Александр Левинтов: Январь 16-го

 366 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Мы ж не хотим напиваться в лоскуты, в дратву, до отключки и остекленения, даже если к тому есть поводы, причины и резоны. Вот и получается у нас обычно либо перенедопитие (выпил больше, чем мог, но меньше, чем хотел) либо недоперепитие (выпил меньше, чем хотел, но больше, чем мог).

Январь 16-го

Заметки

Александр Левинтов

Новогодний подарок

я купил себе подсвечник
сочинять стихи ночами,
чтоб стояла тихо вечность,
строки сыпались бы сами

муза трепетная тенью
мне нашёптывает рифмы
и звучит свободно пенье:
вёсны, поцелуи, нимфы

пусть я стар и неуместен —
но свечи мелькает пламя,
и стихи — просты и честны,
без прикрас, усилий, званий

впереди — совсем не годы,
только миги да мгновенья,
время с гор устало сходит
в поэтические сени

В снегопад

ах, снегопады,
почти комками,
деревья рады
(понятно, знамо)
богатым шубам,
согреться чтобы,
таджики с шумом
растят сугробы,
а мы, старперы,
сидим по кухням:
кирнём по первой
и балагурим;
небес не видно,
да и не надо —
с капустой кислой
похмелье ладно,
увы, жаркое
для нас экстрим,
и за второю
не побежим,
а снег всё валит,
что твой десант,
мы всё ж добавим
полсотни грамм;
свежо и чисто,
хоть помирай,
и ангел истов,
и виден рай

Многоточие как литературное упражнение

Многие помнят как мучительный сон бесконечные упражнения на уроках русского языка в школе: вставлять вместо многоточия ту или иную букву. Упражнения эти до сих пор в ходу, они бессмысленны и бесполезны, особенно, когда люди в реальной жизни уже почти полностью перешли с письма на печатание и пользуются опцией «правописание», где все эти ошибки исправляются компьютером, а в телефонных sms соблюдение грамматических правил просто невозможно и ненужно.

В ряде случаев это упражнение даже вредно: помню, в витебской сельской школе на уроках русского языка требовалось писать «собака» и «корова», а буквально на следующем по расписанию уроке белорусского языка — «сабака» и «карова», и никакой учитель не может внятно объяснить это фонетически (а других объяснений и не существует). Ничего, кроме вреда детям и привития им ненависти к собственному, но письменному языку эта лингвистическая муштра не приводит.

В разных районах Украины я сталкивался с ещё более дикой проблемой: в одних местах русский язык существует только в школе и только письменный, а устный, и только устный — украинский, в других украинский существует только как школьный письменный предмет, а русский — бытовой разговорный. В результате, не подкрепляющие друг друга письменный язык и устная речь — корявы, малограмотны и сильно отдают диалектической мешаниной.

В других языках спеллинг более оправдан: в английском, например, из-за многочисленных дифтонгов и фонетических исключений, а в немецком — из-за многочисленных буквосочетаний (русское «щ» в немецком языке пишется аж семью буквами «schtsch»), но там эти упражнения — экзотика, употребляемая чаще для иноязычных учащихся. Более того, spell checker в англоязычных компьютерах используется гораздо чаще и интенсивней, чем у нас «правописание» (90% студентов и людей с высшим образованием даже не знают о такой опции и никогда ею не пользуются; чтение набранных ими текстов — мука адская).

Гораздо интереснее использование многоточий, означающих пропуски, в упражнениях по пунктуации, но они — большая редкость.

Совсем иные цели ставятся в упражнениях с пропусками слов (и эти упражнения являются основными в немецких и англоязычных школах, а также, по-видимому, и в других школах европейских стран). Это — упражнения на понимание текста, поскольку в этом случае надо найти пропущенное слово, несущее смысл. При это часто могут быть вставлены разные слова, придающие фразе разные смыслы, например:

в лесу раздавался топор дровосека
в лесу раздавался крик дровосека

Упражнения с многоточиями могут быть интересны и полезны для освоения синонимического богатства языка. Такие упражнения будят фантазию и соревновательный дух, особенно в классе:

— даётся существительное и к нему надо дописать глаголы;
— даётся существительное и к нему надо дописать прилагательные;
— даётся небольшой список глаголов (3-5) и к нему надо найти подходящее существительное;
— даётся небольшой список прилагательных (3-5) и к нему надо найти подходящее существительное.

Вот примеры:

Поезд тронулся, опоздал, прибыл по расписанию, сошёл с рельсов, проскочил полустанок без остановки, столкнулся с другим поездом

Комната светлая, большая, маленькая, заставленная мебелью, пустая, угловая, темная, проходная

Покрылось туманом, скрылось за деревьями, уснуло, показалось озеро

Высокая, снежная, покрытая лесом, недоступная гора

Вообще, надо признать: многоточие несет в себе загадочность и секретность, его хочется дополнить и восполнить, заполнить словами и смыслами — поиграть в него, посочинять, потворить, похулиганить.

Литературной вершиной многоточия является одна из глав «Путешествия по Гарцу» Генриха Гейне (воспроизводится по памяти):

Немецкие цензоры …… ……………… ……………… …………… ……… ……………… ………… ……………… ………………… ……………… …. … ………… …………… ………………… ……………… …… ……… ……. …… ……………… ……………… … ………… …………… …………… …. ………… ………… … ……… ………………… ……… …………… ………. … …………… …………… … …………… …………… ……………… …… . ………… …………… …………… … …………… …… …………… … ……. ……… ……………… …………… … …………… ………………… ……… . ……… ……… … ………… …………… …………… … …………… ………. …… ………… …………… …. болваны ……… …………… ………… … …. ………… … … … … ……………… … …………… ………… … ……… ……. … ……… ………… ………… ……………… … ……… ……………… … …. ……………… … ……… ……………… … …. ……………… … ……… ……………… … …. ……………… … ……… ……………… … …. ……………… … ……… ……………… … …. ……… ……… … ……… ……………… … …. …… ………… … ……… ……………… … …. … …. ……… ……… … ……… ……………… … …. …… ………… … ……… ……………… … …. … …. ……… ……… … ……… ……………… … …. …… ………… … ……… ……………… … …. … …. ……… ……… … ……… ……………… … …. …… ………… … ……… ……………… … …. … …. ……… ……… … ……… ……………… … …. …… ………… … ……… ……………… … …. … …. ……… ……… … ……… ……………… … …. …… ………… … ……… ……………… … …. … …. ……… ……… … ……… ……………… … …. …… ………… … ……… ……………… … …. … …. ……… ……… … ……… ……………… … …. …… ………… … ……… ……………… … …. … …. ……… ……… … ……… ……………… … …. …… ………… … ……… ……………… … …..

Не настало

ещё не зародились грозы,
которых, мёртвый, не услышу,
и хлёстких струй по чёрным крышам
ещё не дали небу росы

и те цветы, тебе в подарок,
не посадили… виноград
вина, которому я рад,
под прессом не ушёл в осадок

и значит — мне слагать стихи
ещё позволено в всевышних,
ещё не числюсь в списке лишних,
и ждёт расплата за грехи

пока не взнузданы стихии,
и мыслям есть куда лететь,
я занесу над ними плеть
безумной, страстной эйфории

Бессонница
(романс)

Твои глаза закрыты. Тишина.
И ты не видишь слёз моих кристаллы.
Бокал любви осушенный до дна,
И на плечах лежит тяжёлая усталость

Не жаль того, что с нами не случилось,
И прошлого мгновенья мне не жаль,
Что было горячо — потухло и остыло,
И в пепле сединой лежит печаль

Не знали мы: надвинется усталость
Ненужных и прошедших слов,
Чего нам ждать? — стареющая малость
Неукрепляющих стараний и основ

И пусто, и темно. Ночь длится бесконечно,
Мертвящею луной окрест снега залиты.
И в тишине тревожной, бесполезной
Ты безмятежно спишь. Глаза твои закрыты.

Педагогика и образование: результат vs процесс

Вопросы, загоняющие нас в тупик, открывают новые пути

1. Цель — это не только идеальное представление о желаемом нами результате, но и указание на действия, которые должны обеспечить достижение этого результата. Мы интуитивно всегда связываем результат и процесс его получения: невозможно иметь целью «Войну и мир», но можно — написать (что Лев Толстой и сделал), переписать, прочитать, обсудить, экранизировать, поставить на сцене, выучить, заучить и т.д. При этом процесс получения результата представляет собой последовательность процедур и операций, объединяемых педагогикой, методикой, дидактикой и т.п.

2. Результат, следовательно, представляет собой реализацию цели. Эта реализация отличается от идеализации тем, что неизбежно обрастает нецелевыми результатами, например, на уроках литературы и при чтении художественных произведений школьники часто получают знания и представления о социальной жизни, географии и истории. Эти нецелевые результаты утилизируемы и позитивны. Но имеется также оболочка последствий: они всегда негативны, область и время их распространения неопределённы. Так, чтение детективов чаще является соблазном для преступлений, чем приучает к логике, само по себе чтение портит зрение и т.п.

3. Возникает вопрос: носителем целей и представлений о результате, кто является субъектом действий? Тут возможны два принципиально разных ответа:

— учитель,
— ученик.

4. Если таковым является учитель (педагогическая версия ответа), то он в качестве исходного материала принимает необразованного, а в результате своих действий получает предметно образованного человека. При этом, воля и сознание ученика становятся недостатком исходного материала и препятствием при его обучении. Нужен послушный, покорный, внимательный, прилежный материал, поддающийся обработке, огранке и шлифовке, но:

We don’t need no education We don’t need no thought control No dark sarcasm in the classroom Teachers leave them kids alone Hey! Teachers! Leave them kids alone! All in all it’s just another brick in the wall. All in all you’re just another brick in the wall.

Не нужен надзор за тем, о чём мы думаем, Не нужны насмешки в классе… Учитель, оставь детей в покое! Я что сказал?! Оставь детей в покое! В конце концов, это всего лишь очередной кирпич в стене. В конце концов, ТЫ всего лишь очередной кирпич в стене.

Пинк Флойд «Стена»

Эта педагогическая парадигма идёт от жрецов и трансляции ими сакральных знаний без ориентации на понимание и сомнения обучаемых. Фактически, любой школьный предмет благодаря этому превращается в катехизис, который учит, как правильно надо понимать предметное содержание. Отсюда же и идея «канона» -— списка литературы, который надо непременно прочесть в строго определённом возрасте и последовательности.

Так формируются неподвижные педагогические цели: и по тому, что читать (канон) и как читать и правильно понимать (любое иное понимание рассматривается как хулиганство, выпендрёж и бунтарство). Поневоле производится героизация канонизированного автора: выпячиваются его положительные свойства и качества и замалчиваются дурные. Жизнь и творчество канонизированного склеиваются и слипаются, жизнь становится источником творчества и, следовательно, образцом для подражания.

При этом упускается из виду, что школьный (и вузовский) учебный предмет не равен деятельности, описываемой этим предметом. Литература живёт по иным законам, нежели построен школьный предмет «литература», обучаемый «литературе» лишён возможности изучать и исследовать литературу, так как ему даётся готовый материал и готовое произведение, что противоречит тезису Коллингвуда о том, что текст возникает не в процессе его написания, а в ходе его прочтения.

5. Но если предположить, что актором действия, носителем цели и получателем результата является не педагог, то онтология резко меняется. Учителя, педагогики, методики и т.п. превращаются в средства, по большей части и в лучшем случае, бесполезные. В целом же основным и наиболее массовым результатом уроков литературы становится отвращение к ней и к художественному чтению.

В освоении литературы человек ориентируется на интересное и доступное его пониманию.

Интересное, согласно С. Къеркегору, это то во внешнем мире, что мы допускаем в свой внутренний мир. Сначала человек впускает в себя необычное, волшебное, пусть страшное, но всё равно доброе — сказки. На смену им приходят фантастика и детективы, любовь и страсти, потом человека начинает интересовать он сам и смыслы его жизни, он ищет догадки и подсказки в судьбах литературных персонажей и, обнаружив родство и сходство чувств и ситуаций, вступает в диалог с ними или с их авторами. Цели его чтения меняются и этот процесс целеполагания, определяющий поиски и выбор чтения, сопровождается процессами самоопределения, самопознания, самообразования и саморазвития. Таким образом можно говорить о довольно сложном и интимном полипроцессе, имеющем витальное значение для человека, чего не скажешь в педагогической парадигме школьного курса литературы. И ему уже не надо думать и знать, правильно ли он понимает литературное произведение, или неправильно: любое понимание верно и имеет право на существование, потому что текст возникает только в процессе его чтения и понимания. И этих текстов, под названием «Война и мир», например, гораздо больше, чем то, что написал Лев Толстой.

В некоторых случаях читающий выходит на исследование литературы, на самообразование через исследование — это те, кто потом становятся филологами, лингвистами, литераторами, журналистами. Результатом литературы становится читатель, и это может подтвердить любой писатель, коль скоро он заинтересован в том, чтобы его прочитали.

6. Хорошо, если удаётся совместить в себе обе парадигмы — педагогическую и образовательную, но это удаётся, к сожалению, немногим.

Стратиграфия образования

«И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжём огнём»
Быт. 11. 4

Повторение

«Повторение — мать учения» — излюбленная поговорка всех учителей. И школьники вынуждены повторять: за учителем, решать по двадцать примеров дома и двадцать примеров в классе на каждое новое грамматическое или математическое правило, учить наизусть, зубрить стихи, прозу, правила и законы, теоремы, формулы и реакции, торжественные обещания и клятвы, теперь вот ещё молитвы. В четвёртой четверти года они ещё раз повторяют материал всего учебного года, а в первой восстанавливают забытое за лето. В этих бесконечных повторениях они «усваивают» знания, по большей части уже мёртвые и бесполезные. Они выносят их из школы, как выносят мусор, вёдрами.

Учителя гордятся теми, кто запомнил много знаний, кто спёкся от них в кирпич, точнее, груду, даже не кладку кирпичей: по математике, истории, литературе, биологии, физике и всем остальным предметам: грудой, потому что эти кирпичи никак друг с другом не связаны.

И каждый учитель, будучи сам хорошо обожжённым кирпичом, гордится, что налепил и обжог в «горниле знаний» ещё одну партию кирпичиков, как в «Стене» «Пинк Флойда»:

All in all it’s just another brick in the wall.
All in all you’re just another brick in the wall.

В конце концов, это всего лишь очередной кирпич в стене.
В конце концов, ты сам всего лишь очередной кирпич в стене.

Из идеологии и парадигмы учения как повторения (того, что сказал учитель) тянутся: Канон (обязательный список литературы, которую должен прочитать ученик в определенный год жизни и учёбы), географическая номенклатура морей, рек, озёр, гор, стран и их столиц, исторические хронологии и пр.

При этом о понимании никто не заботится, и даже страшатся его: а вдруг по молодости лет ученик что-нибудь поймёт неправильно и посчитает Печорина нелишним человеком, а «2+2=4» редко встречающимся в жизни явлением, потому что две лисички плюс два зайчика равны двум лисичкам, а один мальчик плюс одна девочка через сорок недель очень часто равняется трём.

Понимание

Понимающее или герменевтическое образование давно, уже несколько десятилетий сложилось как набор умений в разных дисциплинах и разной сложности (от дошкольника до выпускника):

— понимающее чтение (reading comprehension),
— понимающее письмо (writing comprehension),
— понимающее слушание (listening comprehension),
— понимающее говорение (speaking comprehension),
— понимающее мышление (thinking comprehension).

При этом сразу, давно и прочно понято, что а) это касается всех школьных предметов в равной степени и б) надо добиваться комплексного умения (integrative skills), а, следовательно, и методика понимающего образования должна иметь этот интегративный характер.

Понимающее образование заключается, прежде всего, в построении и освоении понятий, а, следовательно, в культурологическом анализе (этимологическом, историческом, сравнительном и т.п.).

Интерпретация

Следующей за пониманием образовательной стратой является умение интерпретировать. Интерпретация — активное понимание, способность переноса понятого в другую действительность. Если понимание всегда субъективно окрашено, то интерпретация — это попытка объективации понятого. Сюда можно отнести инсценирование и экранизацию, переложение текста на музыку и в танец, в живопись, скульптуру и архитектуру, пересказ увиденного или услышанного, перевод с языка на язык.

Интерпретационное образование носит у нас осколочный характер: оно встречается в ряде религий (но только не ортодоксальном христианстве), изучении иностранных языков, художественном образовании (музыкальном, театральном и близких к ним) и из-за свей осколочности достаточно элитарно.

Импровизация

«На тему», «по мотивам», «по поводу» — пример импровизационного образования. Оно часто выражается в critical thinking, логически простроенном дискурсе (не пересказе) о жанре текста (под текстом может подразумеваться картина, музыкальное произведение, фильм и т.п.), его main idea, структуре текста, его ценностных и целевых основаниях, бекграунде и историческом, социокультурном либо политическом контексте.

Если для американской, европейской и некоторых других систем образования critical thinking и импровизация — проживаемая актуальность, то для нас — далёкая и недостижимая экзотика: даже в очень продвинутом московском университете студенты и магистранты так и не смогли освоить этот способ, а в школе о нём вовсе, кажется, ничего неизвестно.

Творчество

В будущем, которое, к сожалению, опять пройдёт мимо нас, гегемоном станет креативный класс. Имея эту перспективу, образование интенсивно переходит на creative thinking, на способности и компетенции создавать новое — не одиночками, а массово и в ходе совместной деятельности.

Высшее и поствысшее образование

Закончив школу гармонически развитым кирпичом, мы быстро овладеваем профессией обжига кирпичей из подрастающего поколения.

Но, если избран иной, непедагогический путь профессионализации (но без педагогической практики нам всё равно не обойтись, как не обойтись без детей и внуков), то мы всё равно остаёмся в парадигме кирпичного производства: курсовые и дипломные работы, магистерские, кандидатские и докторские диссертации по сути своей — квалификационные работы, в которых новизна, проблемность, креативность — опасны и не нужны. Нужна предсказуемость результатов, демонстрация владения научным аппаратом и соблюдение требований. Длительный (20 и более лет) путь кирпичеподобного образования делает выход на подлинные исследования, подлинное проектирование, подлинный инжениринг весьма сомнительным и затруднённым.

Разница между нами, цепляющимися за каноны, зубрёжку и «повторение — мать учения», и теми, кто осваивает творческое образование, creative thinking, измеряется десятилетиями, возможно, многими: мы ломаем копья за понимающее образование как смелую инновацию, а у других, которые составляют большинство, это — рутина. И чем упорней мы будем в своём консерватизме, тем быстрей будем отставать. А прыгать через ступеньки, от повторений сразу к творчеству, как показывает печальный опыт фильма «Общество мёртвых поэтов» (Dead Poets Society), очень опасно.

Покой

так щемяще просто — уходить,
растворяться, будто как и не был,
знать: уже не будет впереди
ничего — ни прошлого, ни неба

и в прощальном жесте, взгляде,
вздохе передать последнее прости
в безупречно не своём наряде,
словно приходил лишь навестить

позабыть всё или быть забытым —
разницы, конечно, никакой
все пути, глаза, слова — закрыты:
несуществованье и покой

и покой, какого в жизни этой
мне не доводилось достигать,
даже грусть ушедшего поэта —
лишь затихшая ритмическая стать

Тут, у горизонта

с годами перестаю быть,
быть собою и просто быть,
с удивленьем вглядываюсь не в своё
тело, мышленье, молчанье,
не узнаю и, признаться, боюсь
теней своего отраженья,
что я — и не я, а кто-то другой,
спокойный и отрешённый,
бесстрастный, чужой…
и всё не моё — эти мысли и песни,
и эти слова, всё слова, всё слова,
и мир с каждым вздохом мрачней и телесней,
и жизнь, как ни кинь, ни стара, ни нова…
я переполненный, но не собою:
страданьем и немощью дряхлого тела,
никто не поверит, я и сам не поверю,
но я подошёл к горизонту так близко,
что вижу за ним очертанья иного…

Под хмельком, под мухой, под шафе

Вообще-то это всё одно и то же и означает «быть навеселе», «быть слегка выпившим», «быть слегка пьяным», «находиться в лёгком опьянении». Вот так сходу набралось семь синонимов одного и того же явления. Как-то на досуге и в полном безделии, будучи в экспедиции в Западной Сибири и попав в какую-то дыру, из которой — никуда, я навспоминал с сотню синонимов глагола «выпить» и даже записал их все на бумажке, да разве сохранить такую бумажку в штормах жизни возможно?

Поэтому сегодня речь пойдёт только о трёх идиомах, вынесенных в заголовок.

Любое лёгкое опьянение — самая опасная форма опьянения.

Во-первых, «малость» у каждого своя. Знавал я одного верзилу. Мы впервые встретились в Лабытнангах, что напротив Салехарда, в шесть часов полярного утра, сизого, как понедельник. Верзила этот, по кличке Сынок, уже был под хмельком, приняв для старта дня два стакана без закуски. Нормальному человеку такая доза — с катушек.

Во-вторых, именно на этой стадии человек входит в состояние куража, ему кажется, что он а) трезв и б) всё может. Перейти из лёгкого опьянения в следующее можно легко, беззаботно и даже весело. Появляется тяга к озорству и беспечность, неосторожность, азарт: «а давай ещё немного!»

А с другой стороны, мы ведь ради этого состояния, только ради него и пьём, мы ж не хотим напиваться в лоскуты, в дратву, до отключки и остекленения, даже если к тому есть поводы, причины и резоны.

Вот и получается у нас обычно либо перенедопитие (выпил больше, чем мог, но меньше, чем хотел) либо недоперепитие (выпил меньше, чем хотел, но больше, чем мог).

А что значат эти выражения?

Первое и самое понятное — «под хмельком». Тут даже и понимать, и объяснять ничего не надо. Под хмельком хотели бы оставаться (но всё как-то не получается и срывается до полной программы) широкие народные массы, мужики, крестьяне, горожане (мещане), фабричные, купеческие, разночинцы, простолюдины, попы, мелкая интеллигенция, студенчество, короче, все мы, включая и женский пол, особенно озорной и кокетливый в этом состоянии.

Под шафе (подшофе) бывают дворяне вообще и офицерство прежде всего, просто в силу знания французского языка. Французское ėchauffė означает подогревать, вот, кстати, ещё один синоним в этом ряду — «быть под парами».

Хорошо на тройке, с бубенцами, с бутылкой шампанского от вдовы Клико, в обнимку с разрумянившейся от лёгкого морозца барышней в пушистой шубке, под скрип полозьев, к «Яру», в «Стрельню», за город, куда-нибудь подальше от суеты и начальства — именно такими мы себе и представляемся, хлопая стакан беспородной водки в стеклянном гадюшнике, с видом на слякотную оттепель и в компании с ненавистным и опостылившим шефом.

Нет, не получается быть с шефом под шафе, только вдрызг и до чёртиков.

Есть такой грустный анекдот: «царский офицер выбрит до синевы и слегка пьян, а наш офицер слегка выбрит и пьян до синевы». Времена меняются, но почему-то всегда в худшую сторону.

И уж совсем занимательно — быть под мухой.

Пошло это из Ярославля, города, поставлявшего всей России трактирщиков, половых, официантов, лакеев и целовальников. Отсюда местные Фигаро растекались по губерниям, но оседали главным образом в столицах. Вот и знаменитый Смирнов, водочный король России и мира, из ярославских.

Обычные стопки в России по объёму равнялись шкалику (мерной стопке с шкалой, из шкаликов никогда не пили, ими только разливали), то есть ста граммам. Стопки эти назывались ещё косушками. Горизонтальные отсечки на шкалике означали:

— самая верхняя — стопка или сотка, 1/6 бутылки (винные бутылки были 600-граммовыми, двадцать бутылок составляли ведро или помещались в ящик — еще одна мера);

— ниже — лафитник или чарка, оба по 1/8 бутылки или 75 граммов;

— ещё ниже (и ниже больше некуда) — четвертинка, она же полшкалика, 1/16 бутылки или 37.5 граммов.

Вот именно эту четвертинку и называли в Ярославле мухой.

Мухой не выпивали — ею дегустировали.

Это сейчас у нас в каждом заведении, даже самом непритязательном — сразу несколько сортов водки, в винных отделах продовольственных магазинов и супермаркетов — два-три десятка, а в специализированных винных магазинах и бутиках — до сотни и более. И никому в голову в наше время придёт в голову дегустировать водку, ибо все понимают: все они разлиты из одного ведра, а разница в цене — из-за тары. А до исторического материализма имелось всего несколько сортов водки (а чаще — один), но в каждом уважающем себя доме и заведении — море настоек. Почитайте об этом у Чехова или Гиляровского. Тут тебе и анисовая, и калгановая, и имбирная, и перцовая, и мятная, и медовая, и хреновая, и клюквенная, и малиновая, и можжевеловая, и лимонная, и померанцевая — на чём только не настаивали! И чтобы выбрать подходящую настойку, сначала её дегустировали и, как правило, четвертинку не допивали, а лишь пригубливали. Так что получается «быть под мухой» — это быть в состоянии до выпивки. Всё-таки тонко, изысканно и изящно жили мы когда-то.

Озарение

звёзды не падают — звёзды взлетают,
ты не поверишь, но видел я: с краю
небо вспорхнуло от землепада,
искры взметнулись ярким каскадом

выше и выше — наши желанья,
ярче, стройнее лучи мирозданья
зорче смотри: завселенские дали
руку свободы нам передали

нет под ногами опор и традиций,
только наверх обращённые лица,
я ощущаю, вижу и знаю:
звёзды не падают — звёзды взлетают

Зимняя дорога

в небе пусто и бесслёзно,
стынут воздух и дыханье,
в дымке солнечной, морозной
перхоть снежного сиянья

а дорога бесконечна,
пусто, хоть кричи ты криком,
тракт укатанный и млечный,
елей сумрачные пики

где-то люди, свет, застолье,
где-то дети и восторги,
позатихли в голом поле
страсти, горести, тревоги

ни доехать, ни приехать,
до тепла не дотянуться,
не дождаться слёз и смеха,
хрупких мыслей нити рвутся

и лежит моя дорога
в одиночестве замёрзшем,
еду на неспешных дрогах,
январём под корень скошен

Эрзац-продукты

Известному дегустатору предложили новый сорт кофе. Вот, что он ответил, попробовав:
«
достоинством этого кофе является то, что в нём нет цикория, а недостатком — то, что в нём нет кофе»
Старинный советский анекдот

В тяжелые годы, которые опять надвигаются на нас, волей-неволей и у государства, и у жителей возникает спасительная идея заменителей дорогих или редких продуктов на их эрзацы. При этом, надо сказать, что далеко не все эти суррогаты замены и подмены опасны и коварны, вреднее и бесполезнее своих подлинников.

Давайте поговорим о некоторых из них.

В памяти всплывает первым, конечно же, маргарин. Американцы, например, кажется, вообще не знают, что такое настоящее сливочное масло и пользуются его смесью с маргарином. Сам по себе маргарин был бы неплох, кабы не сырьё: хлопковое, пальмовое или другие растительные масла, обладающие повышенным содержанием парафинов, которые и не усваиваются, и не разлагаются, а просто инертно отягощают нас. Маргарины разделялись ценовым образом по соотношению растительных и животных масел: чем больше животного, тем дороже. Например, маргарины «столовый» и «молочный» стоили полтора рубля за кило, «сливочный» — рупь восемдесят, а «бутербродный» между ними.

Вообще, надо сказать, что цены на всё в СССР были минимально дифференцированы: дворовый портвейн «три семерки» стоил полтора рубля с копейками за пол-литра, а элитный «мускат белый Красного камня», дважды признававшийся лучшим вином в мире, менее четырех рублей за 0.75, всего в полтора-два раза дороже.

Делалось это вовсе не в интересах трудящихся, а чтобы облегчить жизнь и удешевить расходы богатых и привилегированных слоёв общества. Это, ну, как плоская шкала подоходного налога: и дворник, и олигарх платят по 13%, но дворнику нечего скрывать и нечем уклоняться от этого налога, в отличие от олигарха, чиновника или депутата Госдумы.

Маргарин шёл и на бутерброды, и на заправку вермишели-макарон, на нём и жарили: дёшево и не сердито. Сердито — это когда на маргусалине, довольно вонючей смеси низкопородных растительных масел, сливочного масла или молока (в минимальных добавках), свиного и гусиного жира. Особую, неповторимую и на всю жизнь запоминающуюся вонь маргусалину придавал гусиный жир. Более вонючая жарка была только на рыбьем жире, который бесплатно выдавался детям дошкольного возраста по пол-литра в месяц (я мог выпить за раз всю свою месячную норму, но жареная на нём картошка была невыносима).

Многим памятны кофейные напитки с содержанием кофе от 80 (якобы) до 0%. В ход шли: цикорий, обжаренные жёлуди, морковь, зёрна гороха, овса, ячменя и ржи. Напитки эти честно так и назывались: «Желудёвый», «Ячменный», «Кубань», «Дружба», «Кофе с цикорием».

Имелись и чайные суррогаты, самым популярным из которых был морковный. Был плиточный чай из прессованного фруктового жмыха, в котором нередко попадались осколки абрикосовой и вишнёвой скорлупы: об этот жмых и без этих вкраплений можно было зубы сломать, но мы любили грызть плиточный фруктовый чай. Был чай и из молодой еловой хвои, совсем уж дешёвенький.

Мы этого слегка стеснялись, но какао «золотой ярлык» и «серебряный ярлык», шоколад и шоколадные конфеты мы делали не из чистых какао-бобов, как все уважающие себя развитые страны, а с добавлением какавеллы, шелухи какао-бобов, порой, сильным добавлением. Как выяснилось сильно потом, эта какавелла гораздо полезней и безвредней бобов.

Огромное распространение имели колбасные суррогаты, в которых мясо подменялось так называемыми субпродуктами (ливером): внутренностями, головизной, ушами, хрящами, щековиной, хвостами, чёрт его знает чем ещё, грязным, несортированным, несвежим. Соль, перец и чеснок призваны были приглушить неприятные запахи и обмануть вкус, а вес и связность фарша увеличивались за счет крахмала, муки и сои (злые языки непременно добавляли в этот список целлюлозу и воду). Стоили эти колбасы подозрительно дёшево (например, «закусочная» всего рупь десять, а «ливерная растительная» и вовсе 56 копеек) и имели народные названия: «собачья радость», «учительская», «день горняка» и тому подобное.

Подделывалась рыба (более дешёвая выдавалась за дорогую) и морепродукты, естественные продукты подменялись искусственными, например, печально знаменитая несмеяновская чёрная икра, которую народ упорно называл также крашеной лягушачьей.

Эрзацемания распространялась не только на пищевые продукты: вместо натурального каучука из латекса гевеи (Бразилия, Юго-Восточная Азия и другие неведомые дали) мы пытались использовать кок-сагыз, правда, не очень успешно. Американцы же, называя это неприхотливое растение «русским одуванчиком» освоили технологию извлечения из него натурального каучука.

В преддверии надвигающегося импортозаместительного изобилия надо набраться бдительности: любят у нас экспериментировать на нас самих, не предупреждая и не советуясь ни с кем.

Конечно, во многих случаях это безопасно и гораздо дешевле: ел я как-то тамбовский «испанский хамон» — и ничего, вполне нормально и съедобно, особенно, если не называть это хамоном. И аргентинский или костромской пармезан, хоть и не пармезан вовсе, но ведь съедобен, условно, но съедобен! Как съедобны французские коньяки и шампанские из-под Рязани, сибирский вермут и таёжные устрицы.

Окончание
Print Friendly, PDF & Email

19 комментариев к «Александр Левинтов: Январь 16-го»

  1. Вы правы, что современный полит. жаргон под Олигархами подразумевает не просто богачей, а криминальных богачей. К тому же выпестованных Властью. Билла Гейтса или Рокфеллера никто Олигархами не называет (возможно, есть и другие причины)
    Однако новые черты у слова Олигарх не оправдывают его использования в новом смысле. Во-первых, создаётся путаница в понятиях. «Настоящий» олигарх — это правитель, а вовсе не приближенный к нему богач. Кроме того, полит. жаргон — достаточно расхлябанный, и может называть Олигархом, какого угодно богача (или экономического воротилу), с которым связывают плохое экономическое положение страны. Главное в этом слове — выразить свою ненависть и презрение к предполагаемым виновникам экономических неурядиц, жирующим в своё удовольствие.
    Для серьёзного автора такое словоупотребление мало похвально.
    Если хотите, похожее положение существует со словом Чиновник. Малограмотные журналисты называют Чиновниками всех должностных лиц. В том числе тех, кто не носит форменной одежды И даже выборных лиц. Это словоупотребление не вызывает в обществе отвержения. Хотя (как я понимаю) до 1917 года такое словоупотребление было немыслимым. Культурная часть общества была тогда на голову выше нынешней, по крайней мере, в части языка.
    lbsheynin@mail.ru

    1. уважаемый Леонид Борисович!
      Обращаюсь к вам как несерьёзный автор.
      Смыслы слов исторически меняются. Вот два примера из любимого вами греческого:
      1. Во времена Сократа в Афинах существовала фирма по перевозке мебели и домашнего скарба «Метафора» (она и сейчас существует), но для нас это уже давно — литературный троп, а не транспортное предприятие
      2. Идиотом в те же античные времена называли лишенного (греческого) языка варвара, чаще всего военнопленного. Русская калька идиота — немец, (немой). Но сегодня в Греции на каждом шагу встречается «паркинг идиотико»=»частная парковка». И ничего с этим дрейфом смыслов не поделаешь: язык живёт по законам, нам порою неведомым. Возьмите любой частотный словарь современного русского языка и вы увидите, что «олигарх» имеет как минимум на два порядка более высокую частотность, нежели «плутократ», а ведь всего сто лет назад всё было наоборот, и «серьёзный автор» Ленин употреблял именно «плутократа».
      Я уже побывал с вашей подачи и в полит.черни и в несерьёзных авторах, для одного человека это даже много, поэтому предлагаю закрыть нашу плодотворную дискуссию, тем более, что нам, кажется, обоим не грозит стать ни олигархом, ни плутократом.

      1. Александр Левинтов — 2016-02-04 09:58:45
        ————————————————————-
        Упорствующего «еретика» сегодня не запугаете.
        Много-много лучше у Вас получается самостоятельно.

      2. Глупо возражать, что со временем слова МЕНЯЮТ свой смысл. Но «до нас» доходят приемлемые перемены. Например, Пантеон в Др. Риме обозначал постройку, куда помещали богов народов, подпавших под Рим. Как будто, его архитектуру повторило здание в Париже, где находятся могилы выдающихся французов. Теперь слово Пантеон употребляют именно в смысле усыпальницы выдающихся граждан. У слова получилось ДВА смысла. Это нежелательно, но (наверное) не особенно опасно, так как прежнего здания, собрания изображения богов, не существует. Путаница мало вероятна.
        Как я подозреваю, есть немало примеров НЕУДАЧНОГО переосмысливания прежнего значения слова. Если такое переосмысливание ведёт к путанице , или к вымыслу, то рано или поздно его отбрасывают. Надеюсь, так произойдёт с нынешними «Олигархами». Мало того, что глупое, оно ещё затушёвывает истинную природу этих «олигархов». На мой взгляд, их истинная природа — «Домашние кассиры» правящей клики.
        Боюсь, вы недооцениваете опасностей, связанных с образованием новых понятий из «переосмысленных» старых. Как вам нравятся Жидобандеры, которые распространены в Максо(Гайд)парке ? Или Жидомасоны ?
        lbsheynin@mail.ru

        1. Или «переосмысление» Сионизма (с презрительно-отвратительным оттенком), когда этим термином стали обозначать буквально всё, что имело отношение к евреям и еврейской культуре ?
          Правда, официальная подпитка такого «переосмысления», как будто, иссякла. Если так, то можно предвидеть выклинивание дурной тотализации-политизации термина Сионизм и возвращение ему первоначального смысла. .
          В чисто научном смысле интересно переосмысление слова «бездельный». В прежние века это слова обозначало отнюдь не пассивность, а дурную АКТИВНОСТЬ: неосновательную, предосудительную, преступную. Стандартная формула осуждения действий должностного лица в 17 веке содержала слова : «Ради своей бездельной корысти….».

  2. Олигархия . «Режим, при котором политическая власть принадлежит узкой группе лиц (богачей, военных, и .т. п.)» — Советский энциклопедический словарь».1989 г.
    Нынешний полит. жаргон при всей его расхлябанности НЕ понимает олигархов как «монополистов-богачей» . Не понимает он их и как «властителей». Употребляется в злобном критическом смысле «вообще». Если хотите, «У них денег куры не клюют…»
    По-моему, пользоваться этим расхлябанным жаргоном просто стыдно. Не говоря о том, что фразы «с олигархами», если они относятся к современной России, не имеют смысла. Не ясно, КОГО произноситель или писатель имеет в виду.

    1. Уважаемый Самуил!
      Большое спасибо и за высокие оценки и за столь яростную и полновесную защиту. Увы, это бесполезно: шлея попала под хвост. Я понимаю, Вас это раздражает, но, поверьте, я нахожу это забавным: вы и я ищем разумные аргументы, а назад получаем нечто несгибаемое. Я с этой несгибаемостью и полным отрицанием очевидного в силу его очевидности ежедневно сталкиваюсь в Москве, но, оказывается, это есть и за пределами России, правда в скромных и даже невинных объёмах и формах вроде олигархия vs плутократия. Ситуация — обхохочешься, если не успел повеситься. Прошу Вас, не обращайте внимания.

  3. Дорогой господин Александр Левинтов!
    Прежде всего хочу поздравить Вас лично с той высокой оценкой, которую выставили Вам читатели и коллеги, выдвинув на конкурс Портала и с тем уважаемым местом в «табели о рангах», которое Вы заняли по его итогам.
    Вы однажды посетовали на то читают ли Вас, не зря ли изводятся чернила и т.д. Тогда я поспешил заверить Вас в напрасности Ваших сомнений и сейчас пришло красноречивое и убедительное подтверждение моих заверений.
    Эта, опубликованная сейчас работа интересна также, как и все предыдущие выполненные Вами, и я думаю, Вы догадываетесь об этом, читается мной с вниманием и интересом.
    Спасибо.
    М.Ф.

    1. Дорогой Марк!
      Спасибо и за поздравления, и за сочувствие. и за понимание. Это очень отрадно.
      Увы, с годами наши характеры портятся, как и наша физика. Поэтому любое сочувствие и понимание ценится с каждым годом всё более и более. Спасибо. Я не уверен, что премия второй год подряд вполне мною заслужены.

  4. Олигархи — «например, представители крупного монополизированного капитала[»
    Определение Википедии (если там есть приведённые слова) не лезет ни в какие ворота.
    Олигарх — термин Древней Греции. Тогда понятия не имели ни о каком «монополизированном капитале». (впрочем, такого понятия нет и сейчас)..
    Скорее всего , автор Википедии попытался скрестить нормальное понимание Олигархии с современным полит. жаргоном.

    1. Согласно отечественному историко-философскому словарю понятие «теории» произошло от «бога (теоса)», Этимологический Словарь Англии связывает теорию с театром. Перикл, будучи афинским стратегом, открыл праздничную театральную кассу для бедных, которая называлась теорией: попробуйте сегодня вложить эти смыслы в «теорию». Понятиям свойственно быть многосмысленными, приобретать новые и терять старые смыслы. Мы давно уже утеряли средневековый смысл слова сателлит? к примеру. И так далее. Требования стройного и однозначного употребления понятий в беллетристике практически невозможно. Я никак в толк не возьму, о чём вы спорите и в чем меня упрекаете.

      1. Понятие Олигарх в современном языке однозначно. Совпадает с тем, как понимали это слово при его образовании в Др. Греции: власть нескольких влиятельных лиц. В настоящее время это обычно военная хунта.
        В совр. полит. жаргоне — это произвольное понятие, которое может означать (как говорится) От и До. В зависимости от настроения того, кто его употребляет.
        Использовать его в этом расхристанном смысле — значит уподобляться политической черни.

        1. Ну, вот, наконец-то, я понял, чего вы добиваетесь. Итак, я — политическая чернь, а вы — белый и пушистый. И можете теперь смело никогда не читать презренного меня, а я вам буду за это безмерно благодарен.

  5. Александр Левинтов

    пусть я стар и неуместен —
    но свечи мелькает пламя,
    и стихи — просты и честны,
    без прикрас, усилий, званий

    впереди — совсем не годы,
    только миги да мгновенья,
    время с гор устало сходит
    в поэтические сени
    ::::::::::
    а поэт всегда уместен — в любые снегопады, так же, как и прозаик-поэт,
    когда все комментарии — ком-ками, не больше.

  6. 1) Когда-то была анти-алкогольная книга «За ваше здоровье». Там приводились синонимы понятия «быть пьяным», «напиться». Наверное, их было не меньше того списка, который автор составлял, не ведая, что работа уже проделана.
    2)Как будто, у автора достаточно свободомыслия, чтобы не пользоваться пошлым жаргоном. Однако российских скоробогачей он, не стесняясь, именует «олигархами».
    Олигархами они никогда не были, и не будут. Как похвастался покойный Немцов, это он придумал называть (неведомо кого) олигархами. После чего каждый причастный к полит. жаргону может любого ненавистного ему богача назвать олигархом. Точно так же, как любого ненавистного политика — фашистом.

    1. Олигархия — власть богатых. В 90-е нувориши действительно рулили страной. Сегодня власть сама стала богатой. И те и другие — олигархи, но разной природы

      1. Власть богатых именуется Плутократией. От Плутос — богатство.
        Придумывать определение олигархам, помимо общепринятого — бессмысленное занятие, потому что определений будет больше, чем самих определяющих.
        Руководствоваться надо Толковым словарём, где сказано, КТО такие олигархи.

        1. Вот цитата из Википедии:

          Олига́рхия (др.-греч. ὀλῐγ-αρχία – власть немногих; от др.-греч. ὀλίγος – небольшой, малый + ἀρχή – начало, власть) — политический режим, при котором власть сосредоточена в руках сравнительно малочисленной группы граждан (например, представителей крупного монополизированного капитала[1]) и скорее обслуживает их личные и групповые интересы, а не интересы всех граждан. Иначе говоря, власть и капитал сосредоточены в одних руках. Олигархи — члены олигархии, могут либо сами быть членами правительства, либо оказывать решающее влияние на его формирование и принятие решений в своих личных и групповых интересах.

          Что в моем тексте противоречит этому определению?
          Но Вы правы, считая, что плутократия — власть богатых. В текстах Платона бог Плутос зовется Порос (Эрос — сын Пороса и богини нищеты Пении). Об олигархии есть, кажется, в «Афинской политии», приписываемой Аристотелю. Я не вижу оснований для принципиального спора.

  7. «Литературной вершиной многоточия является одна из глав «Путешествия по Гарцу» Генриха Гейне (воспроизводится по памяти):…»
    Воспроизведено точно. В юности был в восторге от «Путешествия по Гарцу» и «Книги идей»:
    «Когда тебя женщина бросит, забудь, что верил в её постоянство…» Тогда это было актуально.
    Вот уж, о чем не сожалею — об юности. Нелёгким было. Утешало, что и классику приходилось несладко.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *