Михаил Хазин: В наших палестинах

 431 total views (from 2022/01/01),  4 views today

Палестина — Земля Обетованная, основное место действия Священного Писания, Торы, земля, куда Бог вывел евреев из египетского рабства.

В наших палестинах

Михаил Хазин

«Скажи мне, ветка Палестины…»
М. Ю. Лермонтов

Как-то задумался, откуда взялся речевой оборот, устойчивое словосочетание, а может быть, точней — идиоматическое выражение «в наших палестинах», «в нашей палестине»? Когда и на какой почве он возник, этот фразеологизм? Тем более, что «палестина» здесь уже с маленькой буквы, совсем своя, не заморская.

У Даля на слово Палестина находим такое толкование: в народе о наших Палестинах говорят в значении — отечество, отчизна, родина, родные, домашние места (как для евреев Иудея, Земля Ханаанская).

Значение идиомы, в общем, как бы само собой понятно: «в наших местах» — это «в нашей глубинке, сердцевине». Но все-таки почему именно «палестины»? Почему не говорят, например, «в наших египтах» или «в наших вавилонах»? В разговорной речи (еще, кажется, больше — в литературном языке) палестинская идиома прочно прижилась. То и дело встречается она и у классиков, и у современных авторов. У Тургенева («Три портрета»):

«Отец Павла Афанасьевича, узнав также о прибытии Василия, отправился в Лучиновку с намерением поздравить любезного гостя с прибытием в родные палестины».

У Салтыкова-Щедрина («Убежище Монрепо»):

«В короткий срок эта праздношатающаяся тля (кабатчики, процентщики железнодорожники, банковые дельцы… казнокрады и мироеды) успела опутать все наши палестины».

Палестина — Земля Обетованная, основное место действия Священного Писания, Торы, земля, куда Бог вывел евреев из египетского рабства.

В русском языке она стала нарицательным словом, синонимом понятий «отчизна, родина; родные, домашние места». Ее географическое имя, согласно словарям, происходит от названия племени филистимлян (по-еврейски «пилиштим»), его искажённая форма.

В фольклоре многих народов считается, что центр мира находится в Палестине, а в центре Палестины — Иерусалим, в центре Иерусалима — Храм, в центре Храма — Святая святых, а там в центре — камень перед Ковчегом Завета. С этого камня, который Бог бросил в море, будто бы и началось мироздание (отсюда еще одно выражение — «пуп Земли»). Короче говоря, Палестина — исконная страна иудеев, историческая родина евреев. Это свидетельство закреплено в самой плоти русского языка, который не зря назван не только великим и могучим, но еще и правдивым.

А термин «палестинцы, палестинский народ» появился совсем недавно, во второй половине ХХ века. Он пущен в оборот и внедрен такими деятелями науки, как корифеи советского КГБ Андропов, Примаков и обозначает арабское население современной Палестины. (Придуманный в секретных службах «палестинский народ»).

Следует подчеркнуть, что в русской истории интерес к Иерусалиму, можно сказать, многовековой. Свидетельство тому — Воскресенский Новоиерусалимский мужской монастырь Русской православной церкви в городе Истре, Московской области, основанный в 1656 году патриархом Никоном, по замыслу которого под Москвой был воссоздан комплекс святых мест. Так сказать, Иерусалим в Подмосковье.

Логика государственного мышления подсказывает. Риму, могучей империи древности, пришлось напрячь железные мускулы своих легионов, чтобы подавить восстание маленького жестоковыйного народа под руководством Бар-Кохбы. Пришлось лучшего полководца империи Юлия Севера в 132 или 133 году отозвать из Британии для усмирения так называемого мятежа Бар-Кохбы. Юлий Север сровнял с землей пятьдесят наиважнейших крепостей иудеев, 985 их славнейших поселений, более 800 тысяч иудеев были убиты в сражениях и расправах, а сколько народу погибло от голода, пожаров, эпидемий — не счесть. Иерусалим был разрушен и перепахан плугом. Цветущая Иудея почти целиком сделалась пустыней.

Тем не менее, опустошенная Земля Обетованная, как магнит, с не ослабевающей силой притяжения продолжала привлекать к себе внимание мира. Пилигримы и паломники из разных стран всеми силами души рвались к Иерусалиму. «Видение паче слуха», — повторяли многие из них. Возвратившись домой, рассказывали о своем волнующем путешествии, о радости соприкосновения с библейскими святынями на этой выжженной солнцем, не ухоженной, почти безлюдной земле. Верующие сравнивали посещение Палестины с сильнодействующим лекарством, способным помочь даже тем хворым и недужным, кому обычные снадобья уже не давали облегчения.

На протяжении двух тысячелетий верующие евреи молились изо дня в день лицом в сторону Иерусалима о возвращении из изгнания в родную страну. И сейчас в самом Израиле повторяют эту молитву.

Но каким бы жестоким, тотальным ни было изгнание, никогда не удавалось гонителям полностью очистить эту землю от евреев. Даже в самые убийственные времена в Иерусалиме и вокруг оставалась часть коренного народа, не представлявшая себе жизни вне родины и ее святынь. Они трудились, молились, защищали свою землю из поколения в поколение.

И еще одно замечание. За все известные человеческой истории века на территории нынешней Палестины не было ни одного другого государства, кроме еврейского. Никогда там не существовало ни арабского, ни мусульманского, ни какого-либо иного государства.

Убедительно свидетельствуют об этом визиты в разные эпохи известных миру людей.

Александр Македонский, полководец, не потерпевший в пекле уймы сражений ни одного поражения, во главе своей могучей армии остановился у иерусалимских ворот задолго до изгнания евреев. Великий полководец в юности был учеником и воспитанником Аристотеля, философа, который, беседуя с ним о мудрецах мира, говорил и о иудейских мыслителях, о Иерусалимском Храме.

Когда первосвященник Второго Храма узнал, что Александр с войском на подходе к городу, он облачился в свои восемь храмовых одеяний и приказал, чтобы все остальные священнослужители тоже надели священные облачения. После чего они вышли за ворота Иерусалима, чтобы встретить царя. Завидев приближающегося к нему первосвященника, Александр сошел с колесницы. Он не мог не воспользоваться возможностью задать этим старцам кое-какие вопросы из тех, что тревожат людские умы во все столетия. И приступил, не теряя времени.

Вот что спросил полководец и что ответили ему мудрецы:

Кто же мудрый на свете? — Тот, кто умеет правильно задавать вопросы и учиться у каждого, кого встретит.

Кто же сильный на свете? — Тот, кто может побороть свои слабости.

Кто же тогда герой на свете? — Герой тот, кто может превратить врага в друга своего.

Кто же тогда богат на свете? — Богат на свете тот, кто умеет радоваться тому, что имеет.

Кто же уважаем на свете? — Тот, кто уважает самого себя.

Кто же тогда счастлив на свете? — Счастлив муж, нашедший красивую жену, прекрасную в своих поступках.

Александр Македонский с уважением отнесся к старцам, к Иерусалиму, и армия великого завоевателя не причинила еврейскому государству ни малейшего ущерба.

Из другой эпохи, из средневековья свидетельство о разграбленном, опустошенном Иерусалиме находим в нетленных стихах поэта тех лет.

Средневековый еврейский поэт и философ Иегуда Галеви (родился около 1075 года — ушел из жизни в 1141— ом). Появился на свет и прожил почти весь свой век в Испании. Это была счастливая в том краю пора, которую называют золотым веком для творческих личностей из евреев. Много лет совмещал Иегуда Галеви в процветающей Кордове служение поэзии, мудрости с работой врача. Но душа его рвалась в страждущий Иерусалим. Согласно легенде, Иегуда Галеви морским и сухопутным путем добрался до Палестины, увидел разоренный, разграбленный Иерусалим и в отчаянии приник к его камням. От бесчинств крестоносцев, сарацин, тюрков населения в столице порой оставалось всего-навсего две тысячи человек. Иегуда Галеви был убит на земле отцов, воспетой им с такой трагической силой.

«Я на Западе крайнем живу, — а сердце мое на Востоке,
Тут мне лучшие яства горьки — там святой моей веры истоки.
Как исполню я здесь все заветы, обеты, зароки?
Я у мавров в плену, а Сион — под пятою Эдома жестокой!
Я всю роскошь Испании брошу, если жребий желанный, высокий
Мои очи сподобит узреть прах священных руин на Востоке!»
Перевел с иврита Дмитрий Щедровицкий

Много лет спустя другой великий полководец, сравнимый по исторической славе с Александром Македонским, тоже оказался в том краю со своим войском.

У стен осажденной палестинской крепости Акко 20-го апреля 1799-года Наполеон обнародовал воззвание (так называемую прокламацию) о создании самостоятельного еврейского государства в Палестине. Бонапарт, главнокомандующий армиями Французской Республики в Африке и Азии, обратился к горстке упрямых евреев из тех, кто оставался на своей разоренной земле и ни за что не хотел ее покинуть:

«Израильтяне! Законные наследники Палестины! Воспряньте духом, о, изгнанники! Великая Франция, не торгующая людьми и государствами, призывает вас не завоевать, но лишь вернуть свое отечество, отнятое у вас. С помощью и при поддержке Франции, вы навеки останетесь господами и защитниками своего отечества от вторжения иноземцев».

В беседе Наполеона со своим врачом Барри О’Мира (Barry O’Meara) на острове Святой Елены 10-го ноября 1816-го года, когда доктор задал уже больному императору прямой вопрос:

— Почему вы неизменно поощряете и поддерживаете евреев?

Наполеон ответил:

— Я всегда хотел видеть евреев равноправными подданным, какими являются остальные народы моей империи. Я желаю, чтобы к евреям относились как к братьям, как если бы все мы являлись частью иудаизма. Это было бы выгодно и для Франции, потому что евреи многочисленны и иммигрировали бы в нашу страну со своим богатством. Если бы не мое падение, большинство европейских евреев переселились бы во Францию, где их ждали бы свобода, равенство и братство.

Порой может показаться, что не только евреи в изгнании никогда не забывали своей родины, тянулись к ней, но сама эта многострадальная земля, опустошенная, изнемогающая в разорении и упадке, тоскует по своим детям. Волнующие картины тех мест запечатлел и оставил нам в наследие Марк Твен.

Гораздо ближе к нашему времени, чем Наполеон, Марк Твен посетил Палестину и поделился своими впечатлениями об увиденном. Вот несколько выдержек из его «Путешествия по Святой земле», написанного в 1867 году.

«К этому краю вполне подходят слова одного из пророков: “Я опустошу землю твою; враги твои, живущие на ней, изумятся. И расселю народ твой среди язычников, и обращу меч на тебя; и земля твоя будет пустынной, и города опустеют”. Стоя здесь, у опустевшего Айн Мелаха, никто не осмелится сказать, что пророчество не исполнилось.

Нам открылась убогая панорама, — столь убогим, наводящим тоску видом не всякая страна может похвастать… На свете не сыщешь пейзажа тоскливей и безрадостней, чем тот, что окружает Иерусалим. Дорога отличается от пустыни, по которой она пролегает, лишь тем, что она, пожалуй, еще гуще усеяна камнями…

Вот он теснится на этих вечных холмах и сверкает на солнце, чтимый народами древний город… Какой он маленький! Да ведь он не больше какого-нибудь американского поселка с четырьмя тысячами жителей, не больше самого обыкновенного сирийского города с населением в тридцать тысяч. В Иерусалиме всего четырнадцать тысяч жителей…

Палестину по праву можно считать царицей среди земель, одним своим видом наводящих уныние. Горы ее бесплодны и некрасивы, их краски тусклы. Долины — это неприглядные пустыни с чахлой растительностью, от которой так и веет тоской и убожеством».

Накануне Второй мировой войны в Палестине проживало 475 тысяч евреев. В большинстве это был народ легальный. Люди, родившиеся на Святой Земле или прибывшие на законном основании. Но, пользуясь сегодняшними терминами, нелегалов тоже было немало. Заселение Палестины без согласия властей началось давно. Ещё при турецком владычестве. С 1882 года турецкие власти, за очень редким исключением, не разрешали евреям из Восточной Европы селиться на земле Палестины.

Во времена Османской империи не так-то просто было попасть в Иерусалим. Большинство людей знали о нем понаслышке. Поэтому идея патриарха Никона воссоздать Иерусалим под Москвой в XVII веке, чтобы паломники имели возможность соприкоснуться со святыми реликвиями хотя бы в копии, была очень впечатляющей.

Новоиерусалимский монастырь в Истре — выдающийся памятник архитектуры, поныне ярко воссоздает комплекс святых мест.

Имперский Рим, огнем и мечом вытеснивший еврейский народ с Земли обетованной, обрекший его на изгнание и рассеяние в мире, переименовавший Иудею в придуманную ими Палестину, прекрасно знал, что эта страна — родина евреев. Византия, наследница поверженного Рима, называла себя Вторым Римом. И прекрасно знала, как обошелся с евреями первый Рим.

А в 15-ом веке, когда Константинополь был захвачен турками, пала и сама поверженная Византия. После этой геополитической катастрофы, в гиперборейском царстве московитов зародилась идея: Москва — третий Рим. В последующие годы, случалось, на исторической арене Российской империи (Третьего Рима) государственные умы подавали голос о целесообразности выдавить евреев обратно в пустынную Палестину, дабы покончить с их вмешательством (а вмешиваться они горазды!) в жизнь и геном коренного населения.

Да что говорить о политиках, если даже в умах темного простонародья жило представление о некой несомненной связи евреев с Палестиной. Довольно популярной была эта идея в антисемитских кругах, мечтавших очистить родную землю от нежеланных инородцев, сплавить их, куда Макар телят не гонял, пусть даже на их историческую родину. На эту тему у меня возникают формулировки в форме стишков:

Былой черносотенец взывал к земляку:
— Хватай хворостину,
Гони жидов в Палестину!
У нынешнего — другое ку-ка-ре-ку:
— Получай ракеты, дубины,
Гони жидов из Палестины!

Между прочим, даже в сравнительно близком к нам 19-ом веке, когда только зарождалось сионистское движение, Палестина оставалась еще чрезвычайно мало заселенным, пустынным краем, по барханам которого брели кочевники верхом на верблюдах. Об этом четко говорит лозунг, выдвинутый на первых порах молодым тогда историческим движением сионистов: «Верните народу без страны — страну без народа».

Как же можно называть евреев оккупантами Палестины и в наши дни, когда, например, благополучно существует и действует в Иерусалиме Русское подворье, Русские постройки (на иврите ‏מִגְרַשׁ הָרוּסִים‏‎ — миграш hа-русим) в одном из старейших районов в центре Иерусалима, недалеко от Старого города. Когда там находятся Свято-Троицкий собор, Русская Духовная Миссия, несколько подворий для приёма паломников, которые своими глазами видят, своей душой постигают, по чьей земле ступают их ноги. А ведь после всего этого как раз евреев именуют оккупантами в неисчислимом множестве пропагандистских лекций, зрелищ, публикаций.

Покажет время

“В большой цене шоумены-прохиндеи,
Им злоба, ложь — как сердца именины.
«Евреи — оккупанты Иудеи», —
Вещают яро в наших палестинах”.

Вот на какие соображения навела меня выразительная палестинская идиома с многовековым стажем, бережно сохраненная русским языком. Благодаря могучему и правдивому русскому языку, живая идиома о наших палестинах приобретает силу исторического свидетельства. Сам неподкупный язык народа прочно хранит память о том, какому народу эта земля дала жизнь, какой народ, не забывающий своей родины, давал и дает жизнь своей земле, обустраивает ее, делает этот клочок суши плодородным и прекрасным, украшением планеты Земля.

Print Friendly, PDF & Email

Один комментарий к “Михаил Хазин: В наших палестинах

  1. Этимология — плохой аргумент в политике. Само слово «Палестина» чуждо обозначению Земли Израиля: ведь его дали римляне Иудее, чтобы стереть это гос-во в памяти народов. Кстати северное царство — Израиль они не отменяли. Но когда говорили Иудея, то часто подразумевали и ее, и Израиль (Галилею), и долину Шфела, и Самарию (Шомрон), и северный Негев. Потом уж все это стали называть Палестина. Еще в начале 20-го века приезжающие евреи не называли местных мусульман арабами. Для них они были бедуинами. А арабами были феллахи Египта, Ливана, Сирии, пришедшие на заработки в еврейские колонии — Тель-Авив, Петах-Тиква, Реховот, Беньмина (в честь одного из Ротшильдов), Рош-Пина и др., — основанные на деньги Ротшильда, Монтефиори и на пожертвования из еврейских общин Европы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *