Леонид Лазарь: Пуля на излете. Продолжение

 119 total views (from 2022/01/01),  1 views today

«Я ему — ты работать собираешься, а он мне Махатму Ганди цитирует, а в начале какие фантазии строил, я — говорит, — журнал буду издавать, а ты у меня будешь генеральным директором, поступления от реализации и реклама большие деньги принесут — надо вести учёт…»

Пуля на излете

Леонид Лазарь

Продолжение. Начало

Часть V

— Скоре — Миша встретил Матвея Иосифовича у входа в офис, — босс не любит когда опаздывают, полюбуешься видом из панорамных окон его офиса…

— Ты часто туда ходишь?

— Что ты — замахал руками Миша, — кабинет начальника, это как общественный туалет, туда ходят только по крайней нужде.

— Здравствуйте г-н Агроскин — президент компании кивком пригласил Матвея Мосифовича садиться.

­— Заказчик доволен вашим проектом, теперь надо воплотить его в жизнь, мы очень на вас надеемся, все необходимые документы уже подготовлены.

— Сейчас вас ждут в Нuman resources department (управлении кадров) для ознакомления и подписания документов.

***

— Присаживайтесь г-н Агроскин, вот взгляните, это временное соглашение, вам необходимо ознакомиться и подписать его: здесь, здесь, здесь и вот тут, на каждой странице, пожалуйста, оставьте свои инициалы.

— Сообщите нам даты, мы закажем вам авиабилеты и зарезервируем номер в припортовом мотеле.

— От аэропорта ходит автобус, или возьмите такси, мы оплачиваем подобные расходы…

***

— Смотри внимательно, обувь я кладу на дно, черные — под темные брюки, коричневые — под бежевые, понятно?

— Конечно, чего тут не понять — не отрываясь от монитора Матвей Иосифович кивал головой.

— Смотри — здесь носки, бритвенный прибор, крем, паста, зубная щетка и одноразовые салфетки.

— В эти пакеты, будешь складывать несвежее бельё, сюда — носки.

— Здесь лекарства: эти от изжоги, эти от давления, эти — смотри сюда, — на всякий случай, от желудка…

— Это «календула», ее я кладу отдельно, ты помнишь от чего она?

— Конечно помню!

— Ну от чего?

— Эээээ… — усвоивший некоторые хитрости совместного проживания, Матвей Иосифович быстро набрал «календула» в поисковике, — очень даже хорошо помню: применяется при маточных кровотечениях, справляется с молочницей, избавляет от прыщей и выделения кожного сала…

— Чего!!! Я же тебе десять раз говорила — горло полоскать!

— Я и говорю — полоскать…

— Вот, смотри, кладу в карман пиджака инструкцию, там я тебе всё ясно и подробно написала.

— Понятно?

— Конечно понятно, последний раз, меня так собирала мама в пионерский лагерь, полвека назад…

***

Дверной звонок прервал задушевную, под кофе с «GRAND MARNIER», беседу лучших подруг.

— Привет девушки, я прямо с экзамена.

— И как!?!

— Как всегда — отлично!

— Умница моя! Садись Аллочка, сейчас сварю для тебя кофе.

— Мама! Я на минутку, Алекс в машине ждет…

— Присядь отличница, присядь и послушай — придвинула рюмку Лилька, — как легко можно бабам засрать мозги…

— Это вы про своего шлимазла, что ли?

— А про кого же еще?

— Художник от слова «худо», ладно бы только художник, так ведь ещё и поэт:

…Твой взгляд как океан,

Хочу тонуть — не нужно мне спасенье,

Тебя увижу и как будто пьян,

Тебе на радость и себе на удивленье…

— Насморкал таких соплей целую книжку — издавать никто не хочет.

— За свой счет печатать — денег нет, ладно — думаю, — сделаю ему подарок на День рождения, договорилась с типографией — её хозяин у нас кондоминимум оформлял, — оплатила 200 штук.

— И что вы думаете — устроил скандал!

— Почему — говорит, — на серой бумаге и в мягкой обложке, почему только 200 экземпляров, неужели непонятно, что магазины с руками оторовут?

— А может быть и правда оторвут?, — Роза Львовна поставила на стол сливовый пирог.

— Уже оторвали, шесть штук, и штук десять он кому-то раздарил с автографами, остальные в гараже, вместе с его мазнёй, до вчерашнего дня так и валялись.

— На три работы его устраивала, больше недели нигде не продержался.

— Говорю — работай со мной, всему научу, начнешь разбираться в недвижимости, может свою контору откроем…

— Он — да ты с ума сошла, кто-нибудь из знакомых еще увидит…

— Воду в туалете за собой не спустит, грязные носки под всеми диванами, душ принял — всё вокруг мокрое и полотенце на полу.

— Не дашь ему утром чистую рубашку, рожу начинает кривить.

— Один раз сказала — сам возьми из шкафа, все вывалил на пол и довольный сел за компьютер.

— Целыми днями по клавишам стучит, поэмы шпарит и мою серость критикует.

— Пора — говорит, — уже начнать отличать пастель от акрила и дактиль от амфибрахия.

— Я ему — говорю, — а может Амфибрахий, пора начинать за собой постель убрать и посуду мыть?

— Действительность — говорит, — низка, бездуховна и пронизана духом мещанства, а художник — говорит, — не может жить без игры воображения, способной увести его от этой тусклой повседневности.

— Я спрашиваю — а физическая работа не сможет увести художника от тусклой повседневности, вон — говорю, — в мебельный трубуются грузчики…

— Обиделся, поехал к маме.

— Мама звонит: вы должны его понять, эстету трудно ютиться в рамках обыденности…

— В чем проблема — говорю, — забирайте своего эстета из этой тусклой повседневности, вместе с его пастелями, амфибрахиями и грязными носками…

— Творческий человек острее чем остальные чувствует разница между реальной действительностью и мечтой — Роза Львовна принесла свежий кофе, — в душе художника чувства составляют куда более глубокий пласт, чем разум…

— Очень глубокий, я ему — ты работать собираешься, а он мне Махатму Ганди цитирует, а в начале какие фантазии строил, я — говорит, — журнал буду издавать, а ты у меня будешь генеральным директором, поступления от реализации и реклама большие деньги принесут — надо вести учёт, потом, — говорит, — живопись надо по галереям развезти, вон — говорит, — недавно Уорхола за 10 миллионов продали, вообщем — говорит, — бросай работу, хватит тебе по чужим квартирам бегать!

— Ладно, издали первый номер, половина его стихи, другая — стихи и проза его приятелей, на обложке, как и положено литературному журналу реклама офиса по ногам докторов Мальцева и Штукмана.

— Развезли по русским магазинам, через месяц прихожу в один — журналов нет, я обрадывалась, спрашиваю продавца — может ещё довести?

— Пока — говорит, — не надо, вон они все лежат…

— Где — спрашиваю, — что-то не вижу?

— Вон — говорит, — около двери, между черствым хлебом и мусорной урной…

— На этом наша издательская деятельность кончилась, хорошо у меня ума хватило с работы не уходить!

— Бабы-дуры любят ушами, помню, говорит: я когда первый раз вас увидел, не мог сдвинуться с места!

— Так бывает — Роза Львовна разлила остатки ликера по рюмкам, такую безумную любовь французы называют «coup de foudre» — удар грома.

— Это еще не удар, удар дальше будет: значит, бегу я вчера мимо «Волны», один дом показывала, и на показ другого опаздываю.

— Голодная как собака, купила в палатке хот-дог, бегу и жую на ходу.

— Вдруг вижу — ба, какие люди!

— Сидит красавчик на веранде, грудь колесом, и с ним какая-то лахудра в балахоне, голова — куриная жопка, но губы рабочие!

— И тут я вспоминаю, как вчера он мне говорит: дорогая, мне очень нужны двести долларов на подрамники, я — говорит, — их куплю и поеду к приятелю в мастерскую их натягивать, так что приеду поздно.

— Подхожу ближе, лахудра ему что-то щебечет и икру на хлеб намазывает, серьёзно так намазывает, не экономит…

— У меня аж хот-дог поперек горла встал, так вот — думаю, — сучок, чего ты натягивать у приятеля в мастерской собрался, я тут сосиску холодную жую, а вы на мои бабки по буфету гуляете !

— Гляжу, на столе полный натюрморт: дичь, цветы, шампанское — всё как положено у эстетов, а на тарелочке, сбоку, счет лежит — 170 баксов, а на нём мои две сотни, видимо ждут официанта, рассчитаться.

— Меня увидел — аж жалко его стало, шейку втянул, дрожит весь, я — говорит здесь по делу, познакомься пожалуйста, это предствитель Свами Прабхупады, ачарьи-основателя Международного общества сознания Кришны.

— Она мне: очень приятно, и головой трясёт: маха-мантру Харе Кришна…

— Я ей — маха-маха, — а сама две сотни с тарелочки в карман, и говорю этой харе: ему деньги на завтраки дают, а не для того чтобы он по ресторанам всяких прошмандовок водил.

— Она — мы члены поэтического сообщества «Муза», а вы, прочстите, кто?

— А я — говорю, — этого члена — мама, и к нему поворачиваюсь, если — говорю, — сынок, до шести не заберешь всё свое барахло, — а время уже пятый час, — в 6-15 всё будет на помойке, и пошла к выходу.

— Прохожу мимо бармена, здоровый такой хохол — и говорю ему: будьте внимательны, вот эти махи платить не собираются…

— Он рукава закатал: Хто, хто?, від нас ще ніхто не втік (кто, кто?, от нас еще никто не сбежал).

— Приехала домой, все его барахло собрала и перед гаражом свалила.

— Часов в семь слышу, приехал, забрал.

— Может это и к лучшему — Роза Львовна наполнила рюмки, — не расстраивайся дорогая…

— О чем ты говоришь, козел с возу — кобыле легче!

— Как я тебя, дорогая, хорошо понимаю — Роза Львовна обняла подругу, у женщин преобладают эмоции, а у мужчин — рационализм, а ведь иногда так хочется общения, а тут слова не вытянешь, три месяца дома не был, а позвонил всего пять раз…

— Роза! Да все они одинаковые, небось завел там себе какой-нибудь дженерик, одинокие бабы, среднего и старше возраста особенно, они как клещи, вцепятся — не оторвешь!

— Ну вот, слушайте дальше, навела я порядок в доме, налила себе пятьдесят грамм, достала огурчик, прилегла на диван и включила телевизор, а там фильм про Аляску показывают: река, бурная такая, отметавшую икру, обессилившую рыбу несёт по течению, несёт и бьет о камни, несёт и бьет…

— Она или сразу погибает, или ею обедают, пришедшие к реке поднакопить на зиму жир, наглые медведи.

— Так вот, умная мысль в мою голову пришла, что бывает не часто: мы и есть, эти, отметавшие икру, никому ненужные рыбы, а мужики — наглые медведи: днем жрут, ночью по-быстрому сделают свои дела, и к стенке, храпеть.

— Поражаюсь я вам — встала из-за стола Алла, — взрослые тетки, а как малые дети, одна со своей тусклой повседневностью, вторая — с безумной любовью под удары грома…

— Всё гораздо проще: во время полового акта в человеческом организме выделяется гормон — «эндорфин», который благоприятно влияет на настроение человека, поэтому, после достижения оргазма, мужчины моментально теряют эротический интерес, кроме этого — поступающие в их мозг химические вещества, особенно «пролактин», вызывают сильную усталость, поэтому они и наровят скорее повернуться на другой бок…

— Что ты несешь, что ты несешь! — замахала руками Роза Львовна.

— Всё! Алла встала из-за стола, — ну вас, я побежала…

— Вот так всегда, забежит на минутку и потом неделями не появляется…

— Сколько раз тебе говорить, не до нас им, у них своя жизнь, а у нас своя, рыбья…

— Пожалуйста, не выдумывай, лучше будем, как ты раньше говорила — пулями…

— Будем, — подняла рюмку Лилька, — только я, это пуля, которой Господь промахнулся.

— У тебя там что-нибудь ещё осталось?

— «Cointreau», тот, что ты в прошлый раз принесла…

— Наливай!

 ***

— Что так долго — Алекс завел двигатель.

— Проводила разъяснительную работу среди населения, пьют с подругой ликер и жалуются на судьбу, мы — говорят, пули на излете и отнерестившиеся рыбы…

— А ведь они в чём-то правы

— Что ты имеешь в виду?

— «Spent» в английском языке имеет второе значение — «отметавшая молоки рыба».

— Знаешь, иногда мне кажется, что я такая же рыба, только ещё не отметавшая молоки…

— Опять! Я же тебе сказал, ещё не время, надо сначала на ноги встать…

***

С самого утра Розе Львовне хотелось с кем-нибудь поругаться.

Вчерашние «рыбы с Аляски», не давали покоя: это же надо, за два с половиной месяца позвонил только пять раз, и все пять — одно и тоже: все нормально, одеваю, меняю, принимаю…

Сама звонишь, тоже, лишнего слова не вытянешь: да-нет, был-не был…

И никогда не спросит: чем занималась, где была, кого видела, кто звонил, что говорил?

Неужели так трудно постараться понять близкого тебе человека, показать что тебе интересно то, что с ним происходит?

Матвей Иосифович должен был прилететь только в полдень, но у Розы Львовны уже давно всё было готово.

Ещё накануне она купила всё необходимое, всё самое свежее, самое вкусное.

Замесив тесто под пирожи и поставив на огонь цыпленка, она продолжила искать повод.

Ну как можно не понимать, положение изменилось, теперь твоя жизнь имеет много составляющих, да — все люди разные, да — мужское общение отличается от женского, но надо учиться умению чувствовать… — всё больше, и больше заводила себя Роза Львовна.

А может и правда нашел там себе какую-нибудь…

От этой мысли темнело в глазах и подкашивались ноги.

Ну погоди, приедешь — поговорим!

***

— Когда-то ты был куда разговорчивей, по ресторанам, театрам меня водил…

— Это когда, по каким?

— А корейская кухня, а «Смерть Дидоны», бойкий был, когда сиденье от унитаза пришел менять: Роза Львовна, Роза Львовна, встаньте, пожалуйста, вот так и прижмите плитку двумя руками, а сам между мной и плиткой всё ёлозил, ёлозил …

— Не выдумывай…

— А сейчас уткнешься в свой компьютер и ничего не замечаешь, три месяца отсутствовал, неужели не было времени позвонить?

— Я же звонил…

— Пять раз?

— Но я же работал!

— 24 часа в сутки?

— Ну нет, конечно, но работы было очень много, все оборудование за это время отладили.

— Отладить железки куда проще чем наладить отношения…

— Работал без выходных, но получилось очень хорошо, думаю заказчики будут довольны…

— Они может быть и довольны, а довольны ли близкие тебе люди, тебя не волнует…

— Хороший проект получился…

— И чем же он был лучше других?

— Может быть другие были дороже, может быть те, кто их делал, недостаточно хорошо разобрались в специфике этого проекта, ведь на каждой рабочей площадке свои сложности, требующие индивидуального решения, поэтому необходимы технологии принимающие во внимание специфику каждой площадки…., скажи пожалуйста, тебе это действительно интересно?

— Как же, ведь ты уверен, что я ничего не соображаю…

— Не говори ерунды, вот смотри — Матвей Иосифович развернул рулон с чертежами, — грузы, которые поступают в пакетированном виде на поддонах выгружают с помощью электропогрузчика, автопогрузчики с боковым расположением вил оборудованы фронтальным или боковым захватом, но, когда площади ограничены, они становятся неэффективными…

— Почему?

— Они, например, не могут двигаться боком

— А задом?

— Могут, но для этого им надо выехать передом и снова въехать задом, а это отнимает время, и для этого надо много места, я предложил поставить «шведские» колеса…

— Тааак, в Америке, значит, тебе колёс мало, в Швецию собрался, интересно с кем?

— Какая Швеция, они и здесь есть, их в Швеции придумали, это роликонесущее колеса, позволяющее транспорту двигаться в любом направлении, поставили и теперь они могут ездить во всем направлениям, и даже по диагонали.

— Как?

— Путём изменения направления вращения роликов на отдельных колёсах или задействуя все колёса сразу, можно заставить любую машину, оснащённую такими колёсами, двигаться в любом направлении, я целый месяц этим занимался…

Поругаться никак не получалось, но Роза Львовна была не из тех, кто привык отступать.

— Это что за картинки?

— Это машины для погрузочно-разгрузочных работ: это гусеничные, это — колесные…

— Этого я узнала, это козловой кран!

— Нет, это консольный.

— Я же помню, раньше ты говорил что это козловой!

— Нет, козловой — вот этот, на жестких опорах, которые передвигаются по рельсовому пути.

— Так всегда, что не скажу — всё не так!

— Ну зачем ты…

— Это что за труба?

— Это хобот с механизмом телескопирования.

— Ты его тоже переделал?

— Чуть изменил угол наклона.

— Он что, теперь будет лучше наклоняться?

— На этой рабочей площадке — да.

— А на другой?

— Угол надо будет снова менять

— Кто же будет его менять, если ты там уже не будешь работать, или ты мечтаешь снова туда смотаться?

— Зачем, любой сможет поменять.

— Любой понимает, что кроме как менять углы наклона есть ещё что-то важное…

— И я понимаю, но ты же видишь…

— Что здесь написано?

— Здесь написано — free into wagon.

— Я вижу что вагон, что это значит?

— Это значит франко вагон с погрузкой.

— И сколько можно погружать?

— Масса транспортного пакета должна быть такой, чтобы нагрузка на пол вагона от колес погрузчика с пакетом не превышала установленную наибольшую статическую нагрузку…

— Нагрузку на пол вагона ты изучил хорошо, а вот нагрузку на нервы…

— Смотри, статическая нагрузка…

— Что значит customs of port?

— Обычаи порта

— Что, в каждом порту свои обычаи?

— Скорее, свои особенности.

— Конечно, разобраться в особенностях портов куда легче, чем понимать и разбираться в особенностях окружающих тебя людей…  — Работы было очень много…

— Где ты жил?

— В мотеле

— В каком номере?

— В одноместном.

— Сколько там было кроватей?

— Одна

— Тебе хватало?

— Конечно!

— Где ты ел?

— Там рядом был фуд-корт, можно было выбирать, а в последний день, они устроили прощальный обед в ресторане.

— В каком?

— Даже не знаю, обычный такой, с официантами, вот фотографии.

— Это что девица рядом с тобой?

— Это их сотрудница, очень милая женщина…

— Ну это понятно, по губам видно, что ее страсть — козловые краны!

— Ну зачем ты так…

— А это кто такая?

— Очень толковая специалист по коннекторам, её приспособления для обжатия кабеля очень помогли ускорить монтаж…

— Какого обжатия?

— Если плохо обжать конец, то он может выскочить….

— Твой, я надеюсь, не выскочил?

Матвея Иосифовича спас засвистевший на кухне чайник.

Поругаться всегда успеется, решила взять перерыв Роза Львовна.

Она заварила свежий чай и решила сперва разобрать чемодан.

Сверху лежали обе пары обуви, в одном ботинке лежала паста и щетка, в другом — станок и крем для бритья, в третьем — плохо закрытый лосьён, в четвертом один носок и её промокшая инструкция.

Под обувью — мешок, в котором было напихано всё остальное.

Было понятно, что кроме джинсов и трех рубашек Матвей Иосифович ничего не надевал.

Вот и повод, подумала Роза Львовна, вытаскивая из чемодана мешок.

И тут, на дне, она увидела, здорово примятые пурпурные розы.

— Это для кого?

— Извини, я совсем забыл — конечно для тебя!

— Разве можно было их держать в чемодане?

— А где? Не мог же я всю дорогу держать из в руках!

— Спасибо, очень красивые, но почему тридцать две, считается, что чётное количество цветов приносят несчастья.

— Одна сломалась и теперь мы имеем тридцать две и еще одну, самую прекрасную розу на свете — обнял супругу Матвей Иосифович.

— Интересно, кто это тебя научил говорить комплименты: любительница козловых кранов или эта, обжимальщица?

— Что с тобой сегодня?

— Ладно, иди мой руки.

В тот вечер, поругаться у Розы Львовны так и не получилось.

Да ей и самой что-то расхотелось.

***

— Не знаю, что со мной вчера было, я часто говорю дочери: причина наших с тобой неприятностей — наш собственный язык, а сама целый вечер говорила какие-то глупости…

— Не переживай, я толстокожий, и потом, это давно известно — чем прекраснее роза, тем острее у нее шипы, вот закончу дела и обязательно сходим с тобой в ресторан, и в театр, а когда будет отпуск, обещаю — поедем в Париж, ты ведь об этом мечтала?

— Откуда ты знаешь?

— Так я тебе и сказал, а сейчас, извини — Матвей Иосифович сел за компьютер, — через три дня я должен быть в Балтиморе, надо успеть еще кое-что посмотреть…

Oкончание
Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *