[Дебют] Рудольф Оцуп: Николай Авдеевич Оцуп

 732 total views (from 2022/01/01),  3 views today

Термин «серебряный век» закрепился за русской поэзией модернизма после появления в 1933 году статьи Николая Авдеевича «”Серебряный век” русской поэзии»

Николай Авдеевич Оцуп

Рудольф Оцуп

Николай Оцуп

Николай Авдеевич Оцуп родился 23.10 (04.11) 1894 года в еврейской семье Царском Селе под Петербургом. Он был пятым ребенком в семье вслед за Александром (Сергеем Горным), Михаилом (Михаилом Снарским), Сергеем (Серхио Оцупом), Павлом. После Николая в семье появились Георгий (Георгий Раевский), сестры Евгения и Надежда. Братья проявили себя в литературной, преподавательской и коллекционерской деятельности. Право проживания семьи в Царском Селе было дано благодаря службе деда Николая кантонистом в армии Николая I.

Учеба в Николаевской мужской классической гимназии давалась Николаю легко, что позволяло ему репетиторствовать и помогать в учебе своему приятелю Валентину из семейства Хмара-Барщевских, родственников преподавателя гимназии поэта Иннокентия Федоровича Анненского. Хотя И. Анненский уже не преподавал в гимназии в годы учебы Николая, но в гимназическом поэтическом обществе царил дух поэта и поклонение его таланту. Это показывало поэтическую атмосферу, в которой жили гимназисты. Вот четверостишье Николая Гумилева, посвященное Анненскому, у которого Анненский был преподавателем всего два года:

Я помню дни: я робкий, торопливый,
Входил в высокий кабинет,
Где ждал меня спокойный и учтивый,
Слегка седеющий поэт.

Николай Оцуп окончил с золотой медалью Николаевскую гимназию в Царском Селе в 1913 г. В автобиографии он писал:

«Заложив за 32 рубля золотую медаль, я уехал в Париж. Я с отвращением учился в Ecole de droit … За два-три месяца до войны впал в крайнюю бедность … Период войны и революции для меня соответствует живописи супрематистов: линии, плоскости, круги, спирали. Шведский пароход, Руан, Гетеборг, Петербург и казармы, запасной полк, 5-ая Армия и снова Петербург уже с красными флагами, ошалевшими броневиками, я тоже ошалел. Потом, когда дело стало серьезнее, мне стало ясно, что надо заниматься серьезно своим делом. Стал работать в издательстве “Всемирная литература”» (Новая русская книга; Вступ. ст.).

Между обозначенными Николаем в этой цитате событиями — учеба в Париже и служба в армии — была череда событий, связанных с его учебой в Петрограде. По возвращении из Парижа в августе 1914 года он подал документы на юридический факультет Психоневрологического института, осенью 1915 года перевелся на юридический факультет Петроградского университета. В 1916 году был призван в армию.

Полина Оцуп

В этом же году он женился и появлялся на вечеринках с женой Полиной.

В конце 1918 года М.Горький пригласил Николая на работу в созданное им издательство «Всемирная литература», где главным редактором переводов французских и английских поэтов был Н.Гумилев, немецких — А.Блок, испанских — Лозинский. Так состоялось личное знакомство Оцупа с Блоком и Гумилевым. Сохранились переводы Николая Авдеевича поэтов Р.Саути, Дж.Н.Г.Байрона, С.Малларме. Это издательство — одна из великолепных идей М. Горького помочь вымирающей интеллигенции в голодные годы — у нее не было еды и дров, но оставалось классическое университетское образование и блестящее знание иностранных языков.

В 1919 г. Гумилев предложил Оцупу восстановить «Цех поэтов». В новый состав вместе с Гумилевым и Оцупом вошли Михаил Лозинский, Георгий Иванов и позже к ним примкнул Георгий Адамович. Из самых известных поэтов, так или иначе участвовавшими в этой группе, Оцуп называет Анну Ахматову, Осипа Мандельштама, Георгия Иванова, Георгия Адамовича, Владислава Ходасевича, Николая Тихонова.

В Петербурге на Литейном проспекте был построен шикарный дом, получивший название по фамилии его первого владельца «Дом Мурузи». Задуманный с размахом — как снаружи, так и внутри дом представляет настоящее произведение архитектурного искусства. Но в первые годы власти большевиков Дом Мурузи приходит в запустение и в одной из пустующих квартир разместилась студия при издательстве «Всемирная литература». В этой студии читал стихи Блок, часто бывал возглавлявший издательство Горький, преподавали Гумилев, Чуковский, Замятин, Шкловский, Лозинский. Среди посетителей студии были будущие известные литераторы — Зощенко, Берберова, Адамович, Оцуп, Полонская, Стенич. В 1921 году, незадолго до гибели, Гумилев организовал в Доме Мурузи литературные вечера, носившие название «Дом поэтов», где читали стихи, ставили пьесы, пили морковный чай с бутербродами.

В рукописном альманахе Корнея Чуковского «Чукоккала», в котором оставляли свои записи многочисленные гости хозяина, есть страницы, написанные Чуковским о Николае Оцупе:

«Один из очень юных и бойких поэтов, мелькавших тогда в Доме искусств, Николай Оцуп…

Оцуп был замечателен тем, что временами исчезал из столицы и, возвратившись, привозил откуда-то из дальних краев такие драгоценности, как сушеная вобла, клюква, баранки, горох, овес, а порой — это звучало как чудо — двадцать или тридцать кусков сахару…

В Чукоккале эта деятельность юного Оцупа была высмеяна слишком жестоко — поэтом Георгием Ивановым.

Оцуп, Оцуп, где ты был?
Я поэму сочинил,
Съездил в Витебск, в Могилев,
Пусть похвалит Гумилев.

Мне эта злоба кажется ничем не оправданной. Оцуп был бесхитростен, добр и питал глубочайшее уважение к поэзии. Из рукописей, полученных им от поэтов в обмен на «пшено», он издавал (или пытался издавать) альманахи, где рядом с Сологубом, Гумилевым, Лозинским печатал (или пытался печатать) и свои произведения.

Когда Блок впервые услыхал его имя, он спросил у меня, что такое ОЦУП, очевидно, полагая что это — аббревиатура какого-нибудь учреждения. Я ответил, что, насколько я знаю, это Общество Целесообразного Употребления Пищи. Блок, как мы видели, использовал это определение в Чукокколе.

Несколько позже мать Блока Александра Андреевна Кублицкая-Пиотух в одном из писем ко мне отзывалась об Оцупе так «…интересен Оцуп — самый добродушный и безвредный из современных поэтов…»…»

Николай на протяжении всей своей жизни хранил привязанность к Николаю Гумилеву, который был для Оцупа незаменимым другом и любимым поэтом. Их связывала не только верность принципам акмеизма, не только работа в «Цехе поэтов» и работа в издательстве «Всемирная литература». Оба были «царскоселы», учились в одной гимназии, были под влиянием поэзии Иннокентия Анненского. В разных литературных кругах у них было много общих знакомых.

«Я горжусь тем, что был его другом в последние три года его жизни,» — писал Оцуп. — «В смысле живости впечатлений недавнее даже много сильнее, чем давнее. Но признаюсь, что позднее, когда случайное моих частых встреч с Гумилевым, наши споры, несогласия, недоразумения, как и порывы непосредственного восхищения, когда все это отодвинулось, только тогда мало-помалу не менее близким, чем сам поэт, стало для меня его творчество…. Гумилев — человек, поэт, теоретик, глава школы — теперь для меня един».

Оттого я люблю Гумилева,
Что, ошибки и страсти влача,
Был он рыцарем света и слова
И что вера его горяча.

В 1921 г. Гумилев был арестован неожиданно даже для своей жены. Ему приписывалось участие в заговоре Таганцева. В тюрьму он взял Евангелие и Гомера.

Николай Авдеевич прилагал большие усилия для вызволения Гумилева из-под ареста, по этому поводу Николай Авдеевич и несколько литераторов обращались в ЧК, а Оцуп обращался еще и к Горькому, но Горький или не успел или не захотел заступиться перед властями за Гумилева и того расстреляли. По многочисленным запросам и просьбам русской интеллигенции «Дело Гумилева» было пересмотрено, и определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР от 30.09.91 постановление Президиума ПЧК от 24.08.21 о расстреле Гумилева Н. С. отменено, уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления». Но поэта уже не вернешь.

Оцуп посвятил памяти Гумилева много статей и очерков, написал одну из лучших биографий Гумилева.

Но смерть Блока, расстрелы Гумилева и родного брата Павла очень подействовали на душевное состояние Николая Авдеевича. Расстрелы были некоторым предупреждением ему от властей, и осенью 1922 г. он эмигрировал в Берлин. Этому предшествовало расставание с женой Полиной, которая умерла в Ленинграде в 1928 г..

В 1921 г. в Петрограде у Николая Оцупа вышел первый сборник стихов «Град», переизданный в Берлине в 1923 г. В этом же году в Берлине при его содействии были переизданы три альманаха «Цеха поэтов», в одном из них опубликована статья Оцупа «О Гумилеве и классической поэзии». В Париже 1926 г. вышел его второй сборник «В дыму», (в Берлине он вышел в 1928 г.).

Из Берлина он в 1928 г. переехал в Париж. В Париже проводятся собрания «Цеха поэтов» под руководством Георгия Адамовича, Георгия Иванова и Николая Оцупа. Благодаря издательской активности Николая Оцупа, начинает выходить альманах «Числа». По оценке современников журнал продолжал традицию петербургского «Аполлона» и был лучшим из довоенных русских литературно-художественных изданий. Н. А. Оцуп ориентировался в основном на молодых русских литераторов и избегал любой политической ориентации издания. Наряду с литературой заметное внимание уделялось искусству. Воспроизводились произведения: М. Шагала, Ларионова, Н. Гончаровой и др.. Публиковались статьи о творчестве художников: В. Вейдле о М. Шагале (№ 9), А. де Риддера о О. Цадкине (№ 6), Н. Оцупа о М. Ларионове (№ 5) и др..

В 1931–1932 Н. А. Оцуп и его помощник М. И. Залкинд устраивали художественные выставки в галерее L’Époque (22, rue La Boёtie), что приносило небольшой доход в пользу издания. Вокруг журнала образовалась группа художников, именовавшая себя также как и журнал «Числа».

Всего вышло 10 номеров, и издание было прекращено из-за отсутствия денежных средств. Николай Оцуп был редактором всех вышедших номеров и в каждом из них были его статьи.

В Париже вышли в 1928 г. поэма «Встреча», а в 1939 г. прозаический роман «Беатриче в аду». В 1935 г. Николай начинает писать свое монументальное произведение «Дневник в стихах».

В 1930 году он жениться на киноактрисе Диане Александровне Оцуп (псевдоним Диана Каренн) (родилась 22.07.1897 в Киеве на Украине — умерла 18.10.1968 в Лозанне в Швейцарии), которая стала для него не только женой, но и преданным другом, его моральной точкой опоры.

Диана Оцуп (Карен)

Термин «серебряный век» закрепился за русской поэзией модернизма после появления в 1933 году статьи Николая Авдеевича «”Серебряный век” русской поэзии» («Числа» 1933, № 7 / 8).

Когда началась Вторая мировая война, Николай Авдеевич записался добровольцем во французскую армию. Во время отпуска в Италии его арестовали как антифашиста и посадили в тюрьму. В 1941 г. он бежал из тюрьмы, был пойман и отправлен в концентрационный лагерь. Ученик Николая Жерар Абенсур пишет об этом:

«Н.А был арестован в Северной Италии. Eго отправили в лагерь в городке Alberobello, недалеко от Bari. Мне кажется, что его арестовали как еврея, а не как шпиона. Диана Карен, жила в то время в Милане. Оттуда старалась помочь мужу, даже связываясь для этой цели с важным лицам (фашистами), но ничего не вышло».

Сын Вячеслава Иванова Дмитрий вспоминает об этих временах:

«Стучался Оцуп в дверь нашей небольшой квартиры на виа Альберти, как подобает беглецу, со страхом озирающемуся — не следит ли кто за ним. Непредвиденное появление его, точно вдруг вырастающего из темной стены, плохо сочеталось с массивной и — мне казалось — робкой фигурой.

Отец мой принимал его радушно, уводил через узкий коридор в кабинет-спальню, где велись долгие и уютные разговоры. А с сестрой моей Лидией … Оцуп сразу сдружился. За круглым столом в столовой пили чай и подкармливали нелегального гостя. Он приезжал из недалекого древнего бенедиктинского аббатства «Фарфа», где он нашел убежище после бегства из концлагеря. Путешествия в Рим были опасны. Не освобожденные союзниками территории Италии, среди которых — Рим, были оккупированы немцами, и город жил под строгим надзором Гестапо. Несмотря на риск, Лидия и Оцуп несколько раз убегали из дома, чтобы побродить по площадям Рима и пойти на концерт. Раз Лидия привела его в закрытый зал «Санта Чечилия» на репетицию своей композиции.

А потом Оцуп, осторожно озираясь, пробирался снова в свой средневековый монастырь, где предавался беседе с другом-монахом и переживал сложный религиозный и духовный опыт».

В 1942 г. Николая Авдеевич бежал из лагеря вместе с 28 заключенными и до освобождения Франции сражался в рядах Итальянского Сопротивления. За участие в военных операциях был награжден боевыми наградами.

В 1950 г. в Париже вышел «Дневник в стихах». Он является наибольшей поэтической удачей Николая Авдеевича, «своего рода лирический роман в форме не столько дневника, сколько испещренного бесчисленными отступлениями и размышлениями повествования» (Струве Г.).

В 1951 г. он защищает диссертацию по творчеству Николая Гумилева в Парижском университете, на основе которой издается книга о Гумилеве. В 1958 г. выходит книга «Три царя. Драма в стихах». До конца своих дней Николай Авдеевич продолжает печататься, составлять сборники для студентов и преподавать аспирантам в Эколь Нормаль (École normale supérieure — Высшая нормальная школа — французское государственное учреждение в сфере высшего образования во Франции в подчинении министерства народного образования).

Любимыми русскими поэтами у Николая Оцупа были Пушкин, Тютчев, Блок, Гумилев, любимым писателем был Лев Толстой. На его произведениях Николай вел обучение своих французских учеников. Вот что говорит о группе аспирантов, обучавшихся у Николая, один из его учеников — Жерар Абенсур:

«Николай Оцуп обучал русскому языку несколько потоков учащихся Эколь Нормаль. Первыми, в 1953/1954 учебном году, стали Клод Фриу и Мишель Окутюрье, пришедшие в школу с хорошим багажом знаний в области русского языка, который они изучали в лицее. Впоследствии оба стали известными специалистами по русской и советской литературе. Клод Фриу (в течение ряда лет — президент университета Париж-Сэн-Дени) занимался изучением и популяризацией творчества Владимира Маяковского и Андрея Белого, а Мишель Окутюрье (в будущем профессор Сорбонны) — исследованиями русской поэзии и, в частности, поэзии Бориса Пастернака и Осипа Мандельштама, которых он перевел на французский язык и прокомментировал. Окутюрье интересовался также идеологией соцреализма. Проявив особый интерес к изучению творчества Льва Толстого, он стал президентом французской Ассоциации друзей Льва Толстого.

В следующем, 1954/1955 учебном году, пришла очередь посещать занятия русского профессора Луи Аллена и Луи Мартинеза. Они стали любимыми учениками Оцупа. Впоследствии Луи Аллен, профессор Лильского университета, напишет замечательную диссертацию о творчестве Федора Достоевского, а более широкий в своем выборе Луи Мартинез получит пост в университете Прованса, где ему принесут известность превосходные переводы книг Андрея Платонова.

1955/1956 учебный год стал годом Жоржа Нива и Жерара Абенсура, за которыми через год последовал Жан Бонамур. Жорж Нива сделает блестящую карьеру в Женевском университете, где создаст Европейский университет. Также он приобретет известность благодаря своим переводам произведений Андрея Белого и как тонкий наблюдатель обновленной России. В настоящее время он является членом Совета Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Автор этих строк — профессор Эколь Нормаль, специалист в области театра и мизансцены, автор книги о Всеволоде Мейерхольде. Жан Бонамур — автор замечательной работы об Александре Грибоедове. В Сорбонне вниманию слушателей он представит блестящий труд о русском романе.

Таково вкратце описание группы русистов, которых в 1950-е гг. готовил в Эколь Нормаль Николай Оцуп. Он прекрасно понимал, что ученики, став преподавателями французских университетов, создадут почву для дальнейших исследований в области русской культуры и воспитают новое поколение».

Современники Николая отмечают его доброжелательное отношение к людям, высокий уровень образованности. Ирина Одоевцева отмечает хорошие организаторские способности Николая, которые помогли ему в Париже наладить издание печатной продукции, фотографий, репродукций, и тем самым обеспечить хороший материальный достаток.

Умер Николай Авдеевич неожиданно 28.12.1958 г., как писала его вдова в письме Г. Струве:

«Вышел рано утром, упал в безлюдном месте. Когда его нашли, он был еще живым. Привезли в госпиталь, но там не оказалось дежурного врача. Умер через час, не получив помощи».

У автора очерка сохранилась записка Дианы — вдовы Николая Авдеевича — брату Николая — Георгию Раевскому:

«Дорогой Жоржик. Я почти безумная. Грызет, сгораю. Врач требует, чтоб легла в клинику, но не могу — будет хуже. Поехала в Италию — сбежала: люди шумные, радостные. Что мне делать с собой?! Тоска по Колиньке невыносимая. Только бы успеть все собрать, напечатать, но силы покидают. Целую Метку. Обнимаю обоих. Диана».

(Метка — это жена Георгия — Иоханна фон Метт). На смерть Николая откликнулись многие его современники. 12 января 1959 г. Георгий написал стихотворение памяти Николая, хранящееся в рукописях Георгия у автора очерка:

Николаю

На улицах среди движенья, шума
Мелькающей толпы внезапно вдруг…
Но вот уже таинственная дума
Легла на лоб и тишина вокруг.

Ты одинокую свою кончину
Предчувствовал, родной мой старший брат,
Но не согнул ты под ударом спину
И не отпрянул в ужасе назад.

Без страха и без самообольщенья
В глубокой простоте… Но видит Бог:
В твоем последнем и большом смиренье
Какая правда и какой урок!

В 1961 г. Диана Оцуп издала в Париже двухтомник его стихотворений под названием «Жизнь и смерть», куда она включила и так называемые «предсмертные стихи», написанные за 10 дней до смерти. В этом же году ею были изданы два сборника его публицистических и критических работ «Современники» и «Литературные очерки».

Дань памяти Николаю отдал его преданный ученик Луи Аллен, усилиями которого были опубликованы в России и возвращены российскому читателю основные произведения поэта и в первую очередь дневник в стихах, его воспоминания в книге «Океан времени», со вступительной статьей Л. Аллена и комментарием Р. Тименчика. После смерти Николая в периодической прессе в течение многих лет выходят публикации, посвященные творчеству поэта, воспоминания о нем. Интересные воспоминания о Николае опубликовали его французские ученики: Жерар Абенсур, Жорж Нива.

Детей у Николая Авдеевича не было. Похоронен Николай Оцуп на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем. Когда в 2002 г. мы нашли на кладбище могилу Николая Авдеевича, на могильной плите лежал свежий цветок, и мы к нему присоединили свой букетик. На могильной плите высечены стихотворные строчки Николая Авдеевича, написанные незадолго до смерти:

Смерть пришла, и наготове
Тело — праздник для червей,
Дух же, в Истине и Слове,
Жив для Бога и людей.

Print Friendly, PDF & Email

4 комментария к «[Дебют] Рудольф Оцуп: Николай Авдеевич Оцуп»

  1. Совершенно очевидно пропущен ещё один брат — Пётр Оцуп — знаменитый фотограф, 1883 года рождения. История этого брата любопытна — скорее всего, если бы не смог эмигрировать, то последовал бы со временем за Гумилёвым…А с Петром Адольфовичем / Авдеевичем?/ Оцупом довелось коротко познаукомиться в Доме творчества Кинематографистов в Болшево в 1954 году, о чём и было написано в воспоминаниях о Москве. Николай Оцуп имеет сходство с П.А.Оцупом, что вполне естественно. Мне кажется, что хотя они и были потомками кантониста, но вся семья давно перешла в христианство. Кто-то вероятно донёс, что Николай всё же еврей. Мир не без «добрых» людей! Но главное — он выжил и создал солидную школу славистов во Франции. Так что это была достойная семья. Рассказы же Петра Адольфовича Оцупа были очень интересны — о Ленине, Сталине, Шаляпине.

    1. По поводу очевидности пропущенного брата Петра. В статье приведены родные братья и сестры Николая. Фотографы Иосиф Адольфович, Александр Адольфович и Петр Адольфович — двоюродные братья Николая. Подробнее о всех Оцупах в книге Рудольфа Оцупа «Оцупы — моя семья. Генеалогическое исследование». Тель-Авив. 2007.

      1. Есть одно фото 1939 года в газете «Социалистическая Связь» наркомата Связи СССР. Его автор Е.Оцуп. Вы не знаете о нём больше чем я написал?

  2. К сожалению, почти забытый поэт. Хотя придуманный им термин «серебряный век» остался. Как и определение поэзии: «Вероятно, поэзия единственное священное дело на земле».
    А вот стихотворение, написанное в 1928:

    С чего бы начать — с незнакомой звезды,
    С ее отразившей воды,

    С летящего голубя или начнем
    С тебя самого за столом?

    Куда ты ни взглянешь, с чего ни начнешь,
    Повсюду — над бездной бессильная дрожь.

    Звезда оборвется и в ночь упадет,
    И птица погибнет и сам ты вот-вот

    Качнешься над зыбью просторов пустых
    И, все позабыв, уничтожишься в них.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *