Владимир Владмели: Делегат. Продолжение

 144 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Ноткин подумал, что Америка сильно изменилась с тех пор, как он сюда приехал. Раньше компроматом считалось то, что няньке, сидевшей с его ребёнком, чиновник платил наличные и, тем самым, уклонялся от налогов. Такого нарушителя не допускали даже до серьёзной правительственной должности, а теперь Хилари рвётся в президенты.

Делегат

Владимир Владмели

Продолжение. Начало

Часть II

Он подошёл к микрофону, сделал паузу, заставив всех сконцентрировать своё внимание на себе, и только после этого начал презентацию.

Уинстон Черчилль сказал, что идеальных обществ нет, но капитализм — это неравное распределение блаженства, а социализм — равное распределение убожества.

Я испытал это на себе, потому что приехал сюда с женой и дочерью из Советского Союза. Там я мечтал о демократии, поэтому здесь поначалу голосовал за ослов (3), но вскоре понял, что слово «демократия» не имеет к ним никакого отношения. Судя по их целям и программе, они должны называть свою партию коммунистической, а я не хочу, чтобы эта великая страна стала вторым Советским Союзом.

Товарищи!

Если вы меня выберете, то окажете неоценимую услугу Миннесотской делегации, потому что я — представитель сразу нескольких меньшинств. Я говорю с тяжёлым русским акцентом, я — конвертировавшийся демократ, а при всём этом ещё и еврей.

Голосуйте за меня, и я оправдаю ваше доверие!(4)

Речь Игоря два раза прерывали аплодисментами, а когда он возвращался на место, многие люди, сидящие рядом с проходом, стремились пожать ему руку. Он понял, что не сможет слушать другие выступления и вышел в фойе, намереваясь позвонить жене и похвастать своим успехом. Достав телефон, он собрался уже набрать номер, но увидел Катлин.

— Мне очень понравилась ваша презентация, — сказала она, — вас наверняка выберут, а вот я останусь в неведении до завтра.

— Почему?

— Потому что на заседании Миннесотского отделения республиканской партии голоса подсчитываются вручную. Это может занять несколько часов, а у меня нет времени.

— Да, — сказал Игорь, — демократы наверняка всё давно автоматизировали. Ведь сделать это ничего не стоит.

— Стоит, а наша партия в долгах, как в шелках.

— Но, может, счастливчиков объявят гораздо раньше, чем вы думаете, — возразил Игорь, — а мы пока можем посидеть в кафе.

— В такую погоду приятнее быть на улице.

— Конечно, — согласился он, и они направились в парк. По дороге Катлин сказала, что серьёзно занялась политикой только после того, как Обама пришёл к власти. Особенно её раздражало, что он популяризировал ислам. Ведь в этой религии женщин за людей не считают, а шахиды за свои подвиги попадают в рай и получают там семьдесят две девственницы. Почти как стадо коров, семьдесят две штуки. И почему обязательно девственницы, какая разница?

— Ну, разница всё-таки есть, — возразил Игорь, — хотя лично я предпочёл бы одну такую женщину, как вы и не в раю, а на земле.

Вырвалось это у него случайно, и он уже подыскивал слова для извинения, но она опередила его, поблагодарив за комплимент. Не меняя тона, она продолжила говорить о Трампе, о том, что он, безусловно, лучше, чем Хилари, но понять его невозможно и иногда создаётся впечатление, что он стал участвовать в выборной кампании для того, чтобы быть в центре внимания, и, зная, что пресса следит за каждым его шагом, то и дело устраивает какой-нибудь эпатаж. Удивительнее же всего, что число его сторонников постоянно увеличивается.

Потом разговор перешёл на литературу, последние фильмы и гастроли Бродвейских шоу в Миннеаполисе, и Игорь удивился, что у этой женщины, которая воспитывалась в другой стране, а по возрасту годится ему в дочери, вкусы и взгляды почти полностью совпадают с его собственными.

Они провели в парке около двух часов, а, вернувшись, узнали, что счётная комиссия всё ещё работает и результаты будут объявлены не скоро.

— Я не могу ждать, — сказала Катлин.

— Неужели вас не интересует, стали ли вы делегатом.

— Не делегатом, а дублёром, — поправила она, — но теперь от меня всё равно уже ничего не зависит, а результаты я узнаю, когда их вывесят на интернете.

— Если вас выбрали, надо пройти инструктаж.

— Вы на него пойдёте?

— Обязательно.

— Вот и расскажете мне, что там будет, а я поеду домой. Провожать меня не надо, — сказала она и быстро пошла к машине.

Игорь вернулся в здание и, увидев Сана, сказал, — вот уж никогда не думал, что ты станешь политическим активистом.

— Я бы и не стал, — ответил Сан, меня обстоятельства вынудили. Моя дочь критикует нас с женой за любовь к капитализму. Она не понимает, что может учиться в университете лиги плюща только потому, что мы живём в Америке. Останься мы во Вьетнаме, она бы попала в трудовой лагерь.

— Ты ей это говорил?

— Пытался, но она меня даже слушать не хочет. Им в университете так мозги промыли, что она за идею готова мать с отцом убить. Вот я и борюсь с этим, как могу.

— C’est La Vie (5)… — протянул Игорь.

В фойе было множество бутиков, представлявших различные группы: ветеранов войны, латиноамериканцев, чёрных, хмонгов, корейцев и вьетнамцев. Игорь остановился у того, над которым висел плакат «Женщины за Трампа» и взял последний, оставшийся на подносе, круассан.

— Мне понравилась ваша речь, — сказала женщина, сидевшая за столом, — меня зовут Мария, я тоже надеюсь поехать в Кливленд. Если меня выберут, я возьму своего мужа в качестве гостя. Он сделал для меня очень хороший флаер. Вот, посмотрите, — она протянула ему лист плотной мелованной бумаги, вверху которого была её цветная фотография. — Мой муж сейчас куда-то вышел, но когда придёт, я непременно вас познакомлю. Его зовут Боб. Он сказал, что очень рад, что в наших рядах есть такие люди, как вы.

Игорь хмыкнул.

— Что-то не так? — спросила Мария.

— Всё так, но это ваша похвала напомнила мне Советский Союз.

— Ну, и шуточки у вас, — сказал мужчина, стоявший рядом и, протянув руку, добавил, — меня зовут Роберт Макферан, я — председатель республиканской партии Миннесоты. Я видел, что вас сегодня очень хорошо принимали. Если хотите, можете подробнее рассказать о своём эмигрантском опыте, когда мы будем в Кливленде.

— Выступить на Конвенции? — спросил Игорь.

— Не совсем, — ответил Макферан, — в отеле, где должна жить наша делегация, утром предусмотрен завтрак, на который мы планируем приглашать интересных людей. Я думаю, мы найдём время и для вас. Готовьтесь.

***

После инструктажа делегаты должны были выбрать различные комиссии. Мария предложила Игорю войти в комитет по выработке правил проведения Конвенции, но он отказался: ведь тогда ему пришлось бы приехать в Кливленд за неделю до начала Конвенции, заплатить за дополнительные семь дней проживания в гостинице и обсуждать вещи, о которых он понятия не имел. Он совершенно не знал юридических терминов, а главное не обладал дипломатическими способностями, которые наверняка потребуются для ведения политической игры с делегациями других штатов.

Узнав, что муж собирается ехать в Кливленд, Лиля кислым тоном поздравила его, а когда он спросил, чем она так недовольна, она напомнила, как раньше перекашивалась его физиономия при словах «делегат съезда партии».

— Мы не в Советском Союзе времён застоя, а в Америке 2016 года, — возразил он, в Кливленде может возникнуть ситуация, при которой всё решится прямым голосованием, и, стало быть, от меня будет зависеть, кого выберут следующим президентом Америки.

— Кандидатом в президенты.

— Это одно и то же.

— Ладно, партайгеноссе, пока не заказывай билет на самолёт, я посоветуюсь с Наташей, она работает в туристическом агентстве, может, найдёт что-нибудь подешевле, — сказала Лиля.

Наташа была её школьной подругой, с которой она советовалась по любому поводу. Они поверяли друг другу все тайны, и именно Лиле Наташа позвонила после первой брачной ночи, чтобы сообщить, что «Рейхстаг ещё не взят».

Лиля и эмигрировать согласилась только после того, как узнала, что Наташа с мужем уже подали документы. Говорить подруге о быстром карьерном росте Игоря в Республиканской партии она не хотела, потому что Наташин муж был убеждённый демократ. Поначалу Игорь разделял его взгляды, но со временем изменил своё мнение, и однажды мужчины так поспорили, что чуть не дошло до кулаков. С обеих сторон сыпались самые отборные оскорбления, а потом друзья вообще перестали встречаться. Женщин это не устраивало и, договорившись, они привели мужей к общим знакомым, поставили перед ними две бутылки водки и сказали:

— Пить будете, пока не помиритесь.

Бывшие враги ограничились несколькими рюмками, и мир был восстановлен, но прежней близости уже не было.

Из разговора с подругой Лиля поняла, что Наташин муж безуспешно пытался попасть на Демократическую национальную конвенцию. Он обвинял в своей неудаче правила, по которым приоритетом пользовались разного рода меньшинства: чёрные, мусульмане, лесбиянки и транссексуалы.

Наташа, также как и Лиля, не интересовалась политикой, но когда узнала, что Игоря выбрали делегатом, сказала, что это большая честь и ей было бы интересно посмотреть, как проходит Конвенция.

После этого Лиля решила поехать с мужем в Кливленд. К тому же за гостиницу всё равно заплачено, а путешествие можно проделать на машине и сэкономить на авиабилетах. На заседания она, разумеется, ходить не будет — ей не интересно слушать, как политические деятели поливают друг друга грязью. Она узнает, что есть интересного в городе и составит себе план действий.

Следующие два дня она изучала достопримечательности Кливленда и обнаружила, что их не так уж много. Недаром этот город называли «ошибка на озере» (6) . Есть там, конечно, пляж, но ехать ради него в такую даль не стоит. Гостиница, которую зарезервировали для делегатов, находится в пригороде и до центра, где расположены музей славы рок-н-ролла и подводная лодка времён второй мировой войны, добираться довольно долго. Впрочем, ни то, ни другое её тоже не интересует. Возбуждение от возможности проветриться прошло также быстро, как и возникло. Вот если бы Наташа смогла составить ей компанию, она, конечно, поехала бы, а без неё в Кливленде делать нечего. На собственной машине кататься по нему будет неудобно, потому что центр города наверняка перекроют, каждый раз брать такси — дорого, общественный транспорт ходит редко, а автобус для делегатов будет возить их только на съезд и обратно. В общем, «против» оказалось больше, чем «за» и когда она сказала об этом Игорю, он расстроился.

— Не горюй, — ответила Лиля, — я недавно смотрела интервью с организаторами Конвенции. Они сказали, что в Кливленд завезут проституток. Правда, теперь хозяевам борделей на большие прибыли рассчитывать трудно, потому что делегаты приезжают с жёнами. Клиентами могут быть только те, кто собирается участвовать в демонстрациях протеста, но они привыкли жить на дармовщину и поедут только потому, что им обещали заплатить. Реально девочки могут заработать лишь на ворах-карманниках, а эти ребята живут на свои трудовые, поэтому и развлекаются только после хорошего улова.

— Я искренно сочувствую хозяевам борделей, — сказал Игорь, — но помочь им ничем не смогу.

— Неужели ты такой высоконравственный? — спросила Лиля.

— Нет, я брезгливый, поэтому в смысле проституток, ты можешь быть спокойна, но если мне встретится достойная внимания республиканка, тогда — другое дело.

— На время Конвенции я даю тебе полную свободу.

Игорь церемонно приложил руку к сердцу, слегка поклонился и направился в кабинет. Включив компьютер, он увидел, что за два дня цена билетов на самолёт резко подскочила и, значит, деньги, которые он мог потратить на развлечения, улетучились в самом прямом смысле этого слова.

***

Между тем избирательная кампания продолжалась. Несмотря на то, что Тед Круз вышел из предвыборной гонки, один из его сторонников письменно обратился к руководству делегации Миннесоты с предложением голосовать на национальной Конвенции «по совести» (7). Это противоречило правилам, которые требовали, чтобы число делегатов, поддерживающих данного соискателя, было строго пропорционально числу голосов, поданных за него на праймериз. Каждый точно знал, за кого должен голосовать, потому что прежде чем баллотироваться все подписывали соответствующий документ. Трамп оказался в Миннесоте на последнем месте. Именно поэтому в зале, где проходила Конвенция, делегации Миннесоты выделили самые неудобные места, а гостиница, в которую её поселили, находилась дальше всего от Квикен Арены (8).

На страничке фэйсбук возникла бурная дискуссия и, когда спор перешёл границы вежливости, в него вмешался руководитель делегации, Роберт Макферан. Он напомнил, что пока не приняты новые правила, все обязаны выполнять существующие, что главная цель — победить Хилари и все должны сосредоточиться именно на этом, что при сложившейся ситуации Трамп имеет наилучшие шансы. Если Конвенция номинирует кого-нибудь другого, Трамп может создать независимую партию и всё равно будет баллотироваться, но это откроет Хилари дорогу в Белый дом. Те же, кому очень хочется подискутировать, могут поспорить о том, в какой одежде появиться в Кливленде, потому что один из спонсоров партии — хозяин трикотажной фабрики — готов подарить всем членам делегации Миннесоты майки и брюки. Он лишь не знает, что на них лучше изобразить.

Внимание делегатов сразу же переключилось на бесплатную форму. Каждый считал себя знатоком и захотел внести в дискуссию свои пять копеек. Даже те, кто был настроен против Трампа, на время забыли о политике и стали обсуждать, какой из символов Миннесоты лучше всего изобразить на майке — гагару, рыбу, сосну, или карту штата. Кто-то предложил провести голосование, в результате которого карта и гагара набрали одинаковое число голосов, после чего решено было изобразить на майке то и другое, одно сзади, другое спереди. Когда, наконец, всё было согласовано, хозяин фабрики прислал длинное письмо с извинениями за то, что не может выполнить обещание. Совет директоров его компании подсчитал, что политические пожертвования фирмы в этом году превысили разрешённый уровень.

Роберт Макферан в ответном письме выразил спонсору глубокую благодарность и отметил, что идея у него была хорошей, намерения похвальными и очень жалко, что их не удалось осуществить, а Игорь понял, что председатель всё это выдумал для того, чтобы разрядить обстановку.

***

Из Миннесоты в Кливленд был всего один прямой рейс и поскольку организаторы предложили всем членам делегации приехать накануне начала Конвенции, в аэропорту Игорь рассчитывал встретить своих коллег. Увидев Сана Нгуена, он подошёл к нему и поздоровался.

Разговор очень скоро коснулся детей и их политических взглядов. Тема была весьма болезненной для обоих и они так увлеклись, что чуть не прозевали посадку. Проходя к своему месту по самолёту, Игорь увидел Катлин. Она сидела в первом классе. Кресло её было откинуто, и она дремала. Место рядом с ней пустовало.

Когда самолёт взлетел и разрешили отстегнуть ремни, Игорь подошёл к Катлин, поздоровался и спросил:

— Здесь свободно?

— Да, — ответила она, — это место моего мужа. Он не смог полететь из-за срочных дел.

Игорь сел рядом. Почти тот час же к ним подошла стюардесса и сказала, что если он хочет остаться в первом классе, придётся доплатить $1000. Ноткин внутренне выругался, но, натянув на лицо улыбку, бодрым тоном ответил, что за удовольствие сидеть рядом с такой женщиной готов заплатить и больше, однако в данный момент у него финансовый цейтнот и он вынужден вернуться к себе.

Катлин понимающе улыбнулась.

В гостинице им выдали целый пакет подарков, среди которых были майка и бейсбольная шапочка с утверждением, что Трамп вновь сделает Америку великой. Кроме того они получили беджик — пропуск во дворец рокнролла, куда делегатов должны были повезти на специальном автобусе. Время отправления автобуса подобрали так, чтобы Миннесотцы, прибывшие в Кливленд прямым рейсом, успели разместиться в гостинице и принять душ.

В автобусе Игорь сел рядом с Катлин и по дороге признался ей, что знает всего двух американских рок-звёзд: Элвиса Пресли и Пита Сигера.

— Для человека, приехавшего из-за железного занавеса это неплохо, — ответила она, — я постараюсь углубить ваши знания по истории джаза. Ведь это моя специальность, в университете я изучала свободные искусства.

— А чем занимаетесь теперь?

— Работаю реалтором.

Во дворце на каждой площадке играл оркестр, который старался заглушить все остальные и через несколько минут, вынимая из кармана беруши, Игорь сказал, — для меня это слишком громко, к тому же я больше привык к классической музыке.

— Я тоже, — сказала Катлин и также достала из сумочки беруши.

Игорь хмыкнул, и они некоторое время ходили по залам, останавливаясь около стендов и читая подписи под фотографиями и вещами знаменитостей. Впечатлениями они обменивались только с помощью мимики и взглядов, а когда им обоим это надоело, вышли на улицу и отправились гулять по набережной. Катлин рассказывала ему о звёздах американского джаза, то и дело перескакивая на воспоминания о школе и университете. К автобусной остановке они подошли, когда уже совсем стемнело. На безоблачном небе светились большие, яркие звёзды и полная луна.

— Красота-то какая, — сказал Игорь, — хотите, я вам почитаю Пушкина.

— А кто это?

— Русский поэт.

— Я же ничего не пойму.

— Поймёте. Он расставлял слова в таком порядке, что они льются, как музыка.

— Ну, что ж, сыграйте мне вашу музыку, — согласилась Катлин, и он прочёл.

Я ехал к вам: живые сны
За мной вились толпой игривой,
И месяц с правой стороны
Сопровождал мой бег ретивый…

— А теперь переведите, — попросила она. Он секунду подумал и сказал, что в стихотворении описывается состояние мужчины, который будучи уже в очень зрелом возрасте, влюбился в молодую женщину и боится признаваться ей, чтобы не получить отказ.

— Много вы знаете стихов? — спросила Катлин.

— Да, я в молодости работал экскурсоводом.

— У вас, наверно, были романтические приключения?

— Конечно, — ответил Игорь, — и рассказал байку, которую в своё время как раз и придумал для того, чтобы ускорить победный финал этих приключений. Звучала она так.

Директору гостиницы, в которой должна была остановиться группа туристов, понравилась женщина-экскурсовод, и он обещал дать хорошие номера всем туристам, если она ответит ему взаимностью. Был он толстый плешивый коротышка, никакой симпатии у неё не вызывал и она рассказала о его предложении старшему группы, а тот — всем остальным. Экскурсанты не только не стали её уговаривать, но чуть не размазали неудавшегося Казанову по стенке и незадачливый ухажёр вынужден был вызвать милицию. Стражи порядка были его приятелями, и в их присутствии он заявил, что в данный момент свободных мест нет, но поскольку сейчас уже поздно, он может выдать путешественникам матрасы и положить их в помещении строящегося крытого бассейна. Фактически, бассейн уже закончен, но строители не успели убрать инвентарь, так что место для ночлега осталось только на дне.

Выбора у туристов не было, и они согласились. Разложив еду, привезённую из дома, они скоро её уничтожили вместе со спиртным, которое предназначалось на все три дня путешествия. После этого, уже в гораздо лучшем настроении, они легли спать.

А на следующее утро рабочие пустили в бассейн воду…

Когда Игорь замолчал, обозначив конец истории, Катлин сказала:

— Это фантазия на тему «Пышки» Мопассана.

— Да, — согласился Игорь, и у него мелькнула мысль, что, скорее всего, Катлин и Пушкина знает, просто она решила подурачиться и посмотреть, как он среагирует на её мнимое невежество. Во всяком случае, она единственная заметила сходство между его байкой и рассказом французского писателя. Неизвестно только, понравилась ли ей его интерпретация.

— Впрочем, это легко проверить, — решил он и, когда они вышли из автобуса, сказал, — давайте продолжим вечер у меня в номере.

— Прямо так сразу? — спросила она.

— Ну, если хотите, можно сначала зайти в бар.

Там уже сидело несколько человек из их делегации, в том числе и Мария с мужем. Она сразу же пригласила Игоря и Катлин за свой столик и спросила:

— Вы идёте на фильм «Клинтоновская Америка»?

— Нет, — почти хором ответили оба.

— Почему, — удивилась Мария, — это же очень интересно. Там будет автор сценария. Он в своё время отсидел за то, что не согласился сотрудничать с Хилари, а в фильме собрал редкие материалы из истории демократической партии. Это полезно знать любому человеку.

— Я заранее согласен со всем, что он покажет, — ответил Игорь, — но смотреть не пойду, — а когда Мария заказала очередной бокал вина, обнял Катлин и прошептал ей в ухо, — скорее всего, это обычная пропаганда. Там наверняка будут показывать, какие демократы плохие и какая Хилари ведьма.

Катлин кивнула, а Мария, отпив глоток от вновь наполненного бокала и переводя взгляд с Игоря на Катлин, спросила:

— Вы супруги?

— Да, — ответил он, -только от разных супругов.

Мария улыбнулась и незаметно ему подмигнула, а её муж стал рассказывать, что приехал в Кливленд, как гость, поэтому ему дали место на третьем ярусе и он будет наблюдать за всем происходящим с высоты птичьего полёта, а вот на съезде Республиканской партии Миннесоты он был в основном зале.

— Значит, вы должны помнить мою речь, — сказал Игорь.

— Там было столько соискателей, что мне некогда было слушать, — ответил Боб, — к тому же я раздавал флаеры. Они обошлись мне в копеечку, но я не жалею, потому что сделал их как положено — с цветной фотографией Марии и с перечислением всех её заслуг. Мария наверняка вам их показывала и я думаю, вы согласитесь, что они были самыми лучшими.

— Там было столько разных флаеров, что я уже не помню, как выглядел ваш, — ответил Игорь, — к тому же, я готовился к своей речи.

— У нас в этом году годовщина свадьбы, — продолжал Боб, не обратив внимания на насмешку, — и я подарил Марии уникальный плащ, сделанный по её рисунку.

— Новое платье королевы?

— Да, — кивнул он, — завтра Мария его наденет.

— Завтра у нас очень напряжённый день, — заметила Катлин, — и я хочу отдохнуть.

Пожелав всем спокойной ночи, она незаметно сунула Игорю в руку свою визитку, на которой был написан номер её комнаты. Мария проводила её оценивающим взглядом, потом повернулась к Игорю и вновь ему подмигнула. Он тоже хотел раскланяться, но Боб схватил его за рукав и стал рассказывать, о том, что видел в музее славы рок-н-ролла.

— Завидует он мне, что ли, — подумал Игорь, — или решил взять на себя роль офицера полиции нравов.

Подождав, пока Боб сделает паузу, Игорь встал, кивнул Марии, пожал руку Бобу и направился в номер Катлин.

***

Такого удовольствия от близости с женщиной он давно не получал. Ему было приятно слышать её голос, вдыхать запах её тела, касаться её кожи. Что-то похожее он испытывал по отношению к жене много лет назад и когда Катлин пошла в ванную, он не мог заставить себя встать и одеться.

Вернувшись, Катлин сказала, — я завтра с утра поеду к своим родственникам, они хотят провести со мной все три дня. Я их еле убедила, что ночевать должна здесь. Но это и хорошо, потому что нас никто не будет видеть вместе.

Блаженное состояние Игоря мгновенно улетучилось. Конечно, с точки зрения здравого смысла это правильно, поговорить они могут и в гостиничном номере, но ему-то этого мало.

— Хорошо, — сказал он таким тоном, что она рассмеялась.

— Не обижайся, Игорь, — она притянула его к себе и обняла, — так будет лучше для нас обоих.

Он вновь почувствовал всё её тело, аромат её дыхания и, ответив на поцелуй, ощутил необычный прилив сил и второй раз за эту ночь взял реванш у своей двадцатилетней праведной жизни в Америке.

На следующий день во время завтрака Мария, работавшая всю предыдущую неделю в комиссии по выработке законов, сказала, что, несмотря на все её протесты, восемь штатов внесут предложение изменить правила и разрешить в первом же туре голосовать «по совести» в надежде, что съезд номинирует Теда Круза. Миннесота вынуждена будет к ним присоединиться, потому что на праймериз штата победил Круз. Руководитель делегации, Роберт Макферан, был явно недоволен. Он напомнил, что в прошлом, когда наш штат шёл против течения, партия не давала ему денег на местные выборы. Теперь вероятность победы Круза минимальна, а шанс нажить неприятности велик и лучше было бы сидеть тихо.

Тед Круз
Тед Круз

Игорь подумал, что правильно поступил, взяв самоотвод, когда ему предложили войти в эту комиссию. В политических играх он был неискушён, тайн Мадридского двора не знал и мог бы попасть в очень неприятное положение. Из брифинга и краткого обмена мнениями, последовавшего за ним, он понял лишь, что комиссия подаст организаторам Конвенции заявку на изменение правил.

После завтрака автобус доставил их к первой зоне секьюрити. Ко всеобщему удивлению никаких демонстраций не было. После предъявления беджиков делегаты по специальному тротуару, огороженному высоким забором из металлической сетки, подошли к границе второй зоны. Там очередь разбилась на десяток маленьких очередей, которые вели в палатки с кондиционером, где все должны были пройти такую же проверку, как в аэропортах. Только после неё их пропустили к Арене.

Арена представляла собой крытый стадион, на котором вместо хоккейного поля был партер с местами для делегатов, в центре — сцена, а над ней и сбоку экраны разной величины.

Во втором ярусе находились места дублёров, в третьем — гостей. Делегаты имели право пройти на все ярусы, дублёры только на второй и третий, а гости -только к себе, на галёрку. В общем, всё расписано, как в ортодоксальной синагоге, с той только разницей, что здесь при входе в каждый сектор контролёры внимательно проверяли беджик, на котором было указано место.

В начале заседания группа ветеранов внесла Американский флаг, затем все произнесли клятву верности, а потом хор исполнил гимн Америки. Благословил съезд раввин Ари Волф.

После этого ведущий объявил, что в президиум поступила заявка от девяти штатов, требующая изменить правила и разрешить всем делегатам в первом же туре голосовать «по совести». Он предложил тем, кто «за» новые правила сказать ДА, кто против — НЕТ. И те и другие так громко прокричали своё мнение, что Игорь не мог понять, кого больше, а ведущий, стукнув молотком по подиуму, объявил, что большинство против.

Тут же поднялся невообразимый шум, свист и топанье. Игорь наблюдал всё это впервые, и у него мелькнула мысль, что недаром в Английском парламенте противоборствующие партии сидели по разные стороны прохода, который был сделан гораздо шире, чем длина пики рыцарей. Таким образом, в старые добрые времена избегали ненужного кровопролития. Отголоски этого правила сохранились и по сей день: на заседания запрещалось приносить острые и тяжёлые предметы, появляться с большими сумками, кинокамерами, фотоаппаратами и штативами для селфи.

Недовольство в начале Конвенции — дело обычное. Всегда есть люди, мнение которых не совпадает с мнением большинства. В Кливленде таковыми были представители девяти штатов, которые хотели изменить правила. К ним присоединились и другие крикуны. Ведущий не смог их успокоить и ушёл с трибуны. В зале появились сторонники Трампа и стали обрабатывать его противников. Через полчаса некоторые изменили свою позицию. Затем вновь вышел ведущий, сказал, что многие делегаты передумали, и снова предложил голосовать, потом ударом молотка возвестил, что старые правила остались в силе, решение окончательное, обжалованию не подлежит и голосовать придётся не по совести, а по закону и тут же объявил перерыв до вечера.

Игорь пошёл на второй ярус, но Катлин там не было. В этот момент его мобильный заиграл отрывок из «Кармен». Он достал телефон и увидел послание от Катлин:

— Не звони мне, я у родственников. Встретимся вечером.

В его распоряжении оказалось несколько часов — вполне достаточно, чтобы погулять по центру города, но ходить одному было скучно, и он подумал, что, скорее всего, у Катлин никаких родственников нет. Она боялась, что их увидят и не хотела неприятностей. Он и сам их не хотел, но он женат уже столько лет, что не опасался ссор на почве ревности, а она — молодая женщина, замужем за президентом крупной международной компании. Даже если она и не пылает страстью к супругу, быть его женой наверняка очень удобно.

***

Ноткин ожидал увидеть на улице протестующих, но ему повстречался лишь проповедник, который призывал всех покаяться и с надеждой смотрел на каждого прохожего. Игорь замедлил шаг. На секунду у него возникла мысль рассказать о своём прелюбодеянии священнику и, дав ему несколько долларов, приобрести индульгенцию ещё на три ночи, но встретившись с ним взглядом, он решил не богохульствовать.

Если уж станет совсем тоскливо, он затеет разговор с другими делегатами. Ведь все они мыслят, как он. Даже если они голосовали за Теда Круза, свистели и топали, не желая номинировать Трампа, всё равно серьёзных разногласий с ними у него не будет. А ведь среди них есть самые разные люди: фермеры и бизнесмены, партийные боссы и голубые воротнички, миллионеры и те, кто живёт от зарплаты до зарплаты. Многие никогда больше друг друга не увидят, но всех объединяет главное — образ мыслей.

Район, прилегающий к Арене, стал центром культурной жизни города. Его патрулировали полицейские. Они ходили группами по несколько человек и были такого роста и сложения, что невольно вызывали уважение к закону. На каждом шагу встречались люди в масках всех известных политических деятелей и с плакатами, которые этих деятелей восхваляли, осуждали, проклинали и прославляли. Игорь фотографировал всё сколько-нибудь интересное. Плакатоносители с удовольствием ему позировали, а потом, услышав его акцент, начинали расспрашивать. Завязывались минутные, ни к чему не обязывающие знакомства, которые только подтверждали его чувство — это его люди.

На улице находились большие брезентовые палатки-шатры крупных новостных агентств. Ноткин остановился около шатра CNN. Внутри, за столом несколько человек оживлённо беседовали, но из-за шума слов разобрать было нельзя. Рядом стоял оператор и переводил камеру с одного участника дискуссии на другого. Метрах в двух от отсутствующей стены палатки была протянута широкая жёлтая лента, обозначавшая границу, которую зрители не имели права пересекать. Около неё толпились люди, стремящиеся попасть в кадр. Среди них был парень с плакатом: «Не верьте либерастам». Он то и дело перебегал с место на место, иногда кидая быстрый взгляд вбок, на своего приятеля, который делал ему какие-то знаки. Продолжалось это минут пять, после чего парень с плакатом остановился. Игорь спросил, почему он бегает.

— Оператор пытается направить камеру так, чтобы мой плакат не попал в кадр, — ответил молодой человек, — но он ничего не может сделать. Мы всё утро тренировались, — парень указал на своего друга, — видите, он на i-phone смотрит прямой репортаж и показывает мне, правильно ли я держу плакат.

— Но оператор может повернуться к тебе спиной, — сказал Игорь.

—Тогда на заднем фоне будет брезентовая стена шатра, а они хотят показать, что народ их любит, они же дерьмократы. Вот я им и показываю, что демос о них думает.

— Чего ты добиваешься?

— Ничего, я делаю это для себя. Пусть видят, что не все оболванены их пропагандой.

— Не любишь ты их, — констатировал Игорь.

— А за что их любить. Они бездельников и головорезов считают несправедливо обиженными, а Трампа называют фашистом. Если завтра Трамп скажет, что надо высадить деревья по краям дороги, то они обвинят его в желании скрыть от водителей, что происходит на тротуаре. С их точки зрения все его действия преступны.

В этот момент парень с айфона подал знак и собеседник Игоря, взяв плакат, опять начал бегать, стараясь попасть в кадр, а Ноткин подумал, что Америка сильно изменилась с тех пор, как он сюда приехал. Раньше компроматом на государственного чиновника считалось то, что няньке, сидевшей с его ребёнком, чиновник платил наличные и, тем самым, уклонялся от налогов. Такого нарушителя не допускали даже до серьёзной правительственной должности, а теперь Хилари рвётся в президенты, несмотря на то, что её деятельность расследует ФБР.

Продолжение

Примечания

(3) Осёл — символ демократической партии, слон — республиканской.

(4) Эта речь записана на youtube.

(5) Такова жизнь (фр).

(6) Mistake on the lake.

(7) roll call vote.

(8) Quicken Loans Arena, Место, где проходила Конвенция.

Print Friendly, PDF & Email

6 комментариев к «Владимир Владмели: Делегат. Продолжение»

  1. Ни вверх не глядя, ни вперед,
    Сижу с друзьями-разгильдяями..
    И наплевать нам, чья берет
    В борьбе мерзавцев с негодяями.
    И. Губерман
    Товарищи!
    Если вы меня выберете, то окажете неоценимую услугу Миннесотской делегации, потому что я — представитель сразу нескольких меньшинств. Я говорю с тяжёлым русским акцентом, я — конвертировавшийся демократ, а при всём этом ещё и еврей.
    Голосуйте за меня, и я оправдаю ваше доверие!
    — Если это не плод моей фантазии, — подумал Игорь, — то республиканцы правильно делают. В той атмосфере, которая теперь царит в стране, всё может быть…
    Если это всё не плод моей фантазии – голосую за Владимира Владмели, несмотря на Губермана Игоря и пр.

    1. Спасибо за поддержку, если бы вы были на Конвенции и проголосовали за меня — оказались бы в числе 99%…

  2. Уинстон Черчилль сказал, что идеальных обществ нет, но капитализм — это неравное распределение блаженства, а социализм — равное распределение убожества.
    ==
    Да. А потом добавил — «… неравное …». Это он про убожество …

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *