Александр Локшин: Два рассказа

 114 total views (from 2022/01/01),  1 views today

А вокруг непонятная какая-то новая природа. Деревья невиданной высоты и толщины и вообще все какое-то необычное. И сумерки быстро сгущаются… Естественно, захотелось Семену к своим новым собратьям. Должны же они тут тоже где-то обретаться.

Два рассказа

Александр Локшин

 Александр Локшин Смерть енота

В давние времена, когда случилась эта история, сверхчувствительность не считалась чем-то почетным и из ряда вон выдающимся. Скорее, наоборот, повышенную свою чувствительность приходилось человеку скрывать, чтобы окружающие не начали его стыдить и насмехаться над ним.

И вот Семен Петрович Недолюбов был, к своему несчастью, такой сверхчувствительной личностью.

Бывало, кто-нибудь в проектном бюро чихнет, а Семен Петрович уже тут как тут:

— Будьте здоровы!

А если тот, не дай Бог, еще раз чихнет, так этот Семен опять свою шарманку заводит:

— Будьте, мол, здоровы!

Короче, естественно, этого Семена все ненавидели.

А еще, надо сказать, помимо своей неприятной такой и не нашей, по существу, деликатности, был он не в меру мнителен.

— Вдруг, — говорил он своей супруге Раисе, — какой-нибудь нарушитель или преступник окажется внешне похож на меня. Его, допустим, ищут и никак не могут найти, а тут я вместо него на дороге попадаюсь… Вот как после этого на улицу вообще выходить!

Сказал такое Семен Петрович своей законной супруге, чем немало ее повеселил.

И ведь как в воду глядел.

Стоял он после этого как-то раз в неудачном, не совсем положенном месте, где иностранцы разные ошиваются. И к нему, естественно, подходит человек с повязкой или даже без повязки и спрашивает:

— Не покажете ли, гражданин хороший, свои, так сказать, документики? На предмет изучения вашей личности…

И тут этот Семен в обморок прямо — хлоп.

Естественно, уполномоченный гражданин думает, что обезвредил опасную сволочь и вызывает подмогу. Остальное можете сами себе представить и додумать.

И вот, живет себе дальше этот Семен и думает:

“Ну почему, с какой целью я родился хотя и свободным, но чересчур чувствительным человеком! Почему я, например, не енот? Вот жил бы я себе припеваючи там, где все эти еноты водятся. И горя бы не знал.”

Вот какая, в сущности, нехорошая мысль закралась в голову Семен Петровича. Как будто не знал он, что у нас тут еноты эти самые не наблюдаются, а водятся они — сами знаете, где.

И только успел он эту самую мысль подумать, как чувствует: руки и ноги его покрылись шерстью, сзади из-под пиджака стремится наружу хвост.

Стал Семен Петрович тогда на четвереньки, освободился от ненужной одежды и видит — да, он теперь самый настоящий енот.

А вокруг непонятная какая-то новая природа. Деревья невиданной высоты и толщины и вообще все какое-то необычное. И сумерки быстро сгущаются…

Естественно, захотелось Семену к своим новым собратьям. Должны же они, раз уж так все получилось, тут тоже где-то обретаться.

— Эх, — думал Семен, пробираясь в полумраке среди высоких колючих трав, — заведу себе новую пушистую жену. Деток вместе с ней заведем, тоже пушистых. А Раиска — что? Она и без меня не пропадет. Найдет себе какого-нибудь безволосого…

Так думал Семен, подныривая под широкие листья неизвестных растений, внюхиваясь в необычные ночные цветы и совсем забыв об осторожности.

И вдруг, представьте себе, прямо в густом лесу, видит Семен, что перед ним — широкое шоссе, а по краям его высокие столбы с фонарями, для освещения в ночное время. И только ступил он своими чудесными мягкими лапами на еще не остывший асфальт, как вдруг из-за поворота бросилось на него, ослепляя глазищами и громко урча, невиданное животное.

Мгновенно отреагировал Семен на смертельную опасность; сверхчувствительность, как выяснилось, не покинула его. Он быстро вскарабкался на гладкий фонарный столб и прижался к нему, стараясь слиться своей коричневатой шкуркой с серым бетоном.

Чудище промчалось мимо, не заметив Семена. И все же, спускаться вниз было смертельно опасно… Нужно ли объяснять, почему?

Злые языки утверждают, что Семен умер от разрыва сердца, когда утром пожарная команда попыталась снять его со столба.

А жена его, Раиса, говорят, жива до сих пор, снова замуж не вышла и даже получает за пропавшего мужа пенсию. Так и не догадалась эта недалекая женщина, что нельзя было насмехаться над сверхчувствительным человеком.

На даче

— В ранней молодости, — сказал захмелевший Молчунов, — я оказался невольным свидетелем супружеской измены…

— Эка невидаль, — перебил его Хрипунов.

— Видишь ли, я был почти ребенок, притом из благополучной семьи…

— Ну-ну, — хмыкнул Хрипунов, — а сам-то ты что, никогда не это самое? А? Признавайся!

— Да, кажется, было что-то такое, — неохотно признался Молчунов. — Но это не имеет значения. Вот я сказал тебе про свое детское впечатление. Понимаешь, возвращается этот муж, а я ничего не могу ему даже намекнуть.

— И ты что — не утерпел и все-таки ляпнул? Ой, не могу!

— Да помолчи ты. Не ляпнул я. И не в этом даже дело.

— А в чем тогда, — удивился Хрипунов, отпив из стакана.

— А в том, что и не нужно было говорить. Вот одновременно — и невозможно сказать, и не нужно говорить…

— ?

— Не понимаешь, что я имею в виду? Ведь обычно жизнь как устроена: если невозможно, то, наоборот, до зарезу нужно…

— Ну, тогда ладно, — согласился Хрипунов, допил зеленую жидкость прямо из горла и бросил бутыль в кусты. — Но мне, например, если что-нибудь невозможно, то оно сразу же делается и не нужно.

— Везет тебе, — с грустью произнес Молчунов. — Я вот не такой, как ты. Мне вот, если что-то нужно сделать или сказать, но почему-то невозможно… мне от этого прямо дурно становится и жить не хочется!

— Ой, жить ему не хочется, — засмеялся Хрипунов, — ну, совсем-совсем не хочется! Держите его семеро!

— Конечно, — обиделся Молчунов, — тебе всегда хочется жить. А мне вот — не всегда!

— Врешь!

— Ты не понимаешь, я должен одному человеку кое-что объяснить, но не могу, потому что это невозможно сделать! Поскольку этот человек…

— Глупости какие, — возмутился Хрипунов, — все можно сказать, если с умом.

— Не все, — сказал Молчунов и написал два слова тощим пальцем на поверхности стола, а потом тщательно протер это место салфеткой.

Хмель у обоих как рукой сняло.

— Вот так номер, — мрачно прошептал Хрипунов и что-то написал жирным пальцем на столе, а потом стер.

Молчунов побледнел, его стало знобить невзирая на жару.

— Нет, ты не понимаешь, я должен. А то я себя уважать не буду.

— Почему не будешь? Зачем лезешь не в свое дело?

— Нет, я должен…

— Что ты заладил, как ребенок, одно и то же. Ничего ты не должен. Наплюй.

— Я не смогу…

— Да все ты сможешь. Не лезь, только хуже сделаешь.

Воцарилось молчание, прерываемое лаем соседских псов.

— Кажется, я придумал, — сказал Хрипунов, — все должно получиться. И тебе сразу полегчает. Ты напиши короткий рассказец, только все переиначь, чтоб никто не догадался, в чем дело.

— Никто, кроме…?

— Нет, чтоб вообще никто, — сказал Хрипунов. — А то мало ли, что. Неприятности всякие. Зачем это тебе.

— Попробую, — пробормотал Молчунов. — Перенесу действие на Антильские острова.

Print Friendly, PDF & Email

Один комментарий к “Александр Локшин: Два рассказа

  1. — Почему так жарко? – спросил Молчунов.
    — Потому, батенька, что мы с тобой купили дачи в Гаванской губернии, — ответил Хрипунов.
    — Где это?
    — На Антильских островах, пьянь вологодская! До сих пор не понял, где мы?
    — Грубишь! – сказал Молчунов и замахнулся на друга-кабальеро бутылкой из-под рома.
    — А я знаю, почему тебя в рассказе назвали Молчунов, — сказал Хрипунов.
    — Правильно. Потому, как я видел кое-что, а не скажу!
    — Напиши на столе!
    — Не напишу.
    — Почему?
    — Я забыл испанский язык.
    — Нарисуй.
    — Я неприличные картинки не рисую.
    — Это про меня?
    — Наполовину.
    — То есть?
    — Про твою половину, Хрипунов!
    — Жена Хрипунова – вне подозрений!
    — Хорошо, я промолчу, как всегда.
    — Вот и молчи. Ладно, говори.
    — Бить не будешь?
    — Тебя – нет. А от нее оставлю ножки да рожки.
    — Она улетела в Москву – сделала тебе ножкой. А рожки оставила.
    — С кем это она, волчица подлая?
    — Бить не будешь?
    — Зачем? Лучше напишу рассказ, там и побью. Перенесу действие далеко, на Воробьевы горы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *