Леонид Смиловицкий: По следам еврейских кладбищ Беларуси. Смиловичи

 497 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Евреи Смиловичей разделили общую судьбу евреев Беларуси, которая когда-то гордилась своими евреями, а теперь не желает о них знать. Комок подступает к горлу, когда я говорю эти слова, но я не могу и не хочу молчать. Спите спокойно, евреи Смиловичей, пусть никто не тревожит вашу память.

По следам еврейских кладбищ Беларуси

Главы из будущей книги
Смиловицкий в Смиловичах

Леонид Смиловицкий

Продолжение. Начало

 Леонид Смиловицкий Я всегда знал, что приеду в Смиловичи знакомиться с этим бывшим еврейским местечком только потому, что когда-то, очень давно, оттуда вышли люди, которые дали начало моей фамилии. Однако, как это часто бывает, когда желанное под рукой, не торопишься воспользоваться. Успеется — проносилось в голове, когда приходила мысль съездить в Смиловичи. Да и что я там увижу? Улицы и дома, которые по всей советской Беларуси одинаковые? Грязные и серые осенью и зимой, пыльные и неухоженный весной и летом. Смотреть на людей, озабоченных повседневными нуждами, спешащих по своим делам, решают насущные вопросы? Что я им скажу? Что у меня фамилия, которая полностью совпадает с названием их малой родины?

Ни родственников, ни знакомых у меня из Смиловичей никогда не было. Как историк я знал, что Смиловицких в Смиловичах быть не могло по определению. Только покинув место жительства (город, посёлок, деревню, местечко), еврей получал свою фамилию. Так появились Бабицкие (д. Бабичи), Слуцкие (Слуцк), Пинские (Пинск, Пинскеры на идиш), Брискеры (Брест), Шкловские (Шклов), Кричевские (Кричев), Минские. Правда, имели место и исключения. Евреи по фамилии Париж были из Паричей в Гомельской области. Когда записывались фамилии (19 в.), переделали для шику. Фамилия Лондон — переделка из Ламдан («учёный малый»). Звучит пристойно, но Лондон — красивее. Шапиро попали в Беларусь из Польши, куда они пришли из города Шпейер на крайнем западе Германии.

Существовали и другие способы, с помощью которых евреи получали фамилии — профессии и род занятий (Айбиндер — переплётчик, Хаит — портной, Шкляр — стекольщик, Сандлер — сапожник). Или клички, прозвища, следы физических недостатков (Блиндер — слепой) и т.д. По версии В. А. Жучкевича, автора «Краткого топонимического словаря Белоруссии» (Минск, 1974 г.), происхождение топонима Смиловичи, происходит от фамилии Смилга, балтийского происхождения, ассимилированной в славянских языках. Это патронимическое название, производное от балтийской основы smilga — мятлик. Мятлик — многолетнее растение, произрастает повсеместно в Беларуси, как и во всех внетропических странах обоих полушарий, прекрасный корм для животных.

До 1992 г., пока я не уехал в Израиль, мои знания по истории евреев Беларуси были мизерными. Слово «еврей» и «еврейский» считалось, если не зазорным, то неуместным. Когда человека (не обязательно еврея) хотели обидеть, ему говорили — ты еврей! И человек обижался. Все знали, что немцы убивали евреев в годы войны, но не могли объяснить почему, а слово «Холокост» не употребляли. Советская власть, отнявшая у евреев религию, традицию, историю, иврит, а потом и язык идиш, могла быть довольна. Создать новую общность людей — «советский народ» — было невозможно без ассимиляции.

В Израиле история белорусского еврейства стала для меня академической темой. С жадностью и нетерпением я принялся наверстывать упущенное. Казалось, что для этого не хватит жизни. Но так всегда, когда приступаешь к новому делу. Постепенно становились видны лакуны, которые необходимо заполнить. Я начал ездить в архивы Беларуси, искал людей, которые рассказывали, как жили евреи после 1917 г. Так родились мои работы по истории местечек Беларуси, партизанах, Холокосте, участии евреев в послевоенном восстановлении, еврейской религиозной жизни, истории цензуры БССР и др.

Почти через 25 лет после отъезда в Израиль, где состоялось мое второе научное рождение, я решил, что нельзя больше откладывать, нужно ехать в Смиловичи. Все для этого было готово. О трагедии евреев в этом белорусском местечке мне рассказал один из чудом спасшихся во время расстрела 14 октября 1941 г. Михаил (Моисей) Горелик из Нацрат-Иллита (Назарета). Эту историю я включил в свою книгу — «Катастрофа евреев в Белоруссии, 1941-1944 гг.» (Тель-Авив, 2000 г.)

В Смиловичах меня ждала Людмила Драпезо, учитель местной школы, которая много сделала для изучения истории смиловичских евреев. Она организовала музей местечка для своих учеников, куда стали приносить предметы культуры и быта евреев и белорусов, живших и помогавших друг другу последние 300 лет. Людмила приезжала на семинар Яд Вашем для учителей из стран бывшего СССР. Я показывал ей старый город в Иерусалиме, вместе мы поднимались на Масличную гору.

Школьный музей местечка Смиловичей Людмилы Драпезо

И вот этим летом я в Смиловичах. Людмила ведет меня по улочкам городка, который уже 70 лет живёт без евреев. Внимательно смотрю на дома и лица. Кругом все, как везде, с той лишь разницей, что обязательно присутствует наименование «смиловичских», и это не оставляет равнодушным. Читаю объявления и улыбаюсь:

«Магазин стройматериалов. Цемент. Сухие смеси. Магазин ритуальных услуг Кармен. Санитарный день — понедельник. Ул. Дзержинского».

И все это на одной плоскости. В голове слова «ритуальные услуги» и «Дзержинский» невольно выстраивают зловещую и печальную параллель.

Идем далее, и снова попадается на глаза:

«Памятники. Низкие цены. Бесплатная доставка — ул. Революционная 22 (территория больницы) — 100 м.»

Есть и очень политкорректные объявления: «Магазин модной одежды из Европы». Что имеется в виду, объяснять не нужно (сэконд хенд).

«Реклама — двигатель прогресса». Как это понимают в Смиловичах. Фото Леонида Смиловицкого, август 2017 г.

Приближаемся к усадьбе Манюшко-Ваньковичей, последних владельцев Смиловичей. Она была разрушена в годы войны и только сейчас здесь начались восстановительные работы. Историческое место в красивейшем старинном парке огорожено высоким забором — не подойти. Паспорт объекта отсутствует, кто ведёт стройку и с какой целью не понять. То ли элитная гостиница, то ли агроусадьба для богатеньких? Насколько будет сохранен исторический интерьер памятника архитектуры? Спросить не у кого. Вместо этого я встречаю недоброжелательные взгляды со стороны людей, работающих на строительных лесах. Удаётся только выяснить, что это негосударственное строительство. Ухожу со смешанным чувством. С одной стороны, хорошо, что вспомнили о восстановлении старины. С другой — что это за «подпольщики» в 2017 г.? Никто из местных жителей не протестует. Почему? Им все равно?

Развалины усадьбы Манюшко-Ваньковичей, последних владельцев Смиловичей. Фото Леонида Смиловицкого, август 2017 г.

Проходя по улицам городского поселка, я вижу вывеску «Смиловичская валяльно-войлочная фабрика». Когда-то это была артель «Красная Звезда» из 6 человек. В 1928 г. ее основали кустари-евреи, чтобы их не причислили к «лишенцам». Так называли граждан, лишенных избирательных прав, а значит, остающихся вне заботы государства. Это могли быть «земледельцы, применяющие наемный труд, имевшие наряду с земледельческими хозяйствами собственные или арендованные промысловые и промышленные заведения и предприятия с применением постоянного или сезонного наемного труда, занимающиеся наряду скупкой и перепродажей…» К этой же категории были отнесены «лица, закабаляющие окружающее население» путём сдачи в наем сельскохозяйственных машин и т.д. (Конституция РСФСР 1918 и 1925 гг.). Предприятие оказалось выгодным, и сегодня здесь трудятся 130 чел.

Валенки (теплые войлочные сапоги из овечьей шерсти) — традиционная обувь в Беларуси, которую носят в сухую морозную погоду. Сейчас она также востребована — сельскими жителями, строителями, рыбаками и др. Смиловичские валенки, а также шерстяные одеяла и подушки, востребованы в странах Балтии, Польши, Норвегии, Швеции, Финляндии, Германии, Канаде. Смиловичская фабрика является одним из немногих сохранившихся на просторах СНГ производителем валенок (250 тыс. пар валенок в год). Потребность в овечьей шерсти составляет 500 т. Основные поставщики сырья — Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан, Казахстан и Монголия.

Тепло лучше холода. Продукция Смиловичской валяльно-войлочной фабрики пользуется спросом. Фото Леонида Смиловицкого, август 2017 г.

Настоящим сюрпризом для меня стало посещение экспозиции — «Пространство Хаима Сутина — L’Espace de Soutine», открытой в Смиловичах по программе ЮНЕСКО в феврале 2008 г.

Хаим Соломонович Сутин (1893-1943 гг.) — один из основателей Парижской школы, его имя в истории искусства находится рядом с легендарными Пикассо, Модильяни и Шагалом, а картины хранятся в самых признанных музеях мира. Я слушаю рассказ о мальчике из Смиловичей, страстно любившем рисовать и для того, чтобы осуществить свою мечту, бежавшем в 14 лет из дома. Сутин был десятым из одиннадцати детей. Отец будущего художника работал портным (по другим сведениям, служка в синагоге). Хаим учился живописи в Минске, Вильно, Париже. Он стал всемирно признанным художником, гордостью Франции, но никогда не забывал о Смиловичах, где в годы войны погибли его братья и сестры.

Ещё один зал отведён творчеству земляка Хаима Сутина — Сэму Царфину (Файбиш-Шрага Зарфин, 1900-1975 гг.). Живописец, дизайнер по ткани, книжный иллюстратор, поэт. Работы Царфина демонстрируются на фоне прекрасной музыки Баха, которая всегда звучала, когда художник писал свои полотна. Я смотрю на завораживающие краски, умело подобранный интерьер. Просвечивающиеся шторы с силуэтами парижских зданий рождают необходимое настроение. Память о прошлом, мысли о вечности и ощущение открытия. Как много мы ещё не знаем и как много должны понять.

Хаим Сутин. Париж, 1920-е годы

Однако главное впечатление от Смиловичей ждало меня впереди. Я знал, что в бывшем местечке сохранилось старое еврейское кладбище не менее двух гектаров. Когда-то кладбище находилось на окраине местечка, теперь оно оказалось в треугольнике улиц, которые названы именами людей, не имеющих никакого отношения к Смиловичам — Карла Маркса, Валерия Чкалова и Первомайской.

Вот оно, место упокоения евреев Смиловичей. Трава-ковыль по пояс, без преувеличения. И среди неё лежат многочисленные упавшие или еще выглядывающие из земли надмогильные камни, положенные ещё до начала первой и второй мировых войн. Это память о людях, которые жили, любили, творили и создавали славу Смиловичам. Но сегодня до них никому нет дела. Кладбище в открытом поле, не огорожено и не состоит даже на балансе коммунального отдела местного исполкома Советов, как того требует закон. В 1918 г. государство изъяло кладбища из собственности религиозных общин и постановило, что оно само будет о них заботиться. Где эта забота в Смиловичах?

Все, что осталось от евреев в Смиловичах. Память, которая сохранилась. Фото Леонида Смиловицкого, август 2017 г.

Надгробные плиты (мацевы) лежат в открытом поле, они мокнут под дождем, покрываются снегом зимой, согреваются солнцем летом. Мох, грязь и пыль мешают читать то, что на них написано. Только три ряда могил у края обширного кладбищенского поля составляют досмотренные могилы. Все они забраны металлическими оградками, в своём большинстве некрашеными, покрытыми ржавчиной, но ещё крепкими. Оградка — это наивная мера упредить вандала или любого неразумного человека потревожить прах усопшего. Одну фамилию я знаю. Это родные Моисея Горелика, 15-летнего подростка, чудом выбравшегося из расстрельной ямы в октябре 1941 г. Моисею повезло, он нашёл партизан, добился, чтобы его приняли в отряд и воевал до освобождения Беларуси в июле 1944 г., а потом, как солдат Красной Армии, до мая 1945 г. Представляю, что он чувствовал, когда поднимался в атаку на врага и стрелял, колол, рубил, взрывал. После войны Моисей вернулся в Смиловичи и поставил на кладбище символический памятник. Сейчас я стою у него и читаю:

Горелик Ревекка Моисеевна (1901-1941 гг.)
Горелик Эстер Хаимовна (1924-1942 гг.)
Горелик Елизавета Хаимовна (1928-1942 гг.)
Горелик Зисул Хаимович (1936-1942 гг.)
Горелик мая Хаимовна (1929-1941 г.)

Мне кажется, нужно быть благодарным жителям Смиловичей, которые не тронули мацевы, не позарились на них, как на строительный камень, что произошло во многих других местечках и городах Беларуси. Сегодня это бесценный материал для историков, этнографов, краеведов. Большая часть надгробных плит выполнена в полном соответствии с еврейской традицией. Надписи высечены на иврите, многие мацевы имеют изображения меноры, магендовида. Есть и редко встречающиеся в Беларуси рисунки на камне скрещённых рук и кувшина для омовения. Это свидетельство того, что община в Смиловичах до своей трагической гибели была многочисленной и жизнестойкой. Евреи ходили в синагогу, молились, читали Тору, соблюдали традицию, учили ей своих детей, слушали раввина.

Неоднократно предпринимались попытки найти могилу отца художника Хаима Сутина — Залмана, умершего и похороненного в Смиловичах в 1932 г. Читать полустертые надписи на иврите с использованием особых сокращений под силу только знатоку. Необходимо к тому же разбираться в иудейском летоисчислении, чтобы определить дату захоронения и сопоставить ее с григорианским календарем. Наконец, волонтеры Минского еврейского студенческого культурного центра «Гилель» в 2012 г., занимаясь уборкой и благоустройством кладбища, приступили к составлению списка сохранившихся надмогильных плит. Помочь им в этом согласилась Александра Фишель из Киева, специалист по еврейской эпиграфике. Совместными усилиями была обнаружена мацева, под которой покоится прах отца великого художника Хаима Сутина — Залмана (Соломона).

В том же году студенты из «Гилель» нашли могилу дедушки другого художника Парижской школы, уроженца Смиловичей, которого звали Файбиш-Шрага Зарфин.

Камни в молчании глядят на тех, кто приходит сюда. Только бывает это редко. Земляки смиловичских евреев живут повседневными заботами и это тоже можно понять. Но как уважать себя, если не иметь представления об истории родного края. Что тогда рассказывать детям, как оценивать самих себя? Я смотрел на разбросанные в траве надгробия и думал о том, что предано забвению и остаётся в запустении. Трудно сказать, сколько здесь лежит усопших, но, вне всякого сомнения, сотни и тысячи могил. Плиты, которые не упали и не успели врасти в землю, продолжают смотреть в небо с немым укором. Эта картина завораживает. Я не могу оторваться от этого зрелища, трудно покинуть это место. Евреи Смиловичей разделили общую судьбу евреев Беларуси, которая когда-то гордилась своими евреями, а теперь не желает о них знать. Я делаю такой вывод, потому что вижу то, что стоит перед глазами. Комок подступает к горлу, когда я говорю эти слова, но я не могу и не хочу молчать. Спите спокойно, евреи Смиловичей, пусть никто не тревожит вашу память.

Продолжение
Print Friendly, PDF & Email

Один комментарий к “Леонид Смиловицкий: По следам еврейских кладбищ Беларуси. Смиловичи

  1. Мои прадед и прабабушка остались в гетто, отец мне так рассказывал. Сам он, как я понимаю по его воспоминаниям, чудом вышел, видимо, из Могилева (там он родился) и уже будучи доходягой добрался до Удмуртии, где его взяли работать на завод. Стал электриком в 15 лет. Он почти совсем не рассказывал про события 41-го года. Только про то, как шел по одному рельсу, опираясь палкой на шпалы. Его мама Рива, осталась в гетто, так мне рассказала внучка сестры Ривы. Потом мой дед после гибели Ривы женился на ее сестре. Я еще помню, был совсем маленьким, они говорили на непонятном языке. На идиш, конечно. Два года назад собирался поехать в Могилев, найти кладбище и возможно место, где было гетто.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *