Александр Левинтов: Апрель 14-го. Заметки

 371 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Люди неглупые, рассуждающие, настроенные критически и всегда казавшиеся честными, люди, мне близкие и понятные до сих пор, вдруг превратились в наглых, бессовестных, беспамятных и жадных агрессоров.

Апрель 14-го

Заметки

Александр Левинтов

Элита-социум-подонки

По крайней мере для самого себя я нашел некоторое время тому назад культуросообразное и исторически оправданное представление об элите как слое, порождающем смыслы бытия (жизни).

Эти смыслы, как и любые другие смыслы, при их отсутствии делают жизнь невыносимой (а если исчезли смыслы, деятельность становится бессмысленной, если потеряны смыслы знаний — наука становится пустопорожней, потеря смыслов веры ведет к фанатизму, и так далее). Мы должны быть признательны и благодарны, даже если элита более ничего не делает, но сама элита становится бессмысленной, если не порождает смыслы, что блистательно демонстрирует нынешняя российская «элита»: киркоровы, петрики, сурковы, «димы», путины и прочая шантрапа.

Противоположностью элите являются придонные подонки, занятые смыслоуничтожением, как названные выше.

Как ни странно, но и они необходимы как утилизаторы и ассенизаторы, санитары социума, только свое придонное место они должны знать, не высовываться и им ни в каком случае нельзя давать власть — это стало понятно сто лет тому назад, еще в 1917-ом.

И те и другие — явное меньшинство. Большинство, существующее ради, но и благодаря элите, вопреки, но и из-за подонков, относится к смыслопотребителям или смыслопользователям.

Это страта, составляющая около 85% населения, неоднородна и в свою очередь расслаивается на:

— народ,
— общество,
— публику,
— толпу.

Начинаем всплытие…

Толпаносители бессмысленного. Легко управляемы и внушаемы, поскольку сознание толпы ни на чем не крепится — куда подует, туда и понесет: «Хейя, хейя! Шай-бу! Шай-бу! Крым — наш!» Толпа страшна своим единением: ведь каждый в толпе хотел бы украдкой стырить что-нибудь себе или хотя бы мелькнуть в экране хроники «в стране прошли многочисленные митинги в защиту русских ото всех остальных». Хосе Ортега-и-Гассет был прав: подонки (он называл их «вождями») формируют толпу («массы»), ровно в той мере, в какой толпа формирует их. Нельзя представить себе Уралвагонзавод без Суркова, Суркова — без Селигера, Селигер — без Путина, Путина — без его спецнарода.

Публика критически относится к бессмысленности и с удовольствием обсуждает толпу и подонков, чувствуя своё культурное, интеллектуальное и моральное превосходство над теми и другими. Максимум усилий публики — участие в протестном митинге. На Майдан с публикой можно не рассчитывать, хотя публика там и бывала по выходным. Публичны политические анекдоты, «поэты-гражданины» (с маленькой буквы), интернет-стёб и «Квартет И».

Общество обладает достоинством, честью и совестью, в чем и видит смысл своего существования. Общество внимательно и чутко прислушивается к голосу элиты и именно общество определяет: мысль элиты — это со-мысль, эта мысль/смысл разделяема обществом или же это — глас вопиющего в пустыне, который будет услышан через пару-тройку поколений, когда будет уже безнадежно поздно.

Народноситель не только настоящих смыслов, но и смыслов прошлого и будущего, колыбель и питательная среда элиты. Народ без элиты — что спецнарод без Путина: а на хрена? Элита без народа — что Путин без спецнарода: а на хрена?

Порой — и это даже закономерно — народа в населении страны становится так мало, что народ и есть элита. Но какие бы чуровы и ВЦИОМы ни сочиняли разные лукавые цифры, народ и элита всегда есть. Пусть даже только на нарах.

Империя лжи

страшнее мора, зла и недорода
оболганное вдрызг сознание народа
и искаженных смыслов чехарда,
беспамятства и страхов ерунда…
и мы живём, бросая поколенья
в горнило раскаленное забвенья,
всё повторяется… обман, кругом обман
и надо всем — густейшей лжи туман…
постыдно лгать и в ложь постыдно верить,
кривою мерой мир постыдно мерить,
живою ниткой шитая страна
стеною лжи — ограждена

Гиперболоид инженера Путина

Я не знаю, как это ему удалось, но он построил свой гиперболоид и из презренного и презираемого гондона вдруг превратился в национального героя, «собирателя земель русских» и обеспечил себе победу на предстоящих в 2018 году президентских выборах.

Люди неглупые, рассуждающие, настроенные критически и всегда казавшиеся честными, люди, мне близкие и понятные до сих пор, вдруг превратились в наглых, бессовестных, беспамятных и жадных агрессоров.

Их аргументация не выдерживает критики, но именно потому, что это — люди моего круга, мне близкие и дорогие, я обязан ответить им.

«Крым всегда был наш и никогда украинским»

Крым не отошел к России от Оттоманской империи по Кючук-Кайнарджийскому миру. Это было перекрышевание официально независимого государства. Подло поступили обе стороны: и проигравшая военную кампанию Турция, и победившая — Россия. Потом мы еще раз проделали тот же политический фокус: по Тильзитскому миру между Александром I и Наполеоном к России отошла восточная часть Швеции, Финляндия.

Раздел сфер влияния по Кючук-Кайнарджийскому мирному договору: формально независимое Крымское ханство (желто-зеленая штриховка) было присоединено к России в 1783 году

Присоединенная к Российской империи гигантская территория, включавшая Крымское ханство и простиравшаяся от дельты Дуная до нынешней Абхазии и Каспийского моря, стала называться Новороссией.

Новороссийская губерния

СССР громогласно отказался быть правопреемником Российской империи, выплачивать внутренние долги собственному населению и внешние долги, не подписал ни одного мирного договора из Версальского пакета договоров, завершивших Первую мировую, отпустил на волю Финляндию, Польшу, страны Балтии и готов был отпустить Дальневосточную республику, ушел из Порт-Артура и Харбина, построенных Россией. Столь же громогласно РФ признала себя правопреемником СССР и, следовательно, отказалась быть правопреемником Российской империи.

Таврическая губерния

Образованная в составе РСФСР Крымская АССР по сравнению с царской Таврической губернией потеряла более половины своей территории. К этому надо добавить, что Крым терял не только территории, но и статус, сначала став Автономной ССР, а в 1946 году — просто Крымской областью.

Крымская АССР на карте 1938 года

В составе РСФСР Крым пробыл тридцать лет, в течение которых был территориально обкраден, низведен статусно, а народы Крыма — крымские татары, крымчаки, караимы, немцы, армяне, болгары, греки, цыгане — подвергнуты геноциду и изгнанию (депортации).

Хрущев передал Крым из РСФСР в УССР вовсе не из любви к Украине, хотя формальный повод был — 300-летие Переяславской рады: он яростно не хотел возвращения крымских татар. Скрепя сердце, Хрущев вернул кавказские народы и калмыков, а крымских татар — ни в какую. Почему?

Кавказские народы изгнали, но кроме их нехитрого скарба почти ничего не отняли и не разрушили, потому что у горцев мало что можно отнять и разрушить: не было у них святынь общемусульманского (общемирового) значения, не было тысячелетней агрокультуры, не было значительных материальных и духовных богатств. Не то в Крыму. Конечно, народы Кавказа подверглись такому же унижению и истреблению, как и крымские татары — и вечна вина СССР перед ними всеми, но крымские татары были еще и ограблены.

Подлость Хрущева заключалась в том, что Крым был передан Советской Украине, а в Конституции УССР не было пункта о национальной автономии: это был не дар Украине, а лишение крымских татар прав на свою землю.

Попутно. Сталин репрессировал народы Крыма и Кавказа не за предательство, которого не было, а за то, что они при Гитлере два года прожили без колхозов. Распусти Гитлер в 41-ом году колхозы на землях России, Белоруссии и Украины — и Сталину, при возвращении оккупированных земель, пришлось бы переселять в Сибирь миллионы славянских народов.

Итак, Крым в составе РСФСР просуществовал 30 лет и был жестоко репрессирован, а в составе Украины — 60 лет, в два раза дольше и, пусть со скрипом, но крымские татары вернулись на свою историческую родину — в составе Украины.

«Военного вторжения не было»

Путин и Шойгу публично предали и отказались от введенных ими «вежливых зеленых человечков». Действительно, поначалу они не вели военных действий, если не считать десантных войск в Керчи, действий военно-морского флота и 13 транспортных самолетов с десантниками (хотя, как можно не считать военное вторжение невоенными действиями, я не понимаю). Но затем, при захвате воинских частей и военных объектов, действия российских военнослужащих были откровенно военными и агрессорскими.

«Если бы не Майдан, ничего бы не было»

В Центрально-Африканской Республике президента страны уличили в людоедстве — почему мы не отняли в ЦАР ни одной провинции? В Китае обижают тибетцев и уйгуров — почему Сычуань до сих пор китайская? Лукашенко репрессивно подавил оппозицию: чего бы нам не вернуть себе Полоцк и Витебск? Почему мы спокойно смотрели, как изгоняют русских из Туркмении и других центральноазиатских республик.

Какое нам дело до украинских майданов?

И что плохого в майданах, если благодаря именно героическим защитникам Майдана был свергнут главный плут и мошенник Янукович?

«В Крыму живут русские»

Даже в Российской империи русские не составляли большинства постоянно проживающего населения Крыма: русские ездили сюда отдыхать — в бархатный сезон (апрель-май) царь, двор и знать, в ситцевый (июнь-август) — офицерство, дворянство, разночинцы и интеллигенция, в плюшевый (сентябрь-октябрь) — купечество.

Русское заселение Крыма началось только после войны и после высылки татар, караимов и немцев. Иногда заселение русскими имело насильственный характер. Привыкшие хозяйствовать на черноземах и в нечерноземье, русские крестьяне сажали в благодатнейшей Бахчисарайской долине картошку и рожь, погубили уникальные сады и плантации табака, тута, виноградники и многое другое, веками создававшееся татарами. Не вина, а судьба русских крестьян, отягощенных муками коллективизации, — стать варварами на чужой и чуждой земле.

«Референдум — это мнение народа»

Единственные, кто имеет право на референдум в Крыму — крымские татары и караимы. Но именно они и не участвовали в этом позорном действе. Понаехавшие и военнослужащие — это понаехавшие и военнослужащие.

В Севастополе с населением в 350 тысяч человек, в референдуме приняло участие почти полмиллиона, не только военнослужащие срочной службы, не являющиеся гражданами Украины, но и дети, а также, по всей видимости, и мертвые на кладбище.

Путин не может не врать — и это мы все хорошо знаем. Путин и честные выборы и референдумы — вещи несовместимые.

«Севастополь — город российской славы»

Любой подвиг всегда сопряжен и с чьей-то подлостью и предательством. Вольнó было Николаю I гнобить декабристов и душить в рабстве собственный народ, но это именно он и его генералы бросили Севастополь и Крым на произвол судьбы и на самоотверженный героизм. Севастополь — не только наша боевая слава, но и наш национальный позор — читайте «Севастопольские рассказы» Льва Толстого.

«А чем это не Косово?»

В Косово шла взаимная резня на уничтожение и сербов и албанских косоваров. В Крыму никто никого не резал и даже не притеснял.

В Косово девять лет удерживались миротворцы, а не оккупанты, претендующие на чужие территории — Россия произвела аннексию украинской территории.

Косово получило автономию и даже независимость через девять лет разнимания враждующих и Косово не вошло в состав Албании — Крым сразу и очень спешно объявлен русским…

… я не знаю, как устроен гиперболоид инженера Путина, но 80% населения страны добровольно вошли в его стадо скотов.

Конец Орды

истомленные кони упали на берег,
там, где скалы уходят в океан навсегда,
где поет под ветрами заколюченный вереск,
где коням недоступна трава и вода
я лежу на камнях повелением рока,
вижу неба простор, как и в нашей степи,
темным хаосом дыбятся скалы и пена мыс Рока
и стекают солёные воды с лепнин
я устал — да и все мы изрядно устали
от боев и походов по землям чужим
проржавела, изъедена кровью усталость у стали
и коростой покрылась кольчуга души
вот и спета вся песня стрелы закалённой,
сколько зим от меня до родимой Угры?
я пришёл умирать — как в рождении — вновь оголённый
и курганами будут нам чужие бугры
так зачем мы живём, отнимая у жизни других?
— чтоб смотреть в океан, в эту бездну великой свободы,
чтоб пропеть в хрипоте свой последний, единственный стих,
чтоб заткнуть им напрасно пропавшие втуне народы

Речь патриота

Страна у нас замечательная, очень хорошая страна, и климат благодатный, очень способствует закаливанию организма.

И мы — самые богатые в мире: в любом месте в любого чиновника ткни — брызнет фонтан нефти или долларов, если он уже успел свою нефть конвертировать.

Мы ничем не хуже Центрально-Африканской Республики, Сьерра-Леоне или Намибии, а то, что их девки готовы на всё за банку килек в томате, а наши — за банку икры, так это просто культурные различия — у них от красной икры даже собаки дохнут.

Поля у нас… выйдешь в поле, сядешь… ну, классику и поэзию мы все любим, потому что мы — народ лирический и страшно миролюбивый, если кто на Майдане этого еще не понял.

Мы любим свою родину, беззаветно и безответно, но главное — бескорыстно! Да и какая может быть корысть с матери? Никакой. Именно к ней мы посылаем в сердцах всех, кто нас окружает, от прибалтов до грузин. К такой-то матери можно любого послать!

Велика Россия, а отступать некуда — кругом топь и прописка, а кому ты нужен без прописки?

Мы великодушны и всем невиновным даем амнистии или сокращаем срока на месяц или даже два. Мы все за УДО, но полсрока отсидеть — это святое.

И нас все любят, и мы всех любим, но странною любовью, потому что это и есть таинственная славянская душа, и самое таинственное в ней — есть ли она?

Мы — народ спортивный, нам нет преград ни в море, ни на суше, нам не страшны ни льды, ни облака, особенно после первого литра.

Наше гостеприимство не знает границ — мы найдем вас где угодно, даже под землей.

Мы — самые умные на свете и отправляем своих будущих нобелеантов учит Запад уму-разуму. Помните, как два наших бывших соткали материю толщиной в один атом? Так вот, наш сосед, дядя Коля, когда трезв, этот атом обыкновенным колуном делит ровно напополам, а потом эпоксидкой склеивает. Правда, он еще ни разу не был трезвым.

Мы — подлинные интернационалисты: мы любим не только свою землю, но и вашу, и вообще — любую. Нам всё любо и по плечу с автоматом Калашникова.

Славься Отечество, наше свободное, дружба народов — надежный оплот, если эти слова еще не устарели в нашем великом и могучем.

Да здравствует наш великий вождь, учитель и менеджер, горячо любимый нами и дикими животными Владимир Адольфович!

Ура, товарищи!

Патриотам России

а мы пиздим
и всё про Крым,
словесный дым
и хрен бы с ним,
но мы пиздим:
чужим, своим,
что победим,
не отдадим,
нам Гитлер — давний побратим,
в калашный — рылом, но своим,
и Сталин вновь неопалим,
он нас ведет, а мы за ним,
и разум, скользкий как налим,
нам вместо совести калым
всучает…
братья?
всё пиздим?

История КПСС, новейший период

— Вызывали, товарищ генерал?

— Да, полковник, садитесь, записывайте! Пришла разнарядка. Следует подобрать подходящую кандидатуру: из наших, нижних офицерских чинов, члена КПСС, женатого, с детьми, спортсмена, малопьющего, небольшого ума, роста, ну, и всего прочего, с небольшой, но прогрессирующей манией величия, бабу…

— В смысле, женщину?

— Нет, просто бабу, блядь, проститутку типа Троцкого: болтуна, враля, кокетку, чтоб любил и наряжаться и раздеваться на людях, капризного, истеричного, вздорного, мстительного, злопамятного, позёра, любящего подмахивать…

— В смысле, пидора?

— Нет, просто бабу. Кстати, пидора тоже нужно подобрать, в помощники этому.

— Трудно среди наших такого найти.

— А мы тут простыми и легкими делами не занимаемся.

— Понял, товарищ генерал!

— Ваша задача — подобрать подходящего, а дальше будет действовать специально для этого созданное подразделение П. Выполняйте!

Репортаж с коллегии министерства легкой и пищевой энергетики

— Товарищи, я собрал вас на это экстренное совещание, чтобы мы в срочном порядке откорректировали план и прогноз развития нашего сектора экономики на очередную внеочередную перспективу в свете сильно изменившихся и накренившихся внешнеполитических обстоятельств. Прежде всего, речь идет о проекте электрокипятильников для ускорения Global Warming мощностью в 1.2, 2.4 и 24 млн. квт.

— Послушайте, а на хрен нам этот Global Warming вообще? Это у них Global Warming, а у нас его нет и не может быть, потому что это срывает поставки энергоносителей.

— Что ты предлагаешь?

— Переназвать это Теплоэнергетической программой и направить наши кипятильники на благосостояние блядского… простите, братского народа Науру… или Тувапу.

— Кто такие?

— Да так, тихоокеанская мелочь, мальки, но они признали Абхазию и Южную Осетию, мы им теперь должны помогать.

— Годится. Заодно включим их в Таможенный союз. Вот, что будет реальной альтернативой Global Warming!

— Раздел «Международные связи» — его надо кардинально корректировать. Пиши: раздел «Международный опыт», Европу и Америку выкинуть, вставить Китай, Бангладеш и Гондурас.

— Какую Европу выкинуть: Западную или Восточную?

— Всю. И Америку — всю. От Аляски до мыса Горн! Раздел «Международный конкурс» — пригласим китайцев и белорусов. «Международное сотрудничество» и — вычеркивай Европу и США, пиши Занзибар, Тувапу.

— Почему Тувапу? Вы там были?

— Это ж атоллы, мелкие, там даже гидроплан не сядет. А ты можешь представить меня, со свитой, с журналистами, охраной — и в гидроплане? Оно всё — Занзибар. Для меня всё — Занзибар: Крым. Кавказ, министерство тяжелой энергетики. Реально существует только аппарат президента, остальное — просто не существует. Что у нас там дальше?

— Раздел «Проблемы, трудности, сложности и слабости»

— Чушь! Нет у нас ничего такого. Исправляй: «достижения, лёгкости, простоты и сильности»

— Простоты или простаты? Как правильно писать?

— Чему тебя в школе учили? И в докторантуре тоже? Ладно, пиши «аденомы». А это у тебя что в тексте?

— Это я вписал, чтобы Вы заметили и вычеркнули.

— Правильно, молодец, умеешь работать. Должен же я что-то в тексте выбросить!

— А что у нас везде «развитие», «развитие», development проклятый, давайте заменим его на «повышение потенциала»

— У тебя опять проблемы с этим? Пей виагру или сиалекс: там двенадцать капсул — надолго хватит. На сегодня всё! (в телефон) Леночка! Коньяк, виски и что там осталось у нас с тобой после вчерашнего!

Космос в руинах

Тут на днях мы попали на совещание, где нам лектор не то из Шушенского, не то из Раменского (да это и неважно и к делу никак не относится) очень популярно и очень убедительно, с экономической логарифмической линейкой доказал, что американцы не летали.

Я — человек доверчивый. Я искренне поверил лектору не то из Шушенского или Раменского (это действительно не имеет никакого отношения к делу), настолько поверил, что теперь просто и с очевидностью знаю: всё это — хитрые информационно-пропагандистские фокусы: никто никуда не летал, всё — сплошные киносъемки, монтаж и спецэффекты. Все эти луноходы, выходы в открытый космос, хаблы и гагарины сработаны на Мосфильме и в Голливуде, Союзмультфильмом и в Диснейлэнде.

Они, кино- и телесъемки еще продолжаются. К ним присоединились европейцы и китайцы, эти вечные прилипалы ко всему по-акульи хищному и коварному.

Мы сейчас готовим сокрушительный ответ Америке, секретный, конечно, но зато мы им такое покажем по их поганым и устаревшим телевизорам, что их Аполлон им самим покажется в сто раз примитивней любого Раменского или Шушенского, которые на самом деле здесь не при чем.

А потом нас повезли на местное сверхсекретное предприятие, на котором готовится реквизит для съемок якобы космических полетов в сверхсекретном подземном павильоне Мосфильма. Конечно, это — не единственное такое предприятие. У нас таких декорационных мастерских в стране — полно, почти в каждом городе. Конечно, оно всё немного устарело и обветшало, можно сказать, сыпется, но зато какие там красивые и очень похожие на настоящие железяки! какие низкие унитазы! какие высокие писсуары!

На этом на глазах разваливающемся химическом заводе до сих пор работает несколько тысяч человек, все они — очень умные инженеры. И очень честные — там никто слыхом не слыхивал и не знает ничего о Космосе. Нам даже показали их пиротехнические испытания, предупредив, что ничего подобного мы в жизни своей не видели. И ведь действительно не видели — ничего!

Наш знаменитый контрразведчик Айзек Азимов, хитрый еврей из Раменского или Шушенского (а они-то здесь при чём?), известный у нас как Станислав Лем (он же Штирлиц, он же Исаев), так запудрил этим американцам мозги, что они безмятежно поверили: они — космические лидеры, а русские безнадёжно отстали. Но мы не отстали — мы сейчас такие декорации рисуем, такие экшены, таких камеронов к себе наприглашали, что одним махом опять станем пионерами несуществующего Космоса.

Ребята, никакого космоса нет! Поверьте, я сам был на том заводе и видел всё своими глазами! Не будьте дураками и не верьте никакому Пентагону и Голливуду, мы же из Раменского и Шушенского!

За Путиным

Согласно «Жизни двенадцати цезарей» Светония, написанной в 120 г. н.э., эти цезари заняли более 150 лет истории Римской империи, которая по иронии также называлась республикой, как и правление наших негодяев, от Ленина до Путина.

Пока мы дошли до десятого «цезаря»: Ленин-Сталин-Хрущев-Брежнев-Андропов-Черненко-Горбачев-Ельцин-Путин (дважды по двойному сроку)-Медведев. Это значит, надо будет вытерпеть еще двоих. Предпоследний ожидается прибытием в 2024 году либо сразу после Путина, либо спустя коротенькое и позорненькое второе правленьице Медведева. Кто будет последним — тоже любопытно, но сейчас нам важен предпоследний.

До него я, конечно, не доживу, поэтому проверить мой прогноз смогут другие, ныне молодые и молоденькие.

Тут необходимо одно фундаментальное допущение: в рассматриваемой перспективной ситуации Россия еще не развалится на куски и фрагменты, Третьей мировой (или третьей Отечественной или Второй Гражданской — это уж как повезет нам) войны не будет. Очень сильное, конечно, допущение, потому что Путин буквально ломится в историю, любым, пусть даже самым злодейским персонажем.

Но есть и еще один вариант: Путину не нравится ни один заменитель его — Незаменимого, Гениального, Великого. Поэтому возможен переход после его смерти на анонимное электронное правление — а почему бы и нет?

Предлагаемый прогноз не имеет под собой никакой научной основы и крепится на моем жизненном опыте и воображении: всё равно социальное, согласно А. Веберу, непредсказуемо и витиевато по своей траектории. Но в пользу и оправдание моего метода прогнозирования говорят два факта:

— на похоронах Сталина, будучи 9-летним пацаном, я предсказал, что переживу всех семерых предстоящих генсеков — и пережил;

— после весьма сомнительной победы Ельцина в 1996 году я предсказал (и это было опубликовано), что следующий президент будет самым воинственным, и угадал: Путин ведет уже третью войну (вторую Чеченскую, Грузинскую, Украинскую), как и Сталин (Финская, Отечественная и Японская), но у Путина еще много чего впереди.

В случае, если мой прогноз не сбудется, я буду несказанно рад и готов положить свою мертвую голову на плаху истории.

Итак.

Личностные характеристики

По установившейся традиционной чехарде он, конечно, будет космат, лохмат или хотя бы волосат. Согласно той же традиции он будет маленького росточка, около 160 сантиметров — двухметровые Романовы в России вымерли, как мамонты, сто лет тому назад.

Это будет параноик с маниакально-депрессивным синдромом и шизофреническим психозом. Мания преследования при этом будет доминантой: армия и все остальные 28 силовых ведомств (пока их только 20), превратятся в его личную охрану, при этом ротация топ-охранников будет весьма динамична: выдвижение-служба-устранение (казнь или пожизненный срок) будет осуществляться, в среднем, за три-четыре месяца.

Главная черта характера — спонтанность, что полностью исключает и стратегирование и взгляд на перспективу. Вся политика и экономика будет сводиться к недоделкам, недостройкам и брошенным проектам, при этом масштабы и палитра этих брошенных затей потрясает воображение сегодняшнего предшествующего и всех последующих после правления поколений, но для проживающих в этом правлении это будет рутинным явлением:

— строительство уличного туалета у ж.д. станции метро-трамвая «Рублево-Товарная» на два очка, брошенное из-за отсутствия в проекте держателя туалетной бумаги;

— рытье линии метро Ново-Косино-остров Русский, остановленное на плато Путорана на Таймыре;

— проведение летней Олимпиады на Земле Франца-Иосифа (все объекты — с подогревом и искусственным климатом, приближенным к Афинам);

— создание сети жрален Мак-рашенс;

— и т.д.

У него не будет ни друзей, ни родственников, поэтому единственным коррупционером будет он сам. Неограниченным и монопольно жадным. Даже придорожные менты будут отстёгивать непосредственно на его личный счет. Уединенный образ жизни, нашпигованный телохранителями и охранниками, сделает его мизантропом. Он откажется от коронования, но примет сан патриарха, так за всю свою долгую жизнь ни разу и не открыв Евангелие.

В народе будут ходить роптания и вздохи по благословенным временам Путина.

Политические взгляды и партийная принадлежность

Ему будут принадлежать, параллельно и последовательно, несколько политических партий, помимо которых ничего другого не будет, даже коммунистов.

Сам же он будет настолько аполитичен и всеяден, что появится новый научный термин — всепартийность.

Основные деяния

Как уже было сказано выше, это будут, в основном, недодеяния. При нём прекратятся все войны: он просто начнет прикупать страны и народы, держать их в рабстве, именно рабство называя свободой. Как Освободитель, он будет стоять памятником (недоделанным, разумеется) во всех бывших европейских столицах, от Вадуца до Лондона.

При нем прекратится рост цены — они будут только взлетать, почти по вертикали, многоступенчато.

В основном же он, как раб на галерах, не будет ничего делать — не царское это занятие, чем и подготовит пришествие или, правильнее, сошествие своего преемника, последнего, двенадцатого по счету мерзавца.

Откровение

скажи, приятель захмелевший,
слова до слуха долетают?
меня ты, правда, уважаешь?
ты веришь, что я жив ещё?
меня ты, вправду, вспоминаешь?

как быстро улетают годы
промчались бесом, безвозвратно!
знакомого всю жизнь народу
встречаю уж совсем нечасто,
кругом — совсем-совсем чужие,
и непонятны мне их речи,
друзья — давно молчат в могилах,
и кто меня хоть как-то встретит?

Что тут вокруг — не понимаю,
и платят этой же монетой
меня тут молча провожают
на тот, не наш, с родного света,
и терпеливо ждут, наверно,
любых подарков и гостинцев
от сироты простой таверны —
увы, давно (всегда) не принц я

скажи, приятель откровенный,
коль вдребезги еще не пьяный,
что здесь с тобой мы позабыли?
что занесло судьбой сюда нас?
и были ль мы или не были?..

Означенный

Петру Степановичу Сидорову было отчаянно обидно за свою серую, невыразительную, просто зряшную жизнь: на работе он был самым мелким ИТРовцем — учетчиком рабочего времени с невыразительным окладом и полной безнадежностью повышения должностного положения. Семейная жизнь не сложилась — так ни одна стерва и не позарилась на его восемь метров в коммунальной перенаселенной квартире, а ведь если б нашлась, да ребенка с ней сделать, то можно и на очередь в райисполкоме становиться, а там, пока ребенок подрастает и ничего еще не понимает, и на улучшение можно подавать. Очередь ведь не стоит, движется: тот помер, этого посадили. Но стерва так и не нашлась.

Зато нашелся выход и смысл жизни. Петр Степанович Сидоров долго искал его и нашел в конце концов. На тетрадочный лист бумаги он наклеил буквы из заголовков газеты «Правда», чтобы получилось кривоватое и не очень ровное, но по содержанию очень ясное письмо:

УЧЕТЧИК МАШЗАВОДА №45 — АНГЛИЙСКИЙ ШПИОН

Он купил на почте конверт без марки, засунул туда письмо и не поленился доехать до приемной МВД на Лубянке 2, а там, задыхаясь от страха разоблачения, сбросить письмо в почтовый ящик рядом с накрепко запертой дверью.

Сначала ничего не происходило, и он уж, было, стал подумывать, что письмо как-то затерялось или ему не поверили, но на третий день, вечером, когда квартирный народ вернулся с работы, на кухне завжикали керогазы и керосинки, в его комнату непреклонно постучали и, не дожидаясь отклика, вошли двое с синими околышами. Он встал им навстречу со своего единственного табурета, снял с гвоздя своё демисезонное и кепку, но не дел ее, а, отведя руки за спину, зажал в ладонях.

По длиннющему коридору на пятнадцать комнат в обе стороны, провонявшему детским и заставленному висящими на коротеньких гвоздях корытами и прочим хламом на полу и в углах, он, в сопровождении двоих из органов, прошел до входной двери, провожаемый испуганными и слегка завистливыми взглядами соседей, обернулся, не скрывая своего торжества и величия перед этими ничего значащими людишками и человечишками.

Теперь, наконец, он нашел смысл своей жизни, приобрел свою значительность и важность, самоутвердился в своей значимости и гордо, не расцепляя рук за спиной, продвинулся к коробообразному воронку, стоящему у самого их подъезда. Жизнь всё-таки удалась…

Прощание

я живу, но в каждое мгновенье:
«вот и всё?» и «может, пронесёт?»
надо мною ангельское пенье,
серы подо мной невпроворот

я спешу весною надышаться
и в бокале светлый кайф поймать,
я готов — шутить и разрыдаться,
и ложиться — в гроб или кровать

что ж, прощайте, краски и идеи,
книги и стихи — прощай и свет,
забытьё глаза и душу слепит,
и меня, считайте, больше нет

Ужинок по-реанимацки

Второй раз попадаю в реанимацию — и второй раз удачно: выкатываюсь отсюда живым.

Всё хорошо и здорово, но очень уж голодно, особенно на третий день (а дольше тут и не держат, через три дня либо назад — в палату, либо вперёд — в холодильник). Вот именно в третий вечер я и состряпал мысленно этот рассказ.

и… свечи, высокие и стройные, отражающиеся в гранях хрусталя, в изыскано-изломленной вазе — небольшой букет фрезии, издающей тонкое, щемяще-грустное благоухание. Всё остальное — в призрачном сумраке и драпировках полумрака. Для начала звучит что-нибудь классическое: «К Элизе», или «Меланхолический вальс», «Грезы любви» также сгодятся.

Неважно, какая и чья, но непременно хорошенькая. Имя — на ваш вкус.

Полдюжины устриц на старте — самый раз. Но шампанское должно быть очень хорошим и в меру холодным. Кава? — вполне, «Дон Периньон»? — разумеется, «Миндальное»? — а почему бы и нет? По три устрицы на каждого, два бокала — и ставим в мельхиоровое ведерко следующую бутылку, отодвигаем отработавшие своё створки и пододвигаем в центр коммуникации плоскую тарелку с бутербродами: два с черной севрюжьей, два с красной (нерка), два с белугой горячего копчения и два с осетровым балыком тончайшей нарезки. Хлеб — то, что теперь называют ремесленным: итальянская чиабатта или французский багет, всё свежайшее, как и настоящее вологодское масло по 130 рублей за пачку. На отдельной тарелочке — тонюсенькие шайбочки лимона и крупные, вишневых тонов, маслины.

Этих бутербродов, если не спеша, должно хватить на вторую бутылку шампанского… неправильно: второй бутылки шампанского должно хватить на эти бутерброды.

Ах-ах, про миноги забыл! Только непременно маринованные, в крайнем случае — горячего копчения, а можно и того и другого по хвосту на каждого.

Мы меняем музыку, на что-нибудь народное, например, «Вниз по матушке, по Волге» сиплым граммофонным басом Шаляпина. Потому что на столе — супчик. Например, грибной, из белых, с перловкой, слизистый, с сметаною. Либо ушица: нельма, муксун, словом, сиговая ушица. Ничего лишнего и личного — рыба, молодая картошка, каждая размером с грецкий или лесной орех, петрушка-лаврушка-перчик. В ансамбле с супчиком — запотевший пузатый графинчик с родимой. Графинчики синего кобальта должны быть небольшими, емкостью не более 200 граммов, потому что, если этот кончится, то должен появиться другой, столь же запотевший.

Она как хочет, а мне филе миньон надо подавать bloody, с кровью, сочащейся на срезе и багровостью мяса как на картинах венецианского художника Карпаччо. Гарнир — дело тонкое, деликатное. Нет ничего лучше картофельного пюре, в которое вмешан хороший голубой сыр, к примеру, горгонзола. Пюре должно быть легче и воздушней антраша в балете Минкуса «Дон Кихот», но не на сцене Башкирского театра оперы и балета, а в Мариинке или Grand Opera.

Сбоку от пюре — подливка из лесных грибов и чайная, нет, пожалуй, столовая ложка свежей сибирской брусники. Само же филе располагается на раскаленном камне, чтобы не терять своей горячности и шипучести.

Отрезал небольшой кусочек, сверху ножом приложил горку пюре, а потом в задумчивости горстку ягод.

Ну, а теперь всё в сторону.

Даёшь раннего Челентано! Виноград, сырная тарелка, итальянское «Суаве», хороший кофе — велите человеку озаботиться настоящим бразильским «сантосом» — и никакой ребусты или арабики!

И когда отзвучит хрип раннего Челентано, вы нежно кладете руку на ее и осторожно, деликатно спрашиваете:

— Ну, что, дорогая, повторим?

Вновь в больнице

вновь в больнице,
я один в палате,
пью свободно, тихо и беспечно,
где-то далеко родные лица,
мысли о работе и зарплате —
мне ж не обещали: «это — вечно»

мне сейчас немного одиноко,
ровно в меру моего здоровья,
нарубил салату — витамины,
запиваю, как врачи велели, соком:
главное — диета и приволье,
и признание того, что всё — отныне

жизнь по-новой —
только так и нужно,
ни к чему обиды и признанья
жизнь слаба — расписываюсь кровью:
пусть текут ручьи и замерзают лужи
вопреки причудам пониманья…

хорошо, когда ты жив немного,
ангелы встревоженно летают,
не торопят — я их понимаю,
до меня полно безумных и безногих,
да и мне подобных — выше краю,
не спешу и осторожно таю…

мне модель существованья незнакома,
на хрена и вам, коль разобраться?
я живу допреж осмысленности жизни,
пусть бессмертье — хоббитам и гномам,
мне они, конечно, тоже братья
на моей славо-язычной тризне…

Сказка о страшном крокодиле

Мне приснилось, что мы с Соней пробрались, пока мамы с папой не было дома, в их спальню и там вовсю шалили. Мы не заметили даже, как из высокого старинного буфета вдруг посыпалась посуда, из какого-то фарфора, этой посудой мама очень дорожила, потому что она от ее бабушки, которая умерла, когда нас еще на свете не было.

— Что теперь будет?

— Ничего не будет: она сама — мы ведь ее не трогали.

— А кресло кто к буфету сильно придвинул?

— Так ведь я не к посуде, а к буфету придвинул, а посуда сама посыпалась.

И для храбрости я двинул это кресло к окну, а у кресла такие ножки разлапистые, что одна из них зацепилась за портьеру и сдернула ее вниз, вместе с карнизом, а карниз — я его не трогал, он сам, упал на красивую, всю расписную китайскую вазу и вдребезги разбил ее.

Мы забрались на диван и начали на нем скакать как на батуте, только не очень высоко подпрыгивая.

И Сонечка упала вовсе не на диван, а мимо него, на ковер. И заплакала, потому что ей стало больно.

И в это время в дверь вполз зеленый, грязный и очень страшный крокодил. Он разевал пасть и направился прямо к Сонечке. Я сначала кидал в него папины книжки, но он только прикрывал свои зеленые вертикальные глаза и продолжал ползти к Сонечке.

Тогда я схватил кочергу у камина и ударил его, прямо по глазам.

Крокодил удивился, остановился, а потом неуклюже, как заводной танк, развернулся и пополз на меня, разевая страшную розовую пасть с огромными нечищенными зубами.

Я ткнул ему в эту противную пасть кочергу, крокодил яростно замотал головой так сильно, что я выпустил эту кочергу и остался совсем ни с чем.

От страха я зажмурился: «сейчас он меня живьем проглотит», но крокодил вдруг остановился, обмяк и, кажется, потерял сознание или упал в обморок — я точно не рассмотрел. Это Сонечка сзади опрокинула ему на голову тяжеленный процессор, как она его подняла?

Пока крокодил приходил в себя, мы тихонько, незаметно выбрались из сна.

— Ловко ты его процессором!

— Он сейчас очухается и окажется в очень глупом положении: нас уже нет, всё порушено, и вот-вот придут мама с папой.

— И остался голодным, потому что нас там уже нет.

— Да, здорово… только давай договоримся: больше в их комнату никогда не заходить, даже во сне.

— И ничего там не трогать, и не шалить.

— И больше никогда не пускать к нам крокодила.

Я повернулся на другой бок и стал смотреть другой сон, потому что было еще очень темно.

Возвращение

я возвращаюсь, вновь возвращаюсь
в тихую смуту этого света,
смерть обещала вернуться до мая
и уж во всяком — до этого лета,
как было тихо, легко, одиноко
в мире ненашем, в мире блаженном,
нет там желающих око за око,
там мы с собою, но только нетленны,
всё успокоится, всё станет вечным:
смерть — это встреча с собою, бессмертным,
мерно не дышится, мерно не бьётся
мерно не спится и не поётся…

Читайте также: «Александр Левинтов: Май 14-го. Заметки»

Print Friendly, PDF & Email

6 комментариев к «Александр Левинтов: Апрель 14-го. Заметки»

  1. Благодарю всех за поддержку и сочувствие.
    Реплика уважаемому г-ну Шейнину: Вам не кажется странным, что из боязни трений между РСФСР и УССР из-за передачи части стока Днепра пожертвовали очень важной со всех сторон, в том числе политической территорией Крыма? Воды Амударьи, текущей по Туркмении, сбросили в Узбекистан на орошение хлопчатника — и никто даже не пикнул о каких-то трениях между этими республиками.

  2. «Русское заселение Крыма началось после войны.»
    Не совсем верно. На 1939 год в Крыму проживало примерно 50% русских.

  3. После той гадости, которую Гостевая приписывает МСТ, не могу молчать: это совершенно замечательная смесь поэзии, истории, фантазии, сурового реализма и всего прочего, такого же замечательного. Отношение Автора к России в ее нынешнем состоянии, а также в ее историческом образе, как раз относится к литературной форме сурового реализма. Но как страшно признаться в этом всем негодующим позицией Автора..

  4. Лёгкие фантазии
    1)В 1954г. строился Северо-Крымский канал из Днепра (Каховское в-ще). Это грозило трениями между РСФСР и Украиной (как быв. экономист из Моск. Гипроводхоза — подтверждаю), поэтому Крым отдали Украине. В апреле 2014 г. по каналу бежит лишь доля обычной водоподачи.
    2) До Войны, а также в 1944 году ,и после Войны Сталин готовил войну с Турцией. (См. Ф. Чуев. «140 бесед с Молотовым». А. Некрич «1941. 22 июня». )Зачищались тылы. Например, из Грузии были выселены турки-месхетинцы. Никакие колхозы тут не причём.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *