Генрих Иоффе: Это — жизнь (Дельфина и Антонио)

 100 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Не прощаясь, она пошла, тяжело опираясь на палку. Временами останавливалась и внимательно смотрела вокруг: так, как-будто в этом хорошо знакомом мире все ей было незнакомо. А люди шли мимо: не обращая внимания на эту застывшую фигуру в странноватом одеянии.

Это — жизнь

(Дельфина и Антонио)

Генрих Иоффе

Дельфина — моя соседка по этажу нашего муниципального дома для пожилых людкй и, как тут политкорректно говорят, с «небольшим доходом». Она — из Португалии. Когла и почему приехала сюда, в Северную Амерпку — никому не ведомо. Тут это никого не интересует. Приехала и приехала. Кому какое дело?

Дельфина — маленькая, мне кажется, немного похожа нв русскую: лицо кругленькое, носик чуть припухлый и слегка вздернутый. Увидив меня, она обычно восклицала: «О, мой дорогой сосед!» А я отвечал: «О, моя дорогая соседка!» И приобнимал ее.

В доме Дельфина охотно, по здешнему выражению, «беневолила»: вместо консъержа нередко мыла полы в корпдоре, чистила окна, приносила бесплатные газеты для всех и делала еще много другого. Никто особенно не обращал на это внимания. Беневолит и беневолит. Ну и пусть. Чего распрашивать?

Антонио — коренастый крепыш, жил в другом районе: где были дома для людей тоже с «небольшими доходами», такими, чтобы они могли заплатить за жилье. Работал он в авторемонтной мастерской неподалеку от нашего дома. Каким ветром его задуло на север Америки никто не спрашивал. Зачем? Здесь таких Антонио пруд пруди. Бедняк, Господи, кому он нужен? Спасибо, что на работу взяли…

Дедьфина и Антонио познакомились давно. Не поженились. Женитьба — деньги. Мало ли: а вдруг что не так ? Брак — доллар, развод — два!

Годы шли. Старела Дельфина, старел Антонио. Но они не разлучались. Держались крепко друг за друга.

Неизменно каждую субботу, ровно в 2 часа дня к нашему дому подъезжал обшарпанный «ауди» Антонио. Он не выходил из машины. Сидел в ней, откинувшись на спинку сиденья, дымил сигаретой. Ждал. Выходила Дельфина и они уезжали. Никто даже не смотрел в их сторону. Кому надо? А они ехали в ресторан. Один и тот же, не дорогой, но и не так уж, чтобы слишком дешевый. Антоиио устраивал обед. C бутылкой хорошего вина. Он наливал вино Дельфине и себе, и произносил тосты. Тосты были разные и в основном смешные. Но один — постоянный: «Португалия! Виноград!»

…Но в одну из суббот в положенные ему 2 часа замурзанный «ауди» Антонио возле нашего дома не появился. Не появлялся он и в следующие субботы и вообще больше не появлялся. Дельфину я как-то потерял из виду. И вдруг (это было зимой) столкнулся с ней у входа в магазинчик, владельцем которого был шустрый китайский малый. Я много лет покупал у него молоко, хлеб, еврейские бублики «бегл», но он никогда не заговаривал со мной. Тщательно пересчитает деньги, аккуратно уложит их в кассовую ячейку, улыбнется, скажет «сеньк ю» и — конец рвзговора. Следующий! Дело есть дело, торговля…

И вот как-то, выходя из магазина, я столкнулся с Дельфиной. И тихо ахнул. Она стала старушкой! На ней был какой-то балахон чуть ли не до земли. Голову она до бровей замотала в серый пуховый платок.

— Дельфина! — спросил я, — кула вы пропали?! Я уже начал распрашивать соседей. Они ничего не знали. Только пожимали плечами. И где Антоиио?

Она помолчала, потом сказала, как о чем-то обыденном:

— Антонио больше нет. Он умер.

— Как! — закричал я. — Когда?!

Дельфина не ответила и продолжала говорить как бы самой себе:

— Я одна его хоронила. У него больше никого не было. Соседи не пошли. Сказали «мы не той веры, нам нельзя». Может быть, не знаю.

Не прощаясь, она пошла, тяжело опираясь на палку. Временами останавливалась и внимательно смотрела вокруг: так, как-будто в этом хорошо знакомом мире все ей было незнакомо. А люди шли мимо: не обращая внимания на эту застывшую фигуру в странноватом одеянии.

Летом, когда в Северной Аиерике все расцветает и становится красиво, Дельфина надолго заболела. Потом приехали две большие машины с медиками и почему-то пожарными и два огромных черных медбрата унесли Дельфину на носилках. Это было ночью и никто ничего не знал. Обратно Дельфина не вернулась.

Как-ио встретив консьержа нашего дома, я спросил не знает ли он что-либо о Дельфине.

— Ей теперь хорошо, — сказал он и показал пальцем наверх.

— Надо бы сообщить об этом. Некролог в общем зале… Она много по дому делала…

— Здесь такого никогда и не делали, — ответил он, — Зачем? Ей теперь хорошо, это главное, не так ли? А злесь… Здесь каждый сам по себе. Это –жизнь.

Он нагнулся и стал протирать тряпкой линолиумовый пол.

Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *