Исраэль Дацковский: О нашем комментарии Торы

 211 total views (from 2022/01/01),  2 views today

Поэтому эти заметки не представляют собой ни относительно полного комментария на недельные главы, ни изложения уроков по этим главам. Они являются лишь дополнением к известным на русском языке комментариям, но ни в какой мере не заменяют их и не являются их компиляцией.

בס»ד

О нашем комментарии Торы

Исраэль Дацковский

К оглавлению. Следующий комментарий: 1.1. Берешит

С любезного разрешения д-ра Евгения Берковича мы начинаем публикацию наших комментариев на недельные главы Торы, читаемые последовательно по субботам во всех синагогах. Тора разделена на 54 недельных главы по максимальному числу суббот в еврейском високосном году и собираемся привести 54 комментария от главы Береши́т до главы ВэЗо́т аБраха́. Но для начала необходимо привести самые общие соображения о смысле и причинах написания этих комментариев и их месте в огромном блоке комментариев на Тору.

ВВЕДЕНИЕ

Нет в мире текста, который бы изучался и комментировался больше, чем письменная Тора (Хума́ш). Эта работа длится без перерывов уже больше 3333 лет. Большой особенностью этой работы является также и то, что познание текста идет не только на базе самого текста и не только на базе последующего (в период после появления этого неизменного текста) развития науки, философии, морали, но и на базе изначально данной огромной Устной Традиции, которая дополняет и объясняет сам текст. Некоторым образом связи письменного текста Торы и Устной Традиции является образ длинной и подробной лекции (Устная Традиция) и ее краткого конспекта (письменная Тора). Сегодня мы можем пользоваться Устной Традицией только в ее записанном мудрецами предыдущих поколений варианте и через непрерывную цепь устной передачи от мудрецов предыдущего поколения нынешнему поколению.

Также важной особенностью этой бесконечной работы является не только комментирование самого текста Торы, но и разъяснения (биури́м) и комментарии, выполняемые на тексты других, более ранних и авторитетных комментариев.

Еще одной особенностью является наличие огромного корпуса мидрашей, которые с разных сторон дополняют возможные понимания текста, при этом часто противореча друг другу или описывая невозможные ситуации. Собственно, мидраши и не претендуют быть добавлениями к тексту Торы, не претендуют на то, что детали или события, ими описываемые, являются дополнением или уточнением описанного в Торе. Они — лишь форма передачи мысли, объяснения, но ни в какой мере не форма передачи факта. При этом мидраши являются важнейшим источником знания о смысле текста и неотвержимым базисом комментария.

И несмотря на тысячелетия глубочайшего и разностороннейшего комментирования Торы лучшими и умнейшими сынами еврейского народа, непрерывно, каждый год появляются все новые и новые комментарии текста письменной Торы и комментарии на комментарии.

Для этого уникального явления — непрерывного комментирования одного не столь уж длинного, но бесконечно важного текста — есть несколько причин.

Во-первых, новые комментарии являются следствием новых взглядов, новых точек зрения, новых пониманий текста в условиях меняющегося мира, выражением неповторимой личности все новых и новых комментаторов, их личного взгляда на мир.

Во-вторых, Тора актуальна на все времена и сегодня она ничуть не менее актуальна, чем в момент ее дарования нам на горе Синай. Она актуальней сегодняшней газеты и лучше, точнее, глубже описывает происходящее в мире сегодня. Этот актуальный взгляд на сегодняшний мир через призму Торы не мог быть высказан раньше — просто еще не существовало сегодняшней действительности.

В-третьих, всегда возможны параллельные открытия. Классическим примером этого (а мы здесь и далее специально приводим примеры из науки человеческого познания этого мира) является открытие (разработка) дифференциального исчисления одновременно великим англичанином Исааком Ньютоном (не нужно называть его Ицхаком и искать его еврейские корни) и не менее великим немцем Готфридом Вильгельмом фон Лейбницем. Их спор о первенстве изрядно попортил жизнь обоим. Похоже, что Ньютон разработал метод первым, но его подход был более громоздок, чем подход Лейбница. Лейбниц же, несколько отстав в разработке метода (но не пользуясь наработками Ньютона, работая полностью самостоятельно), раньше опубликовал результаты своего открытия. Да и техника Лейбница оказалась изящнее. Классическое обозначение дифференциала dx/dy вошло в науку от Лейбница. Но для нас авторами исчисления бесконечно малых остались оба — и Ньютон, и Лейбниц.

В-четвертых, наука Торы, как и любые другие науки, развивается постепенно и высота каждого комментатора, каждого научного деятеля, делающего следующий шаг в бесконечной цепочке познания, определяется тем, насколько полно и устойчиво он стоит на плечах предшествующих ему гигантов мысли. Одним из бесконечного ряда примеров является разработка знания о гелиоцентрическом построении Солнечной системы. Первым мысль о таком устройстве мира высказал грек Аристарх Самосский 2250 лет назад. Но он не смог никакими проверяемыми доводами подтвердить свою гениальную догадку и геоцентрическая птолемеевская система взглядов восторжествовала почти на 2000 лет. Затем были научные и человеческие подвиги Николая Коперника (XV век по их счету), Джордано Бруно и Галилео Галилея (XVI век — начало XVII века по их же счету), но до Иоганна Кеплера серьезными доказательствами эта идея не подтверждалась. И только Кеплер (умер в 1630 году по их счету) создал стройную и проверяемую наблюдениями, включая возможность предсказания положения планет, геометрическую теорию, силовое подтверждение которой пришло почти век спустя от Исаака Ньютона в виде двух столпов — закона всемирного тяготения, связавшего массы, расстояния и силы, и второго закона механики, связавшего силы, массы и ускорения. Но начало-то этому взгляду положил Аристарх! Не будем здесь останавливаться на том, что позже выяснилось, что взаимно относительное движение объектов Солнечной системы может быть описано одинаково точно и в гелиоцентрической, и в геоцентрической и еще в бесконечном множестве систем и эти описания будут отличаться одно от другого лишь сложностью уравнений, описывающих движение этих объектов относительно произвольно выбранной системы отсчета.

В-пятых, компиляция предшествующих комментариев, их дополнение одного другим и обогащение их содержания взглядами, оценками и комментариями компилятора приводит к новому уровню знания и понимания, а вариантов такой компиляции — бесконечное множество.

В-шестых, имеется неизбежный повтор уже существующего знания. Можно привести такой пример из жизни автора. Мы в прошлом подали много заявок на изобретения. Изобретением может быть признано только техническое решение, обладающее полной мировой новизной. Не всегда была и есть возможность провести полную и всеобъемлющую проверку предложенного решения на столь высокий и бесспорный уровень новизны, слишком большой и трудоемкой является такая проверка. Труд написания заявки на изобретение и оформления всех необходимых сопутствующих документов после некоторого опыта оказался куда меньшим, чем тщательная проверка новизны заявки. Стоимость подачи заявки в реалиях уже исчезнувшего Советского Союза была просто нулевой. И было принято осознанное решение проводить только частичную, неисчерпывающую проверку предлагаемого решения на новизну, переложив полную проверку на плечи патентного ведомства, которое при всех случаях перед принятием решения о выдаче патента обязано было провести эту полную проверку независимо от предварительной проверки автора заявки. Понятно, что при таком подходе не все заявки признавались патентами, часть из них отвергалась, как решения, повторяющие уже известное знание. С точки зрения авторского права никакого вопроса или сомнения тут не было — если японец предложил это же решение на пару лет раньше нас, то места для нашего патента быть не могло. Но в личном плане это не отменяло ценности сделанного своими силами изобретения, личного научного и технического прорыва, поднятия на более высокую ступень своего знания и умения, хотя общественное значение такого несостоявшегося изобретения было нулевым и внешнего признания автору не приносило. Иное дело — Тора. Тут уже сама искренняя и бескорыстная работа каждого еврея над текстом Пятикнижия, углубление в него, его анализ являются не только личной, но и общееврейской ценностью. И личные открытия в этой области, даже если они уже были описаны другими людьми раньше, но на момент повторного открытия были автору неизвестны, являются ступеньками его подъема и подъема его учеников на еще одну ступень познания Тв-рца. Количество комментариев на Тору столь велико, можно сказать, почти бесконечно велико, что впитать в голову человека весь объем материала в его огромной сложности и многогранности просто невозможно. Значит, каждый исследователь Торы опирается в своих исследованиях только на доступную ему более или менее ограниченную часть материала, что в свою очередь означает, что весьма вероятны повторные открытия уже открытого. Но плохой и единственной альтернативой такому несовершенному пути исследования является недопустимый отказ от собственного размышления, собственного исследования, что явно не входит в задачи, поставленные Тв-рцом перед человеком. А мы в данной работе изначально и заведомо опираемся на очень ограниченный слой исследований и комментариев, доступных сегодня русскоязычному еврею и на скромные знания автора, полученные из источников и уроков на русском и иврите.

И, наконец, в-седьмых, нам просто очень нравится еще и еще раз возвращаться к словам Торы, перебирать их как драгоценные камни, анализировать их с самых разных сторон и с неповторяющихся углов зрения, находить в тексте все новые и новые смыслы, значения и глубины мудрости, в общем, заниматься Торой «лишма́» (ради ее самой и ради выполнения повеления Тв-рца).

Поэтому эти заметки не представляют собой ни относительно полного комментария на недельные главы, ни изложения уроков по этим главам. Они являются лишь дополнением к известным на русском языке комментариям (РАШИ, РАМБАН, р. Ш-Р. Гирш, Сончино, проф. Нехама Лейбович, р. Михаэль Гитик и др.), но ни в какой мере не заменяют их и не являются их компиляцией. Мы в открытую, в явной форме ссылаемся на известные нам источники, как называя источники полным именем, так и ссылаясь на слышанное нами на одном из уроков. Мысли, не имеющие такой ссылки, являются оригинальными для нас исследованиями текста, изначально НЕ претендующими на абсолютную новизну.

Мы постарались представить нестандартный взгляд на ситуации, освященные традицией комментария. Эти дополнения, возможно, в отдельных эпизодах и взглядах не только повторяют, дополняют но могут даже противоречить комментариям других, кроме перечисленных мудрецов, как комментирующих непосредственно текст Торы, так и тех из них, кто комментирует и разъясняет комментарии других (известны многочисленные комментарии на комментарии и разъяснения комментариев РАШИ, РАМБАНА и других).

Если мы приводим иной взгляд, чем изложен в имеющимся на русском языке комментарии, то этот подход приведен нами явно, с указанием на иной взгляд, часто — вместе с кратким изложением того взгляда, который дополняется нами иным подходом.

Техническое замечание — все ссылки на ту же книгу Торы, в которой расположена комментируемая глава мы приводим без указания книги и недельной главы — только номер нумерованной главы и стиха через двоеточие. При ссылках на другие книги Торы мы приводим не только название книги и стиха (фразы Торы), но и название недельной главы. Хотя эта информация является избыточной, мы мыслим о Торе в рамках недельных глав.

О ПЛАГИАТЕ В ИУДАИЗМЕ

С появлением понятия о ценности записанных идей и ценности авторства на эти идеи немедленно появилась проблема плагиата. Наиболее остро эта проблема стояла в науке, в которой велся и ведется вечный спор о первенстве в высказывании идей и теорий. Идеи похищались, идеи публиковались под авторством совсем не того человека, который эти идеи предложил (естественно, без указания на источник), иногда использовался малоизвестный или совсем неизвестный оригинал для его широкого распространения под другим авторством. К плагиату не относились случаи публикации идей под «неавторским авторством» с вынужденного согласия истинного автора (иногда, впрочем, включаемого в соавторы). Не менее остро проблема плагиата всегда стояла в искусстве.

Классическим примером неразрешимого вопроса о добросовестном цитировании или плагиате остается соотношение текстов великих астрономов античности Клавдия Птолемея (II век их эры) и Гиппарха Никейского (II век до их эры). Приведем цитату из статьи «Птолемей» из Википедии:

«Спорным является вопрос о соотношении работ Птолемея с работами более ранних авторов. Существует предположение, что звёздный каталог Птолемея был уточнённой версией каталога, созданного ранее Гиппархом. В пользу этой версии говорит то, что, согласно исследованиям современных историков астрономии, все перечисленные в каталоге 1022 звезды могли наблюдаться Гиппархом на широте Родоса (36° с. ш.), но каталог не содержит ни одной звезды, которая могла быть видна в более южной Александрии (31° с. ш.), но не наблюдалась на Родосе.

Роберт Ньютон в нашумевшей книге «Преступление Клавдия Птолемея» (1977) прямо обвинил учёного в фальсификациях и плагиате; однако, многие крупные астрономы вступились за честь древнего учёного. Расчёты, проделанные российскими астрономами (Ю. Н. Ефремовым, и Е. К. Павловской), просчитавшими собственные движения всех звёзд Альмагеста, показали, что они наблюдались главным образом во II в. до н. э., то есть Птолемей действительно использовал составленный во II в. до н. э. каталог Гиппарха, пересчитав его на свою эпоху с систематической ошибкой в прецессии (возникшей от того, что он принимал прецессию равной 1 градусу в 100 лет, а не в 72 года). В результате данные о положении звёзд оказались приведёнными на 60 год н. э., а вовсе не на 137 год н. э., как утверждает сам Птолемей. Однако современные учёные не склонны ставить это в вину Птолемею и вслед за Робертом Ньютоном обвинять его в плагиате, указывая, что он нигде не называет себя автором наблюдений, его работа — справочник, а в справочниках и в наше время авторы материала не указываются.» Да и не столь уж многие знают, что первым из нам известных, предложивших идею гелиоцентрического построения околоземного мира (при полном господстве геоцентрической системы) был Аристарх Самосский (III век до их эры), а не Николай Коперник спустя полторы тысячи лет после Аристарха или Галилео Галилей еще позже.

Но в огромном массиве идей иудаизма, в его бесчисленных книгах, в его многослойных комментариях (комментарий на источник, комментарий второго уровня на комментарий первого уровня, комментарий тридцать девятого уровня на комментарий тридцать восьмого уровня (и это сегодня существует в иудаизме) и так далее) проблема плагиата всегда стояла намного менее остро. И это несмотря на то, что трактат Мишны «Поучения отцов» («Пирке́й Аво́т») за полтора тысячелетия до появления этических правил цитирования эти правила задает в явном виде (6:6): «[А также в изучении Торы преуспевает] … произносящий чужие слова от имени сказавшего их, ибо известно, что всякий цитирующий со ссылкой на автора, несет избавление в мир, как сказано: «… и сообщила Эстер царю от имени Мордехая» (свиток Эстер 2:22)».

Одной из явных причин такого положения было постоянное стояние всех авторов перед лицом всезнающего Тв-рца. В этом случае желание приписать себе авторство на чужую идею без ссылки на истинное авторство могло иногда пройти безнаказанно в этом мире, но одновременно могло вызвать вечный позор в общем безграничном поле знания, с целью открытия, познания и расширения которого и писались все серьезные труды иудаизма. Мишура преходящего, временного и неустойчивого почета, купленного обманом, никогда не привлекала никого из серьезно пишущих и исследующих мироздание, пытающихся по мере своих сил познать Тв-рца и донести это знание до других.

Другой причиной являлась постоянная неуверенность авторов, что они действительно первыми высказывают данную идею. Огромное количество идей было высказано устно на бесчисленных незаписанных уроках бесчисленными мудрецами, раввинами и просто «говорящими урок» (иврит: «маги́д шиу́р») в течение тысячелетий и этот процесс безостановочно продолжается и сегодня. Пришедшая из Талмуда и нередкая в наши дни ссылка в тексте типа «такой-то сообщил, что по мнению такого-то…», «такой-то сообщил от имени такого-то…», «как я слышал от рава такого-то» или «мой товарищ слышал на уроке …» указывает на слишком частую невозможность установить истинное авторство на ту или иную идею. Мы даже не можем представить себе количество идей даже записанных на пергаменте, или бумаге, но не удостоившихся переписывания и опубликования (после изобретения книгопечатания), количество великих идей, не дошедших до нас из-за многовековых преследований евреев, пожаров, войн, вынужденных срочных и менее срочных эмиграций. Мы не можем даже приблизительно оценить количество и глубину идей, хранящихся сегодня в папках безымянных авторов и в памяти их компьютеров, идей, которые никогда не будут опубликованы.

Но есть и третья причина. Если мы возьмем только опубликованные книги, а их — десятки тысяч и они написаны на разных языках, и даже предположим, что авторы этих книг — действительно первые авторы высказанных идей, то, хотя эти книги и присутствуют сегодня в мире, количество опубликованного давно превысило возможности человека ознакомиться с этим материалом хоть в каком-то приближении к относительной полноте ознакомления и тем более стало невозможным впитать этот объем информации. Поэтому слишком часто при высказывании некоторой идеи автор не в состоянии проверить свой приоритет хотя бы в опубликованном материале. Одним из неполных и несовершенных способов такой проверки является получение «согласия» (иврит: «аскама́») от одного или нескольких мудрых людей нашего поколения. Добавим, что слишком большое количество опубликованных по иудаизму книг обладают огромной сложностью. Такие книги не читают — их изучают. И каждый изучает их на доступном ему уровне. А изучение идет куда медленнее, чем просто чтение художественной литературы.

Не столь давно, беседуя об одной будущей книге с равом Исраэлем Ариэлем, руководителем иерусалимского Института Храма, мы привели ему пример недавно вышедшей минимальным тиражом тонкой книжке одного из бесчисленных учеников одного из бесчисленных ко́лелей (учебных мест для изучения Торы для женатых и работающих мужчин), посвященной «хидуши́м» (новым мыслям, взглядам и комментариям, дословно — обновлениям) этого автора на трактат Вавилонского Талмуда «Ба́ва Ба́тра» («Последние ворота», по которому уже имеется непредставимо-огромная библиотека комментариев, лишь очень малая часть которых включается в издания Талмуда или в переиздающиеся сборники комментариев). Рав Ариэль воскликнул: «Ну, кому, кроме автора, нужна эта книжка! Кто ее откроет! Нам бы минимум из признанных комментариев освоить! И нет никакого основания считать, что эти «хидуши́м» — действительно новые. Возможно, они новые только для автора в пределах освоенного им материала.»

И все-таки люди продолжают писать, создавать новые (или «новые») комментарии, выражать себя и свое понимание изучаемого.

Мы полагаем, что в этих «новых» мыслях, новых только для автора и только в силу его незнания огромных пластов уже созданного и опубликованного, содержится огромная ценность. Человек творит в высшем смысле слова, видит новые, созданные его проникновением в тексты связи, образы и мысли. Каждое его открытие — во-первых, истинное открытие, во-вторых, это — его открытие перед Всезнающим Тв-рцом (а Тв-рец выдает патент и на такое открытие, которое автор сделал самостоятельно, даже если эта информация уже была известна в мире, но не автору повторного открытия), в-третьих, это открытие — новая ступень его (пусть только его) познания мира и Тв-рца. И пусть это уже опубликовано, автор-то открыл это новшество самостоятельно, не списывая его у кого-то и не приписывая себе приоритет этого открытия. То есть, многократное для мира открытие в таком прочтении является истинным полноценным открытием каждого автора. А, значит, оно не несет в себе даже тени плагиата. И, значит, обладает огромной ценностью в глазах Тв-рца. Поэтому в идеях иудаизма нет таких четких правил приоритета, какие созданы, например, для мира технических изобретений.

Нам также нужны книги, разъясняющие уже открытое на определенном языке, на уровне сложности и в порядке изложения, соответствующим возможностям восприятия той или иной группы читателей или учеников. Ведь учебник математики не претендует на новизну высказанных в нем математических идей.

Следует добавить еще одну черту процесса создания «хидуши́м». Если некто освоил новую идею на уроке при объяснении учителя или выучил что-то из книги, понял материал и изученные идеи стали теперь его принадлежностью, то это ни в какой мере не является открытием ученика — его новые знания взяты из внешнего по отношению к ученику источника и заслугой ученика является только изучение и восприятие материала (что уже немало само по себе). Но если он что-то открыл самостоятельно своим анализом, а не взял из внешнего источника, даже если его открытие широко известно в мире, то такое событие является полноценным открытием в глазах Тв-рца. Конечно, не обо всех таких открытиях следует широко оповещать мир, но не нужно и приуменьшать успех разума, самостоятельно продвинувшегося в неизвестное.

Говоря о плагиате в иудаизме нельзя не отметить еще одну не принятую у других народов и в других областях знания особенность цитирования. Изучая с учителем одну из алахических статей современного мудреца Торы, мы обратили внимание на отсутствие кавычек и ссылок на источник при цитировании Талмуда. На наш удивленный вопрос человека, привыкшего к строгим этическим канонам цитирования, принятым в науке, учитель ответил, что в серьезных текстах иудаизма достаточно распространено цитирование базовых источников на языке оригинала (Тора, Пророки и Писания, Мишна, Гемара) без кавычек и ссылок, так как серьезные читатели такие цитаты легко узнают, знают не только откуда производится цитирование, не только текст первоисточника вокруг приведенной цитаты, но и основные комментарии как следует понимать эту часть текста первоисточника. А серьезные тексты изучают, как правило, серьезные же читатели. При этом для других текст может оказаться закрытым и они могут даже заподозрить автора в плагиате из базовых и широко известных источников иудаизма.

В силу изложенного выше мы не претендуем на приоритет ни в одной высказанной нами мысли. Мы понимаем, что существенная часть приведенных мыслей уже высказывалась ранее, и мы не указали авторов высказываний только в силу нашей неосведомленности об этом. Но эти мысли пришли и нам в голову и поэтому они появились в этом тексте. Везде, где нам было известно о чьем-то авторстве на высказываемы мысли, мы это явно указали.

К оглавлению. Следующий комментарий: 1.1. Берешит
Print Friendly, PDF & Email

2 комментария к «Исраэль Дацковский: О нашем комментарии Торы»

  1. Но опять же ремез,драш и сод не могут отменить пшат Торы.
    Разве что(если неошибаюсь) в четырёх случаях,когда пшат прямо запрещён Мудрецами.
    С Уважением Андрей.

  2. Здравствуйте Исраэль,жаль,что я сразу этот Ваш текст не прочитал.
    Раз Вы в своих комментариях используете своим источником и мидраш,то тогда у меня к Вам вопросов ,например к главам о цараат ,нет.
    Спасибо Вам большое за то,что благодаря Вам я смог увидеть ещё одну грань понимания Торы.
    Да и нового,чего нет в других комментариях,так же увидел больше,почему для меня и непонятно то,почему поднимая какой то вопрос комментатор открывает его только с одной стороны,и порою информацию полную по нему получаешь только прочитав очень много и перерыв всё и вся.
    И как то бы мне хотелось чтобы комментаторы старались раскрыть поставленный вопрос сразу и со всех сторон.
    Спасибо от всего сердца.

    Добрых Вам дней!)))

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *