Гарри Фельдман: Блокада замерла в душе навек

 362 total views (from 2022/01/01),  1 views today

…семья решила оставить её у дверей военного госпиталя, чтобы её похоронили вместе с умершими ранеными. Однако, обнаружив умирающую девочку, медики выходили её.

Блокада замерла в душе навек

Гарри Фельдман

Безмятежное детство Паши (Полины) Вольфсон протекало в прекраснейшем из городов — Ленинграде. Она свято верила в светлое будущее своё и всего народа. Однако в тринадцать лет её мечты были жестоко оборваны первыми близкими разрывами авиабомб. А 900-дневная блокада любимого города, пережитые при этом ужасы, неимоверные лишения, невзгоды и нечеловеческие испытания замерли в её душе на всю оставшуюся жизнь.

Героиня этого очерка — Пескина (Вольфсон) Паша Ароновна родилась на Украине, но с четырёхлетнего возраста и до репатриации на свою историческую родину в 1992 году, прожила в Ленинграде.

Здесь, в прекраснейшем городе протекало её безмятежное детство.

Обязательными атрибутами его были звёздочка октябрёнка, а потом пионерский значок на груди или красный галстук на шее и непременный девиз: «Раньше думай о родине, а потом — о себе!». Тут она с упоением, как губка, впитывала в себя новые знания, богатые впечатления, училась выполнять заветы Вождя, как клятва звучали в её устах слова песни «Взвейтесь кострами, синие ночи!» и отзыв «Всегда готов!».

В отличие от некоторых взрослых она свято верила в коммунистические идеалы и светлое будущее своё и всего народа.

Об этом она эмоционально поведала в своём интервью, которое предназначено для нынешних и грядущих поколений. Оно передано в Мемориальный комплекс «Яд ва-Шем». Позволю себе привести содержание некоторых фрагментов из него.

Паша была седьмым ребёнком (из восьми) в дружной семье. В Ленинград, где жил с семьёй старший брат их отца, они переехали в 1932 году, гонимые начавшимся на Украине голодом. Поскольку они приехали в город на Неве по собственному желанию, получить там квартиру им и не «светило». Но в горсовете пошли навстречу многодетной семье и выделили ей на окраине города приспособленный под жильё сарай. Накануне войны от тяжёлой болезни скончался отец, и все заботы по содержанию семьи пали на мать и старших детей.

Отец Паши
Мать Паши

Понятно, что и в тот период жить им пришлось в нужде и лишениях. Но они не идут ни в какое сравнение с тем, что семье вместе со всеми жителями города пришлось пережить во время блокады. Об этом красноречиво свидетельствует тот факт, что за это время там, по приблизительным подсчётам, погибло от голода (преимущественно) и обстрелов почти полтора миллиона человек.

Получаемых по карточкам 125 грамм хлеба явно не хватало для сохранения жизни. А в зимнее время гибель людей довершал лютый холод в неотапливаемых помещениях и, как следствие этого, тяжёлые болезни. Были периоды, когда по несколько дней хлеб вообще не выдавали.

Паша вспоминает, как однажды, стоя в очереди за пайком, она упала в голодный обморок. Посчитав умершей, её вынесли из магазина и в мороз оставили на улице. Прибежавших по зову соседки к магазину старших сестёр Веру и Розу в тот момент больше всего волновало, не украдены ли у «покойницы» продовольственные карточки. Обнаружив их накрепко зажатыми в утопающем в рукаве большой отцовской шубы кулаке Паши, они повезли её на саночках домой. Перед тем, как везти Пашу на кладбище, решили снять с неё пользующуюся попеременно всеми членами семьи одежду отца. При этом кто-то из родных обнаружил у Паши признаки жизни, и через некоторое время она пришла в себя.

Памятен Паше и такой эпизод: когда от истощения и холода она тяжело заболела, и не осталось никакой надежды на её выздоровление, семья решила оставить её у дверей военного госпиталя, чтобы её похоронили вместе с умершими ранеными. Однако, обнаружив умирающую девочку, медики выходили её и, к огромному изумлению родных, она через некоторое время появилась на пороге своего дома.

В своём интервью Паша вспоминает и о том, как накануне и с начала блокады 13-летней девочкой вместе с другими учащимися ремесленного училища под постоянным огнём противника самоотверженно трудилась на сооружении и укреплении оборонных рубежей своего любимого города.

Паша считает, что выжить в блокаду их семье удалось благодаря сплочённости всех её членов. В некоторой мере помогло и то, что у них сохранился мешок отрубей, приобретённый перед войной в связи с намерением завести в хозяйстве козочку, и некоторое количество заготовленного ещё отцом столярного клея, сварив который, они употребляли для еды. В наше время такой кошмар трудно даже себе представить!

Не обошла Пашу стороной и печальная участь большинства советских семей, потерявших в борьбе с нацистами своих родных и близких. Все четыре её брата воевали на фронтах Великой Отечественной войны. Борис, прошагав с боями «пол-Европы, пол-Земли», 22 января 1945 года погиб в Польше.

Борис Вольфсон (довоенная фотография)
Михаил Аронович Вольфсон (1922–1944)

А до этого, 22 марта 1944 года, такая же участь постигла и ушедшего добровольцем на фронт Михаила. Семён, пройдя все круги ада и чудом оставшийся живым в фашистском плену, возвратился домой инвалидом.

Семён Вольфсон. 3 января 1946 г. Берлин
Авраам Вольфсон. Старший из братьев

Старший брат Авраам был тяжело ранен на Ленинградском фронте и излечение проходил в госпитале своего блокадного города.

Паша (на фото слева) со своим старшим братом Авраамом и его женой у своего жилища в Ленинграде

После войны Паша сорок лет самоотверженно трудилась на Ленинградской швейно-галантерейной фабрике, пользуясь заслуженным уважением в коллективе.

Репатриировавшись в 1992 году на свою историческую родину, Паша активно включилась в общественную работу. Пока позволяло здоровье, она с успехом возглавляла Нетанийское отделение общества блокадников Ленинграда, принимала активное участие в работе ветеранской организации. Связь с ними она поддерживает до сих пор. На днях ей была вручена очередная награда — российская юбилейная медаль «70 лет Победы в Великой отечественной войне 1941-1945 гг.».

Лод. Май 1993 г. Совет ветеранов (Паша – крайняя справа)

Активную жизненную позицию занимают и её дочь Дина Шнайдер, которая кроме основной, проводит большую общественную работу в Еврейском агентстве Сохнут, и внук Марк — солдат Армии Обороны Израиля.

Паша с внуком Марком у Мемориала Красной Армии в Нетании

Паше (Полине), её старшему брату Аврааму и младшей сестре Фаине посвящены вдохновенные поэтические строфы их племянника, официально признанного «Выдающимся деятелем планеты ХХ столетия», профессора Бориса Брусиловского:

Война. Мы дети. Ленинград в блокаде.
Мы у станков. И каждый воевал:
Полина — в осаждённом Ленинграде,
Я в Оренбурге, на реке Урал…

Блокадный город. Холод. Страх.
И смерть у самой бровки.
Он жил в те годы в двух шагах
От страшной Пискарёвки.

Их сколько было! Дети Ленинграда.
Блокада в душах замерла навек.
Кто выжил, тот, кто вырвался из ада.
Высокой пробы честный Человек.

(Борис Брусиловский «Прочь, старость!». Сборник стихотворений. Нетания. 2008)

Именно о таком человеке, его трудной жизни и славной судьбе, являющейся отражением одной из трагических и в то же время героических страниц в истории нашего народа, этот очерк.

Паша Пескина
Print Friendly, PDF & Email

3 комментария к «Гарри Фельдман: Блокада замерла в душе навек»

  1. Александр Городницкий.
    Вспомним блокадные скорбные были,
    Небо в разрывах рябое.
    Чехов, что Прагу свою сохранили,
    Сдав её немцам без боя.
    Голос сирены, поющий тревожно,
    Камни, седые от пыли.
    Так бы и мы поступили, возможно,
    Если бы чехами были.
    Горькой истории грустные вехи.
    Шум пискарёвской дубравы.
    Правы, возможно, разумные чехи.
    Мы, вероятно, неправы.
    Правы бельгийцы, мне искренне жаль их,
    Брюгге без выстрела брошен.
    Правы влюбленные в жизнь парижане,
    Дом свой отдавшие бошам.
    Мы лишь одни — простофили и дуры —
    Питер не отдали немцам.
    Не отдавали мы архитектуры
    На произвол чужеземцам.
    Не оставляли позора в наследство
    Детям и внукам любимым.
    Твёрдо усвоив со школьного детства —
    «Мёртвые срама не имут».
    И воссоздать, вероятно, не сложно,
    Лет через сто или двести.
    Всё воссоздать из развалин возможно,
    Кроме утраченной чести!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *