Геннадий Винница: В начале

 343 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Нордау в полной мере владел ораторским искусством, никогда не читая доклад. Как обычно, он произносил его, прекрасно помня суть, а в деталях импровизируя. Нордау покорил душу слушателей, и они будто завороженные внимали его речи, разделяя с ним всю гамму эмоций и чувств.

В начале

Геннадий Винница

В основе рассказа лежат подлинные события

Швейцария, 28 августа 1898 года

Утро развесило высоко на чистом и далеком полотне неба белые пушистые облака, а за ними огромное, ослепительно-яркое солнце. Атмосфера города была проникнута уютом и спокойствием. Бросалось в глаза, что Базель неярок, но богат оттенками скупо окрашенных стен и ставен. Его благородная красота открывалась в облике старинных домов, наделенных такими дивными деталями, как витиеватые дверные ручки, металлические скобы у порогов, старинные вывески и необычные почтовые ящики.

Легкий ветерок, со стороны горного массива Юра, обдувал лица делегатов, стекавшихся к зданию городского казино, над которым гордо реял бело-синий флаг. С программной речью на 2-м сионистском конгрессе предстояло выступить Максу Нордау. Это был псевдоним, с которым он уже свыкся. Однако, еще совсем недавно Нордау называли его настоящим именем — Симха Меер Зюдфельд. По профессии он врач — психиатр, но стал также известен, как писатель и публицист. Нордау являлся не только одним из руководителей Сионистской организации, но по праву считался ведущим теоретиком. Он обладал выразительной внешностью. Немного продолговатый нос, длинные, горизонтально вытянутые усы, окладистая борода, расчесанная на две стороны и напоминающая перевернутые скрижали завета, вековая еврейская грусть в глазах. Шевелюра на макушке сильно поредела, образуя большую сияющую плешь. Растительность на лице обильно окрасилась серебром седины.

Здание городского казино в Базеле, где в состоялись первые сионистские конгрессы

Зал шумел сотнями голосов депутатов и гостей, представлявших различные слои еврейского общества. Они активно дискутировали, обсуждая значимое и волнующее событие. Заметной фигурой среди посланников на конгрессе являлся 60 — летний Макс Мандельштам из Киева. Он беседовал с более молодым Шмарьягу Левиным, который приехал из Гродно, но родом был из местечка в Минской губернии. В отличие от уже облысевшего Мандельштама, у 31-летнего Левина голова была покрыта шапкой густых темных волос. Лица у них заросли бородами. Оба имели ученую степень доктора. Первый в области медицины, а второй по философии. Мандельштам владел собственной глазной лечебницей с богатой клиентурой, а Левин исполнял обязанности казенного раввина.

— Сионизм имеет для евреев совершенно новое значение, низвергая сложившиеся представления. Он дает нам возможность поверить в свои силы. Сегодня стало реальным то, что еще совсем недавно казалось невероятным и невозможным. — вдохновенно произнес Макс Мандельштам.

— Да. Совершенно верно. До определенного момента сионистская идеология не получала широкого распространения. Ведь еще в книгах Цви Гирша Калишера и Мозеса Гесса, изданных более тридцати лет назад, впервые был обоснован проект создания еврейского государства. Тем не менее, эти работы подъёма национального самосознания в еврейской среде не вызвали. Пружина активности находилась как бы в сжатом состоянии и ей, чтобы распрямиться, был необходим толчок. К большому сожалению, такой встряской стала волна еврейских погромов, прокатившаяся в Российской империи в 1881–1882 годах. Только теперь евреям становится ясным их дальнейший жизненный путь. За год между Первым и Вторым сионистскими конгрессами количество последователей нашего движения увеличилось в восемь раз.

— Сионизм успешно развивается, завоевывая сердца людей. Несмотря на это существует оппозиция идее еврейского государства, предложенной Герцлем. Причем противники относятся к разным кругам еврейского населения. Вот, к примеру, состоятельные евреи опасаются за участь своих дел и собственности. По их мнению, сионизм приведет к ухудшению отношения к евреям, а от этого пострадают и их предприятия.

— Увы, но идеологии сионизма противится также часть интеллигенции и ультраортодоксальных евреев. Одни разглядели в ней опасность для эмансипации. Другие усматривают отрицание основ еврейской религии.

— Как ни печально, но непримиримую позицию по отношению к нашему движению заняли социал-демократические партии вообще и Бунд в частности. Они утверждают, что сионизм не в состоянии решить еврейскую проблему. Да к тому же, наносит вред убеждениям еврейских рабочих, отрывая их от классовой борьбы.

— Как много сионизму предстоит еще преодолеть на пути к достижению своей цели — вымолвил со вздохом Шмарьягу Левин.

Макс Нордау

В это же самое время Макс Нордау, облаченный в черный фрак и белый галстук, прежде чем начать речь, вскинул вопросительный взгляд на Теодора Герцля, как бы спрашивая: «Можно ли начинать?». Президент Всемирной сионистской организации, уже произнесший вступительное слово, улыбнулся. Его глаза, полные вселенской еврейской печали, излучали вдохновенный свет. Герцль задумался на мгновенье, а потом утвердительно кивнул головой, Нордау взошел на трибуну. Его появление приветствовали радостными криками и рукоплесканиями. Потом воцарилась тишина. Тема его выступления оказалась неожиданной:

— История нашего народа связана с тем фактом, что мы когда-то были физически сильными, но сегодня это не так. В тесноте еврейских гетто наши бедные руки и ноги утрачивали навыки радостного движения; в полумраке домов, лишённых солнечного света наши глаза привыкали к робкому прищуру. В постоянном страхе перед преследованиями наши голоса истончались до боязливого шепота и вновь обретали силу лишь тогда, когда наши мученики, восходя на костры, бросали в лица своих палачей последнюю молитву. Однако теперь подобные преследования почти прекратились. И нам сейчас предоставили достаточно пространства, чтобы, по крайней мере, наши тела могли жить в полную силу. Так давайте же снова вернёмся к нашим древнейшим традициям — вновь станем «мужчинами с широкой грудью», тренированным телом и дерзким взглядом.

Нордау в полной мере владел ораторским искусством, никогда не читая доклад. Как обычно, он произносил его, прекрасно помня суть, а в деталях импровизируя. Нордау покорил душу слушателей, и они будто завороженные внимали его речи, разделяя с ним всю гамму эмоций и чувств: гнев‚ интерес, надежду, негодование‚ презрение‚ радость и печаль. В завершение программной речи он сказал:

— Ни для одного народа физическая культура не является такой важ­ной воспитательной задачей, как для нас, евреев. Спорт должен и в физическом, и в духовном смысле распрямить наши спины. Должен дать нам самосознание. Наша задача — снова создать еврейство с мускулами. На наших глазах растет новое поколение евреев. Будем же воинами. Да здравствует спорт. Пусть же атлетическое общество растет, процве­тает и становится примером для подражания во всех центрах еврейской жизни!

После окончания вдохновенного доклада Нордау зал разразился восторженными аплодисментами. Многие были восхищены содержанием речи. Некоторые, изумленные услышанным, плакали.

— Это замечательно, что депутаты так восприняли мое выступление. Следовательно, большинство согласно со мной. Ведь именно такое спортивное движение будет способствовать росту у евреев национального самоуважения и уверенности в себе. — с чувством выполненного долга обратился он к Теодору Герцлю.

Теодор Герцль

— Безусловно. — ответил тот. — Еврейский вопрос существует, и было бы безумием его не признавать. Это несчастное наследие средних веков, с которым культурным народностям едва удается теперь справиться при всем своем великодушном желании, обнаружившемся в том, что они дали нам эмансипацию, но она не была в состоянии устранить существующего порядка вещей, и еврейский вопрос неминуемо возникает там, где только мы скопляемся в значительном количестве. Кто при теперешней борьбе за существование думает улучшить положение лишь призывом ко вселенской любви, тот, по меньшей мере, утопист.

Тем временем участники конгресса бурно обсуждали доклад. В группе делегатов из Российской империи высказывалась поддержка позиции одного из руководителей Сионистской организации. В центре внимания оказался Макс Мандельштам. Он горячо приветствовал речь Нордау:

— А ведь как верно изложено. Преобразование сложившихся устоев, в основе которого лежит сионистская идея появления нового человека — первооткрывателя, наверняка окажет влияние на становление и развитие спорта в еврейской среде.

— Да. Действительно. Евреев, живущих в Европе, мы хотим подготовить к освоению пустынной Палестины. В противовес образу городского еврея, занимавшегося, прежде всего торговлей, ожидается появление крепкого первопроходца, которому по плечу любые трудности, связанные с работой в сельском хозяйстве. Приоритет отдается как раз физической силе, ставшей реакцией на вызовы времени, — поддержал его Шмарьягу Левин.

Зерно, брошенное в благодатную почву, обязательно прорастет. Как это уже произошло три года назад в Константинополе, где инструктор по сабельному бою в османской армии Авраам Зиффер организовал первый еврейский спортивный клуб. Следом за ним открылись клубы в Бельско-Бяла и в Филиппополе. Движение набирает ход. В будущем произойдут большие перемены в еврейской среде.

Выступление Нордау не стало последним в программе конгресса. Действие не исчерпало себя. Позже свои доклады поочередно представили уже известный нам Макс Мандельштам, а затем Лео Моцкин и Давид Вольфсон, которые также являлись уроженцами Российской империи. Ораторы, обращаясь к делегатам, пытались найти ответы на другие волновавшие их вопросы, хотя сердцевиной нашего повествования останется программная речь Нордау.

Все проходит. Завершился и 2-ой сионистский конгресс. Корабль этого события отправился в свободное плавание по океану мировой истории. Распространение его идей сопровождалось стремительным ростом числа еврейских спортивных клубов. Замысел Макса Нордау обретал реальные очертания.

Print Friendly, PDF & Email

5 комментариев к «Геннадий Винница: В начале»

  1. Вы неверно расставили акценты, поэтому выделю три аспекта. Первый. В рассказе описываются события 1898 года. Сионисты тогда ставили во главу угла решение таких задач, как разрушение стереотипов и создание «нового образа» еврея. В дальнейшем это успешно претворялось в жизнь. Никто даже и представить не мог, что возможен Холокост.
    Второе. Нацисты в период Холокоста не делали различий между «обыкновенными» и «известными» евреями, поэтому уничтожались и те и другие. Наряду с известными спортсменами, горькая участь ожидала, ученых, политиков и т.д. Например, в Польше погибли Шимон Ашкенази, Марцели Гандельсман Майер Балабан — профессора Варшавского университета. Причем категория «известных» евреев на оккупированной территории СССР уничтожалась в первую очередь, потому что расценивалась как наиболее опасная. Нацисты полагали, что люди с активной жизненной позицией могли возглавить или стать активными участниками сопротивления.
    Третье. По сути рассказа и в соответствии с правильными выводами, после его прочтения, следует привести в пример Якова Пункина – человека, ставшего олимпийским чемпионом после того, как провел несколько страшных лет в нацистских концлагерях. Он родился в 1921 году. В 1941 году он в полулегком весе стал чемпионом УССР по классической борьбе. В начале войны был курсантом танковой школы. В первых боях был контужен и попал в плен. Бежал. Через месяц опять плен. Выдавал себя за осетина. Концлагеря Фуллен, Оснабрюк, Меннен. Из последнего в 1945 году бежал. Его лечили. Он весил 36 килограммов. Когда выздоровел был призван на военную службу. В 1947 году стал чемпионом Вооруженных сил по классической борьбе. Чемпион СССР 1949, 1950, 1951, 1954, 1955 годов. Олимпийский чемпион в 1952 году( почти в 31 год, то есть по спортивным критериям немолодой).

  2. Спасибо! Спортивные истории есть, но пока о довоенной Польше и рангом пониже.

  3. Очень интересно, и написано хорошо! Но дорогой Геннадий, не останавливайтесь: очень хочется видеть список и истории еврейских чемпионов мира, Европы и Олимпийских игр.

    1. “— Зерно, брошенное в благодатную почву, обязательно прорастет. Как это уже произошло три года назад в Константинополе, где инструктор по сабельному бою в османской армии Авраам Зиффер организовал первый еврейский спортивный клуб. Следом за ним открылись клубы в Бельско-Бяла и в Филиппополе. Движение набирает ход. В будущем произойдут большие перемены в еврейской среде…”
      :::::::::::::::::::::::::::::
      https://www.forumdaily.com/v-ogne-holokosta-pogibshie-sportsmeny-evrei/
      … Знаменитые венгерские фехтовальщики, чемпионы Олимпийских игр Янош Гараи и Оскар Герде… Известный фехтовальщик из Венгрии, герой Олимпиады в Лос-Анджелесе Эндре Кабош погиб в Будапеште в 1944 году. Двукратный чемпион Олимпийских игр по фехтованию (1928, 1932) Атила Петшауэр из Венгрии был замучен в одном из концлагерей Украины. По иронии судьбы, его казнью руководил коллега по спорту, проигравший ему поединок дважды — в финальной встрече на Олимпийских играх в том же Лос-Анджелесе и… в концлагере…
      Шесть олимпийских медалей выиграли за свою карьеру двоюродные братья Альфред (три золотые и одна серебряная) и Густав Флатов (две золотые). Знаменитые гимнасты представляли Германию на нескольких Олимпиадах. Родина «отблагодарила» ребят — оба погибли в концлагере Терезиенштадт. Такая же участь постигла и немецкую легкоатлетку Лили Генос.
      В 1943 году в лагерях смерти Освенцим и Собибор погибли четыре из пяти гимнасток олимпийской сборной Нидерландов, победившей в 1928 году у себя дома, в Амстердаме. Вот их имена: Стелла Блитц-Агстериббе, Анна Дрезден-Поллак, Лия Клот-Нордхейм, Джуди Земанс-Симонс. В Собиборе погибла и тренер олимпийских чемпионок Джеритт Клирикупер. И только одна из этой золотой олимпийской команды, Элка де Леви, осталась жива и умерла в возрасте 75 лет…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *