Эдуард Бормашенко: Памяти Бориса Стругацкого

 169 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Эдуард Бормашенко

Памяти Бориса Стругацкого

«Там украшают флаг, обнявшись, серп и молот,
Но в стенку гвоздь не вбит и огород не полот
Там, грубо говоря, великий план запорот».
И. Бродский

Нам нечего сказать Золотому Шару, да и в его существование  мы верим нетвердо. Сказать нечего, оттого что рай земной отодвинулся на неопределенное, но очень длительное время, а в небесный верится с трудом. Просить «счастья для всех» не получается, ибо мы знаем, что бесплатное счастье чаще всего случается, когда несчастен другой. А какое уж тут «счастье для всех»?

Будущим поколениям не понять, чем были для нас братья Стругацкие. Понимать их могли жители удивительной страны, в которой «Прометеи из хедера, и Бруты от токарного станка» (М. Алданов) так лихо вдохнули жизнь в подыхавшую имперскую идею, что реанимировали ее на 70 лет. Настоящие, поздние Стругацкие, подоспели к смертному одру этой страны, когда окончательно прояснилось, что не только на Марсе яблони не зацветут, но и на Земле с яблоками неважно, что тупой, великий план, безвылазно засевший в человеческих головах, — запорот. И причиной тому не происки герцога Ируканского, а неустранимо паскудная человеческая сущность, выпирающая из-под скафандра ничуть не менее чем из-под ватника. Но миллионам тружеников НИИ, променявшим местечковое и сельское первородство на кандидатские, докторские и академические пайки, надо было жить. А жить, это значит, жить осмысленно. И Стругацким удалось то, что не удается почти никому их смертных: они создали для старших и младших научных сотрудников миф.

В повести «За миллиард лет до конца света» он озвучен наиболее явно: нет бога, кроме познания, и ученый — пророк его. А у тех, кто отлынивает от науки, волосеют уши. Молох познания требует человеческих жертвоприношений? Ну что ж, идол, как идол, дело знакомое. Миф состоялся, потому, что книги Стругацких великолепно написаны, но это обще для всех значимых мифов.

Борису Натановичу не повезло: он застал и агонию религии разума. Ей переломили позвоночник – представление об абсолютной Истине; ее не оказалось нигде, даже в математике. А отдавать жизнь за служение постмодернистскому винегрету – смешно. Впрочем, первосвященники культа науки, кажется, в своего бога верили не слишком твердо (это тоже не ново): ожесточенно антинаучный «Град Обреченный», опубликованный лишь в 1988 году, был написан за полтора десятка лет до выхода в свет, то есть раньше, чем «За миллиард лет до конца света». Но из депрессивных настроений «Града Обреченного» мифа, разумеется, не создать.

Стругацкие великолепно знали своего читателя. Окончание серьезной научной работы, статьи ли, книги ли, сопровождается тяжким чувством опустошения. Вот, работа закончена, ну и что? Этим слишком хорошо знакомым чувством делились со мной и коллеги: естественники и гуманитарии. Чтение Стругацких дивным образом выводит из этого черного молока. Самый юмор Стругацких, кажется, понятен только сотрудникам НИИ. Но вот штука: моя дочка перевела в прошлом году на английский «Пикник на обочине», и перевод пользуется немалым успехом. Стругацкие – писатели и для элиты, и для масс. По мнению Алданова – это безошибочный критерий высшего класса. Жуку в муравейнике приходится туго, но и муравьям ведь тоже несладко. Писать и для жука и для муравьев – дело почти невозможное, и удается лишь гениям.

 

 

Print Friendly, PDF & Email

6 комментариев к «Эдуард Бормашенко: Памяти Бориса Стругацкого»

  1. Дорогие Евгений и Елена, «Улитка» полностью (и даже с вариантами) опубликована в так называемом «черном» полном собрании Стругацких. Эд.

  2. Замечательмьно. Я не технарь, никогда не работала в НИИ, но Стругацких мы почти все читали. К нам мои одноклассники домой приходили почитать, так как мама не одалживала (и правильно). Я, правда, предпочитала Лема. Но «Улитку» любила так, что взяла с собой в Штаты, как будто без этго жить нельзя…

  3. Складно сказано, Эдуард.
    Сколько уж лет прощло, а помню, как Кандид в «Улитке на склоне» говорит: «Если это прогресс, тогда я буду бороться с прогрессом!» Как Беранже — со стенки ружье, так он берет свое оружие (скальпель) и устремляется в дебри Леса.
    Кто знает, была ли эта книга издана целиком?

  4. Наш Бормашенко — как Беня Крик.
    Только он не «говорит мало, но говорит смачно», аА пишет сооответсвующе.
    Написать так мало — и сказать, при этом, так много.
    И как сказать!
    С полным приникновением в сущность явления — в данном случае — в феномен Стругацких.
    О которых воспомненно изысканно просто, с нежной благодарностью в смеси с вечно-печальной еврейской иронией,.

    «Но миллионам тружеников НИИ, променявшим местечковое и сельское первородство на кандидатские, докторские и академические пайки, надо было жить. А жить, это значит, жить осмысленно. И Стругацким удалось то, что не удается почти никому их смертных: они создали для старших и младших научных сотрудников миф.»

    Другой, исписав целую страницу не добьется такой кристальной ясности мысли (причем, мысли вполне нетривиальной), как это удается Бормашенко, играючи уложившемуся в один параграф.

    «Ты, Моцарт, Бог, и сам того не знаешь…» — говорю я, не дочитавшая до конца ни одной книги Стругацких, Бормашенко.
    Очевидно, что в данном случае, это никакого значения иметь не может.

  5. У разума есть органическая основа — головной мозг. Мы используем 4% нервных клеток. Остальные 14 с остатком миллиардов нервных клеток находятся за непреодолимым для нас барьером. Мы с надеждой смотрим на еще живущих людей, которым удалось хоть на немного и на ненадолго заглянуть за этот барьер: может они еще что-ниудь поведают нам о недоступном для нас мире разума. Борис Натанович Стругацкий уже нчего нового для нас не откроет, и нам остается только перечитывать произведения \Стругацких и искать в них приметы того познания, которое было для нас недоступно.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *