Соломон Воложин: Модное безобразие

 146 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Все люди, по Эль Греко, не безнадёжны: и жестокий инквизитор, и дамский угодник поэт. Но — только в принципе. Когда-то в сверхбудущем свершится его идеал.

Модное безобразие

Соломон Воложин

Спрóсите, как безобразие может быть модным? — Если публика в ажиотации до неадекватности. Вот гей-Запад сумел же себя довести…

Я переписывался с одним из этих чокнутых. Учёный. Математик. Он сумел себе внушить, что в море научной информации и не в своей области знания он может ориентироваться. Что учёные выработали всякие критерии, по которым можно судить о том, насколько кому можно доверять. И вот, мол, уважаемые люди заявляют, что по наследству передаётся гомосексуальность. И всё. Следовательно, я, не являющийся учёным и не знающий о системе доверия в науке, если говорю, что это ерунда, то ему со мной не о чём говорить.

Но.

Случилось чудо. Он знал, что я давно собираю коллекцию фактов, опровергающих некую научную теорию, не являясь специалистом в той области. И я ему сказал, что в своих поисках я для себя пришёл к выводу, что от гена до свойства организма — огромная причинная цепь.

Эти простые слова как-то дошли до него. Он перечитал авторитетов. И пришёл к выводу, что их утверждения, уже общепринятые на Западе, — туфта.

И опять но.

Он не признал, что сменил своё мировоззрение из-за меня. Впечатление такое, что в его самоощущении он вообще не менял мировоззрения.

Вот такие чудеса.

То же, думаю, произошло с испанской культурной публикой, у которой модным стал в своё время Эль Греко, тогда как он, рисуя портреты неисчислимых заказчиков, их уродовал — делал вытянутые лица.

Уродовал он от ненависти к ним, аморальным (об аморальности испанцев того времени см. тут). Они же думали, что это он их рисует экзальтированными от их религиозности. Он, мол, «истинный выразитель устремлений нации»(см. тут). Испанской.

Что он именно уродовал, можно судить по впечатлению искусствоведа, чуждого и Испании, и тому времени религиозных войн: «его живопись <…> стала смешной, как в искаженной форме, так и в безвкусной манере» (Там же).

Другое доказательство негативизма Эль Греко к портретируемым заключается в его желании вскрыть их подноготную.

Психологически я это понимаю по своему отношению к упомянутому математику в ажиотации. Меня уязвляет, что я как-то не могу понять эту ажиотацию. Впечатление ж, что он сошёл с ума. А он очень умный. Математик же! Теорем, вроде, пооткрывал… Профессор.

Сам Эль Греко был, наверно, глубоко религиозным православным. Он был греком с Крита. Он приехал в Италию учиться у Тициана. А тот же был прямо противоположным по мироощущению человеком. Любитель жизни во всей её полноте, может, с перевесом в материальное (не духовное). Естественно, Эль Греко это понял и уехал из Италии и стал писать иначе. Он, может, потому и уехал в Испанию, что надеялся встретить там глубоко религиозных людей. А оказалось и так, и не так. Без всякого лицемерия испанцы были и глубоко религиозными, и развратными. Это была для него непостижимая загадка, как для меня мой математик. И он «не сильно интересовался убедительным портретным сходством, а скорее стремился <…> прочесть то, что было скрыто в душе» (там же).

«В «Портрете инквизитора Ниньо де Гевара» (1600 — 1601) художник подчёркивает беспощадную жестокость, недоверие…» (см. тут)

А левая рука какая хищная.

Впрочем… Правду, наверно, пишут, что в портретах он сдерживал себя. Не покупали б иначе. Хищная ли рука, можно поспорить. Тем более — о лице, что оно жестокое.

Умеют люди притворяться вполне искренне.

И чтоб их понимать, нужно жить с ними. Поэтому Эль Греко из своего дома устроил культурный центр и ничем не отличался от окружения. И грешил, наверно. И грешных друзей имел. Например, монах и поэт Ортенсио.

Глазки хитренькие, инициативные. Сам такой красивенький. Упоение женщин, наверно.

Вот, например, его стихотворение.

ПОСЛАНИЕ ЧЕРНЫМ ОЧАМ

Ваш раб, нарушая молчанья смиренный обычай,
Мысль, сердце, а молвить короче —
Себя целиком объявляющий вашей добычей,
Почтет за безмерное счастье,
Коль встретит у вас он к его вдохновенью участье.

Подобные звездам лучистым,
Что вкраплены в черную неба ночного порфиру,
Мерцаньем высоким и чистым,
Сулящим бессмертие света померкшему миру,
Вы блещете, дивные очи,
Похитив сиянье у дня, цвет похитив у ночи.

Два зеркала — верх совершенства
(Любовь да послужит для вас драгоценной оправой),
Смягчите бальзамом блаженства
Страданья мои, причиненные сладкой отравой;
Надеяться небо велит нам,—
Иль могут быть очи хрустальными, сердце гранитным?

О вы, ледяные озера,
Где тонет мой дух, захлебнувшись бездонною жутью!
Точь-в-точь как в забаву для взора
Стекло покрывают с изнанки сверкающей ртутью,
Так вас небеса зачернили,
Дабы там свой образ узреть в полной славе и силе.

Из Индии нам мореходы
Привозят алмазы и жемчуга скатного груды,
Лишенья терпя и невзгоды,
Везут из Китая песок золотой, изумруды,
Однако в их грузе богатом
Сокровищ нет равных двум этим бесценным агатам.

Вы, очи, две черные шпаги,
Подобны клинкам вороненым толедской работы,—
Коль метите в сердце бедняге,
Спасения нет ему, с жизнью покончены счеты,
И, черным покорствуя чарам,
Он падает, насмерть поверженный первым ударом.

Любуюсь я, сколь грациозно
Врага вы слепите каскадами выпадов ложных;
Оружие ваше столь грозно,
Что ранит смертельно оно и тогда, когда в ножнах,
А раненый враг поневоле
Скрывает свое упоенье от сладостной боли.

Как жизнь холодна и бесцветна
Для тех, кому сердце не жжет ваше черное пламя;
Неволю сношу безответно,
Не ропщет мой дух, он простерся во прахе пред вами,
Но жду я с терпеньем упорным:
Любовь да воздаст мне за все этим счастием черным.

Однако и друга не очень-то поуродуешь. Обидеться может.

Поэтому Эль Греко и потянуло рисовать сумасшедших (см. тут).

У этих страсти (а страсти — грех) не были скрыты. Но Эль Греко не был бы художником, если б просто нарисовал пасквиль на человеческую природу. Нет. Он сделал из этих грешных святых апостолов, для чего, наоборот, самортизировал нравственную невольную ужасность этих больных. — Зачем? — Ради энергии разоблачения самообманной религиозности испанцев, может, потому не относящихся к себе объективно, что тогда Испания была как бы впереди планеты всей — самая богатая страна (на неё валились дармовые богатства из Америки). Испанская объективная исключительность — так можно понимать — виделась корнем зла, воцарившегося в стране.

Как нынче американская исключительность не даёт гражданам США открыть ту истину, что они являются корнем нынешнего зла на планете. (Потому зла, что больше всех исповедуют неограниченный прогресс. А в эпоху Потребления такая вера ведёт к смерти человечества из-за глобальной экологической катастрофы от перепроизводства.)

Такая неявная борьба Эль Греко со злом могла означать только одно — то, что он совершенно разочаровался в действительности и в будущем и ожидал избавления только в сверхбудущем, для чего ему каждый ныне живущий грешник был ценен, как потенциальный материал (хоть во внуках) для Провидения.

Особенно хорошо такое отношение художника к настоящему, будущему и сверхбудущему, отразилось, по-моему, в его апокалиптическом пейзаже.

Грош цена этому испанскому нынешнему блеску и процветанию, материальному и духовному. Грядёт катастрофа. И лишь за ней когда-то будет прощение за сегодняшние прегрешения.

Нет. Это высказывание есть моё осознание катарсиса, совершённое по внезапному вдохновению. Аналитично подходя, здесь видим противоположности: рукотворный земной безрассудный блеск (сады, постройки) и небесный мрак-гнев на это. Оба — шикарные в своей самости. Одинаковый блеск света на небе и на постройках, может и есть образ сверхбудущего. Именно сверх-, ибо будущее — катастрофа. Однако и само столкновение земного (материального) с небесным (духовным) тоже ж даёт что-то. Тот самый катарсис, который и осознаётся как благое сверхбудущее. То, что и есть главное в Маньеризме.

Этот последний нюанс, — столкновение и результат, — может обсуждаться только после открытия Выготским психологической основы художественности, и он не мог осознанно обсуждаться Дворжаком, открывшим маньеризм Эль Греко.

У Дворжака то и дело речь идёт об образном выражении сверхбудущего, как это сделал я, заметив в пейзаже одинаковый блеск на небе и земле.

Вот, например, слова, которые сказаны по поводу другой картины, но c некоторой натяжкой приложимы к демонстрируемым выше апостолам:

«Есть что-то <…> фанатическое в этих лицах, аскетическая сдержанность и впитанная с молоком матери метафизичность, тот дух, благодаря которому можно понять то, что нельзя увидеть глазами и осязать руками» (Дворжак. История искусства как история духа. С.-Пб., 2001. С. 301 — 302).

Кажется, что вытянутость лиц есть образ аскетичности.

Но вряд ли сдержанность вы увидите у св. Томаса. Да и у любого. Они просто захвачены в момент задумчивости, неактивности. На самом же деле видно, что это, наоборот, необузданные люди. Перед нами столкновение этой сущностной необузданности и временного, случайного спокойствия. Столкновение будоражит. Понять суть беспокойства нельзя. Она подсознательная («то, что нельзя увидеть глазами и осязать руками»). И вот осознание её озаряет Дворжака: «метафизичность»! Сверхбудущее, иными словами. Где окончательно улягутся противоположности: необузданность и спокойствие.

Дворжак стихийно сделал то, что открыл Выготский и выразил словами психологического закона для всех случаев (психология тут не гуманитарная наука, а естественная).

Дворжак мыслит, не выходя за образность. Он думает, что «метафизичность» Эль Греко выразил «почти в лоб», нарисовав «фанатическое в этих лицах» и аскетичность.

Стихийно поступил и Эль Греко, но не «почти в лоб» нарисовав, а путём столкновения противоречий. И так поступают все настоящие, большие художники. В противном случае неуловимым образом получается иллюстрация заранее знаемого, и… не впечатляет так мощно.

Все люди, по Эль Греко, не безнадёжны: и жестокий инквизитор, и дамский угодник поэт. Но — только в принципе. Когда-то в сверхбудущем свершится его идеал. Поэтому пока художник к своим моделям (не к пейзажу — тот безответный) достаточно суров и уродует им лица вытягиванием. Судит их. Тихонько. Как фигу в кармане держит.

А портретируемые… довольны.

Print Friendly, PDF & Email

11 комментариев к «Соломон Воложин: Модное безобразие»

  1. Нет. Ошибок я наделал. Я переписываю комментарий.
    Я позволю себе подойти к стихотворению не научно. Ибо научно подходить – трудно. «…в стихе и аллитерации, и ритмы, и метафорика, и образы, и идеи сосуществуют, тесно переплетаясь друг с другом и в результате оппозиция (например) взрывных и не взрывных согласных оказывается переплетена с оппозицией «я» и «ты» или «свобода» и «рабство». [Но] методологически неверно начинать анализ с идейного содержания» (Гаспаров. http://www.philology.ru/literature1/gasparov-97a.htm).
    Так я поступлю наоборот: станцую ОТ идейного смысла. Более того – ОТ в веках повторяющегося идейного смысла. Коротко – ОТ идеала. В нашем случае – ОТ идеала в веках повторяющегося барокко, смысл которого – я так приму – уже определён (Якимовичем) и формула его такова: соединение несоединимого. На что способны мудрецы. Без залётов. Потому что устали от предыдущей эпохи залётов.
    Как в эпоху так называемого застоя.
    Хватит революции… Хватит волюнтаризма… Хватит якобы стремления к коммунизму… В смысле можно совместить всё: и стремление к коммунизму (ввысь и вдаль) и однова живём (здесь и теперь).
    А когда-то что-то такое было в эпоху, называемую барокко. «плюрализм точек зрения» (Подковыркин. http://svr-lit.niv.ru/svr-lit/articles/podkovyrkin-temnyj-i-trudnyj-stil.htm Далее все непомеченные цитаты — отсюда.).
    Прежнюю мудрость выразил Парависино-и-Артеага Ортенсио Феликс. А Михаил Донской его перевёл на русский и как бы возродил для нового барокко.
    Так вот плюрализм – это по форме. Плюрализм – это «экспрессивность, эмоциональность» и в одну, и в другую сторону: и вверх, и вниз. Соединение несоединимого – в тексте. А озарение от столкновения этих противоположностей – тихой сапой Мещанство (с большой буквы, потому что ого как во все тяжкие кидается внешне).
    Берём первый куплет и смотрим.
    Сложное предложение, правда? Длинное (со второй строки по шестую). Подлежащее (раб) – во второй строке, а сказуемое (Почтет) – только на пятой. Между ними – причастный оборот, включающий в себя деепричастный оборот. И после окончания главного предложения следует придаточное.
    А тем не менее всё как-то сразу понятно. Почему? Каждое составляющее: и деепричастный оборот, и причастный, и главное предложение и придаточное, — все оканчиваются в конце строки.
    «быстротекучесть жизни не должна восприниматься пессимистически, постичь истину возможно, хотя, конечно, крайне трудно пробиться к ней сквозь множество мелких, малозначащих, случайных событий, предметов и т.д., трудно — но всё-таки возможно». – То самое себе на уме, нецитируемое.
    Цитируемо — причём каждым — что? – Текстовые лингвистические противоположности: «раб» и «безмерное счастье», «молчанья» и «вдохновенью».
    Цитируемы только специалистами (ибо до сознания неспециалистов это вообще не доходит) что? – Ожидания. Вы ждёте, что вторая строка будет такой же короткой, как первая, а вторая – наоборот – длинная. Дальше так же, а привыкнуть к этому не получается. – Нарушение ожидания – это тоже бросание из одной противоположности в другую.
    Раздрай?
    Но как всё скреплено точными рифмами: очи — короче, обычай – добычей, счастье – участье. Всё перегружено, можно сказать, «созвучными концовками, напоминает по стилю барокко» (Жирмунский. Теория стиха. Л., 1975. С. 626). И чем это не подсознательный образ того самого с большой буквы Мещанства? Пошвыряет в разные концы, а душа – в благополучной середине.
    Как это всё должно быть противно в Ортенсио для знающего раз и навсегда законченную истину неоплатонизма Эль Греко! Представляете?

  2. Не тот конец в комментарий как-то попал…
    Я хотел кончить так насчёт нарушениий и нарушений ожиданий:
    Как это всё должно быть противно в Ортенсио для знающего законченную истину неоплатонизма Эль Греко! Представляете?

  3. Михаил Донской.

    Я позволю себе подойти к стихотворению не научно. Ибо научно подходить – трудно. «…в стихе и аллитерации, и ритмы, и метафорика, и образы, и идеи сосуществуют, тесно переплетаясь друг с другом <…> и в результате оппозиция (например) взрывных и не взрывных согласных оказывается переплетена с оппозицией «я» и «ты» или «свобода» и «рабство». [Но] методологически неверно начинать анализ с идейного содержания» (Гаспаров. http://www.philology.ru/literature1/gasparov-97a.htm).

    Так я поступлю наоборот: станцую ОТ идейного смысла. Более того – ОТ в веках повторяющегося идейного смысла. Коротко – ОТ идеала. В нашем случае – ОТ идеала в веках повторяющегося барокко, смысл которого – я так приму – уже определён (Якомовичем) и формула его такова: соединение несоединимого. На что способны мудрецы. Без залётов. Потому что устали от предыдущей эпохи залётов.

    Как в эпоху так называемого застоя.

    Хватит революции… Хватит волюнтаризма… Хватит якобы стремления к коммунизму… В смысле можно совместить всё: и стремление к коммунизму (ввысь и вдаль) и однова живём (здесь и теперь).
    А когда-то что-то такое было в эпоху, называемую барокко. «плюрализм точек зрения» (Подковыркин. http://svr-lit.niv.ru/svr-lit/articles/podkovyrkin-temnyj-i-trudnyj-stil.htm Далее все цитаты — отсюда.).

    Прежнюю мудрость выразил Парависино-и-Артеага Ортенсио Феликс. А Михаил Донской его перевёл на русский и как бы возродил для нового барокко.

    Так вот плюрализм – это по форме. Плюрализм – это «экспрессивность, эмоциональность» и в одну, и в другую сторону: и вверх, и вниз. Соединение несоединимого – в тексте. А озарение от столкновения этих противоположностей – тихой сапой Мещанство (с большой буквы, потому что ого как во все тяжкие кидается внешне).

    ПОСЛАНИЕ ЧЕРНЫМ ОЧАМ

    Ваш раб, нарушая молчанья смиренный обычай,
    Мысль, сердце, а молвить короче —
    Себя целиком объявляющий вашей добычей,
    Почтет за безмерное счастье,
    Коль встретит у вас он к его вдохновенью участье.

    Подобные звездам лучистым,
    Что вкраплены в черную неба ночного порфиру,
    Мерцаньем высоким и чистым,
    Сулящим бессмертие света померкшему миру,
    Вы блещете, дивные очи,
    Похитив сиянье у дня, цвет похитив у ночи.

    Два зеркала — верх совершенства
    (Любовь да послужит для вас драгоценной оправой),
    Смягчите бальзамом блаженства
    Страданья мои, причиненные сладкой отравой;
    Надеяться небо велит нам,—
    Иль могут быть очи хрустальными, сердце гранитным?

    О вы, ледяные озера,
    Где тонет мой дух, захлебнувшись бездонною жутью!
    Точь-в-точь как в забаву для взора
    Стекло покрывают с изнанки сверкающей ртутью,
    Так вас небеса зачернили,
    Дабы там свой образ узреть в полной славе и силе.

    Из Индии нам мореходы
    Привозят алмазы и жемчуга скатного груды,
    Лишенья терпя и невзгоды,
    Везут из Китая песок золотой, изумруды,
    Однако в их грузе богатом
    Сокровищ нет равных двум этим бесценным агатам.

    Вы, очи, две черные шпаги,
    Подобны клинкам вороненым толедской работы,—
    Коль метите в сердце бедняге,
    Спасения нет ему, с жизнью покончены счеты,
    И, черным покорствуя чарам,
    Он падает, насмерть поверженный первым ударом.

    Любуюсь я, сколь грациозно
    Врага вы слепите каскадами выпадов ложных;
    Оружие ваше столь грозно,
    Что ранит смертельно оно и тогда, когда в ножнах,
    А раненый враг поневоле
    Скрывает свое упоенье от сладостной боли.

    Как жизнь холодна и бесцветна
    Для тех, кому сердце не жжет ваше черное пламя;
    Неволю сношу безответно,
    Не ропщет мой дух, он простерся во прахе пред вами,
    Но жду я с терпеньем упорным:
    Любовь да воздаст мне за все этим счастием черным.

    Берём первый куплет и смотрим.

    Сложное предложение, правда? А тем не менее всё как-то сразу понятно.
    «быстротекучесть жизни не должна восприниматься пессимистически, постичь истину возможно, хотя, конечно, крайне трудно пробиться к ней сквозь множество мелких, малозначащих, случайных событий, предметов и т.д., трудно — но всё-таки возможно». – То самое себе на уме, нецитируемое.

    Цитируемы текстовые противоположности: «раб» и «безмерное счастье».

    Цитируемы только специалистами (ибо до сознания неспециалистов это вообще не доходит), что первая строфа настраивает ожидание на 5 строчек, а дальше идут не 5, а 6. Вы ждёте, судя по первой строфе, что первая строка будет короткой, а вторая – длинной, ан не так! – Дальше наоборот. – Нарушение ожидания – это тоже противоположность.

    Рифмуемость 1-й строчки с 3-ей (обычай-добычей) и 4й с 5-й (счастье-участье), но ни с чем (якобы!) нерифмуемость строчки 2-й (короче); тогда как рифма, оказывается, есть и для него – (очи-ночи) во втором куплете.

  4. Я не придал значения тому, кто перевёл стихотворение и не привёл ссылку. Виноват-с. Исправляюсь.
    Стих скопирован с сайта «КулЛиб» http://coollib.net/b/130559/read . Перевод осуществил Марк Донской, «советский поэт, сценарист, переводчик испанской, французской, английской стихотворной драматургии и поэзии, американской и аргентинской поэзии» (http://www.bard.ru/cgi-bin/clipography.cgi?name=%C4%EE%ED%F1%EA%EE%E9_%CC.).
    Я не стал разбирать это стихотворение, потому что это было не по теме. Не владея испанским, я не мог, конечно, и проверить, не исказил ли Донской Ортенсио Парависино.

  5. Приведён стихотворный вольный перевод стихотворения, но автор перевода не указан. Многие люди уверены, что переводчик — это просто ремесленник, вроде официанта или таксиста, его имя не имеет значения.

  6. И я удивляюсь, что материал оказался опубликован. Из-за гей-Запада. Я понял, что раз я отказываюсь это исключать из текста, то…
    Потому и не отвечал на комментарии – не знал, что статья стоит.
    Теперь по делу.
    Я, господа, виноват: стал вести себя так, будто меня читают уже меня читавшие. А прежде я говорил, что эстетическое подразделяю на образное и художественное (последнее есть, по теории Выготского, если одним словом: противоречивое).
    То есть, когда я пишу, что Дворжак мыслит, не выходя за образность, это означает, что сознание его не знает о существовании художественности (в смысле — противоречивости). Другое дело, что иногда он стихийно всё же ведёт себя как владеющий ею.
    Теперь об изменении единым словом мировоззрения знакомого.
    Его поведение оказалось ключом, лично мне открывшим психологию поведения Эль Греко (я потому и не хотел, что либо выкидывать насчёт гей-Запада).
    Понимаете, человек, вроде, и нормальный и оболваненный. А очень умный в областях, не касающихся политики (а гей-вопросы оказались втянутыми в политику). Не было случая, чтоб в околополитике он бы признал свою неправоту. Ни одного. И вот – явно признал на деле (перечитал что-то и изменил отношение), только без признания своей былой неправоты. Ну не умеет человек признавать неправоту. И – всё. Загадка прямо. – Аналогия с заказчиками портретов, заказываемых у модного художника, хоть тот уродует. Ну не признаваться же!
    Ещё как с голым королём в сказке… Ну не признаваться же, раз все вокруг не признаются.
    Вот так и тянется, и тянется фактическое оболванивание.
    Социологический казус.
    Кого не убедил, может, прочтёте ещё про Эль Греко у меня же: http://art-otkrytie.narod.ru/el_greko3.htm
    http://art-otkrytie.narod.ru/el_greko.htm
    http://art-otkrytie.narod.ru/tintoretto.htm
    Так бывает: сперва не понятно, а прочтёшь больше – и становится понятно.

  7. В тексте статьи есть единственная ценная часть — стихи поэта и монаха Ортенсио. Стихи восхитительные. Переводчик, к сожалению, не указан, надо будет поискать …

    Но к стихам в качестве гарнира пришпилены мысли автора об Ортенсио — » … Глазки хитренькие, инициативные. Сам такой красивенький. Упоение женщин, наверно …».

    И из этого «портрета поэта» вылезает такой «автопортрет автора статьи», что ее хочется забыть навсегда, вместе с автором …

  8. А мне больше всего понравилась фраза \»Дворжак мыслит, не выходя за образность\». Кто-нибудь ее понимает?

  9. » … в своих поисках я для себя пришёл к выводу, что от гена до свойства организма — огромная причинная цепь». = Поздравляю! Это открытие! Знай наших, несчастный гей-запад!

  10. «… То же, думаю, произошло с испанской культурной публикой, у которой модным стал в своё время Эль Греко, тогда как он, рисуя портреты неисчислимых заказчиков, их уродовал — делал вытянутые лица.

    Уродовал он от ненависти к ним, аморальным (об аморальности испанцев того времени см. тут). Они же думали, что это он их рисует экзальтированными от их религиозности …»

    Честно говоря, даже не знаю, что сказать по поводу этой статьи — давненько мне не попадалось хоть что-нибудь, равное ей по невежеству. В качестве иллюстрации можно привести один абзац из нее (см.выше) — но он настолько типичен, что его можно заменить чуть ли не любым другим.

    И ладно бы дело ограничивалось, так сказать, пробелами в образовании — но, увы, и это не так, ибо автор, оказывается, единым словом меняет людям мировоззрение:

    простые слова как-то дошли до него … [Ho] … oн не признал, что сменил своё мировоззрение из-за меня

    Ну, хоть одно утешение — «измененный» этого все-таки не признал, о чуде знает только автор. Он вообще много знает о чудесах — и одним из чудес является то, что его материал оказался опубликован.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *