Лазарь Фрейдгейм: Два рассказа

 403 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Всё имеет конец… Можно не без печали констатировать, что всё постепенно превращается в прах. В исключительных случаях — как народившийся артефакт — через стадию экспоната и музея, а чаще — просто так, минуя эту стадию. Жаль как-то. Но что поделаешь. C’est la vie, по-нашему, такова жизнь.

Два рассказа

Лазарь Фрейдгейм

Лазарь ФрейдгеймСтарая ванна, или
Бутылёк поможет

Москва, Таганка, старый дом, ставший волей случая известным. Да-да, ныне он во всех каталогах московских музеев упоминается. Стоял когда-то малоприметно напротив хранилища студии Диафильма, организованного в рукодельных руинах одной из старых московских церквей.

Изменились времена. Церковь обрела даже не прежний постреволюционный вид, а как бы прошла обратный путь — из сталинского безглавия сeредины ХХ века, пренебрежительно перешагивая века в обратном порядке, проросла в XVI век. Кто уж скажет так или не так был построен полтысячелетия тому назад Храм великомученика Никиты на Швивой горке, что за Яузой. Но подобно церкви Андроникова монастыря оказалась эта церковь элегантно-одноглавой. А уже во всё меняющих 1990-х церковь стала ядром Афонского подворья.

Дом, стоящий напротив на Гончарной улице, по неисповедимым причинам звавшейся полвека Володарской, стал возбуждать фантазии и пришёлся по вкусу энергичному человеку, искавшему помещение для своего частного музея икон. Можно взглянуть: как на роду написано, иконному музею быть в братстве с ансамблем обители. Выходишь из подворья — глаза в рекламные транспаранты музея утыкаются — прямая дорожка. Коллекция музея интересная, многоплановая и при этом — сто́ящая (я не о стоимости входной платы).

Я всё это рассказываю не для экскурсии по церковной Таганке. Сюда вернула меня зияющая пустота пробуждения. В эту дыру то ли пространственную, то ли временную проваливаются видения былых дней. Порой — ласковость воспоминаний, порой — штрихи дней обыденной жизни.

Всё очень просто: десятилетиями жил я в этом трёхэтажном доме. Вы представьте: через много лет оказаться в собственной давней квартире, ставшей частью музея. В собственной квартире-музее. Вместо небольших комнат — просторный экспозиционный зал. Из окон эркера великолепный вид на монастырь и экстерьер высотки на Котельнической набережной. А когда-то до высотки была «из этого окна площадь Красная видна»…

Голова даже плохо воспринимает окружающие редкости музейной экспозиции. Смотрю в окно эркера, а вижу — дежа вю — былую жизнь. Перед глазами возникают житейские мелочи.

Дом старый, по современным критериям, скромно говоря, не экстра класса. Я не буду перечислять комплект минусов. Где-то трещины, где-то подпорки. Сильный дождь проявлялся капелью из-за сложной конфигурации крыши. Какая-то ендова, из-за которой советское домоуправление никак не могло справиться с протечками. Газ в послевоенное время провели, горячей воды в доме не было.

Энергией отца моей жены в предвоенные годы в отгороженном закутке кухни была поставлена чугунная большая ванна с дровяной колонкой для подогрева воды. Впервые чугунная ванна появилась в обиходе московских квартир примерно в конце 19 века. Но это не про наш скромный доходный дом.

Шли годы, с появлением газа всё это «помывочное хозяйство» превратилось в хлам, выбросить который никак не доходили руки. Да и задача эта казалась непростой. Не знаю, была ли эта ванна новой, когда её устанавливали в нашей квартире в 30-х годах прошлого века, но в 70-х она была точно старой и совершенно не оставляла возможности дать ей новую жизнь. С дровяной колонкой дело ясное: на помойку. Взамен — газовый подогреватель. Благо в старых домах в кухнях повсеместно были вытяжки для самоваров и печей.

Но на пути чугунной ванны на помойку (куда ж ещё?) стояла проблема — её размеры и вес. Если размеры можно прикинуть на глазок или смерить обычным портновским метром, то с весом дело похуже. Попытался я пошевелить эту махину. Можете даже не ждать ответа: ванна моих помыслов не поняла. Зашёл к нам приятель. Мы вдвоём попытались сделать то же самое. И — с тем же результатом. Математика дело мощное: размеры, толщина стенок, удельный вес… Немного расчётов, немного допущений и вот итог: этак килограммов на 140-160 потянет. Да ещё, чтобы эту махину вытащить, надо проделать извилистый путь по квартирным закоулкам. То на попа ставить, то опять опускать. В общем, надо не мало ванну дополнительно кантовать.

Обратился я на комбинат бытового обслуживания. Были в давние времена такие. Пришёл оценщик. Посмотрел, постучал по ванне и глубокомысленно изрёк, что ванна тяжёлая, груз не стандартный. Это не пианино привычное. Тут нужна бригада с сантехником и грузчиками. Дело сложное: придётся демонтировать часть стенки и дверной проём. Разберём, вынесем, но восстанавливать — не наше дело. Вы должны обратиться в строительную контору или ЖЭК. Сказал, что может поставить в план — через 10-15 дней. Цена была названа весомая, подобно ванне, мало подъёмная. Да и разруха после такой «работы» пугала.

А делать то что? Дело, оказывается, совсем не шуточное. Готов был согласиться, да показалось, что очень уж надолго всё это растягивается. Спросил одного-другого. Все сочувствуют, но разводят руками — не приходилось иметь дело с подобными заботами.

Как-то зашёл с тем же вопросов к соседу этажом ниже.

— Тоже мне проблема, — сказал он, — в высотке есть овощной магазин, там есть грузчик Николай, хороший парень. Выпивает, но только в обед и после работы. Успеешь до приёма дозы, — всё сделает на все сто!

— То, что надо, — подумал я. И отправился в хорошо известный всем в округе магазин. А где еще можно здесь купить зеленый лук с комьями земли, да и картошку в трёхкилограммовых пакетах, от которой после чистки остается, разве что, треть для готовки. Николай на задворках магазина шуровал деревянными ящиками от овощей. Предложение его заинтересовало.

— В обед приду, всё сделаю.

Начал я было задавать вопросы: да так, да как, нужно ли мне искать помощников…

— Да иди ты домой, а то мне влетит за болтовню. Сробим…

Пожал я плечами. Прикинул, что я ничего не теряю, даже если обманет. Без оценщика, без калькуляции, без бригады и ожидания, без затрат, тянущих на мою полумесячную зарплату… И пошёл дожидаться.

В обед пришёл, не обманул. Трезвый, как стёклышко. Неожиданно улыбка и какая-то шутка этого крупного парня расположили к нему, создали ощущение своего человека.

Николай подошёл к ванне, как-то её подтолкнул, и она поддалась. Я внимательно глядел на эти манипуляции. Нам с приятелем никак не удавалось её пошевелить. В его руках ванна стала как бы эластичной: то поворачивалась на бок, то приподнималась одной стороной, то уж просто вставала во весь рост… Он выволок ванну из квартирных закутков на лестничную площадку нашего третьего этажа. Поставил ванну на попа, Слегка согнувшись, взвалил её на спину, расположившись между торчавшими ножками, и медленно пошёл по ступенькам.

Путь не малый. Потолки в квартирах не чета современным. Да ещё в доме высокий бельэтаж. Считай, что по высоте, как пятый в хрущёвке будет.

Пройдя несколько пролётов, Николай остановился и опустил ванну. Он её развернул и, опрокидывая на себя, как бы влез в её внутреннее пространство. Лихо спрятавшись внутри, он продолжил путь вниз. Со стороны казалось, что ванна сама скользит по ступеням лестницы, лавирует на площадках и продолжает свой таинственный путь.

Шаг за шагом спустился он до самого низа. Я с ужасом наблюдал за этим, оставаясь на пролёт выше. Николай ногой толкнул входную дверь и вышел с этой немалой ношей во двор. Аккуратно, даже как-то элегантно, выскользнул он из-под покрывала ванны и поставил её к стене дома.

Николай расправил плечи и ожидающе посмотрел на меня.

— Сколько я должен? — не без опаски спросил я.

— На пузырь, — ответил могикан.

Я достал из кармана пятёрку и протянул ему. Это хватало не только на бутылку водки, но и на хорошую закусь.

Довольная улыбка появилась на лице Николая.

— Что ещё надо будет, зови, — сказал Николай.

Почти вприпрыжку он пошёл материализовать плоды своего тяжёлого труда. Все были довольны.

Сделав пару шагов, Николай обернулся и сделал неожиданное предложение:

— Давай я куплю и вместе выпьем.

Это было очень искренне, но плохо сочеталось с моими намерениями.

— В следующий раз, мне надо уходить, — соврал я.

Но «следующий раз» случился. Вы уже догадались, что когда мне понадобилось водворить новую ванну на место старой, я первым делом побежал за оправдавшим все надежды Николаем. Это было безостановочное победное шествие. Новая ванна ни в какое сравнение со старой, по массивности и весу, не шла.

Работа сделана. По этому случаю я поставил на стол заготовленную бутылку водки и бутерброды. Не на равных мы уговорили этот бутылёк. Но дух достигнутой радости был в нас как раз на равных. У Николая он, как мне показалось, перевалил через край, когда уже у двери я дал ему ещё трояк, обеспечивающий поддержку радости на ближайшее будущее.

Говорят об эпохах, периодах жизни стран и народов. Время нарекает их именами. За ушедший двадцатый век в России это сталинская индустриализация, хрущевская кукуруза, брежневский застой… Много трудно преодолимых и неодолимых рукотворных проблем. В моём представлении большой период советской жизни с народной стороны определяется одним нетрадиционным для мира показателем: особой резервной валютой. Но это не рубль, не доллар, не юань… Это — водка, где единицей измерения, конечно, вне конкуренции — пол-литровая бутылка. Бутылёк, пузырь…

Новая ванна с водогрейной колонкой исправно служила до перелицовки дома в царство каких-то клерков, а затем — в музей.

Я видел красивую работу ювелира. Мне доводилось наслаждаться мастерством краснодеревщика. Бывает, поражает изящество решения математической задачи. Здесь было другое: какая-то виртуозность работы грузчика, выполнившего нелёгкий труд с естественностью каждодневной зарядки. С попутным ветерком.

В просторном зале музея я подошёл к тому месту, куда когда-то была втиснута новая ванна, и перед глазами пробежал калейдоскоп событий. Ванный эпизод, я уж не знаю, почему вдруг вспомнился. Я помню эту историю до сих пор. Шесть десятков лет. «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда». При переоборудовании дома ведь пришлось выволакивать и новую ванну. Я мог бы дать совет…

Чудо-юдо, когда пол-литра водки оказывается универсальным средством решения многих домашних проблем. К взаимному удовольствию обеих сторон. Одна печаль: не все наши жизненные проблемы можно в той или иной форме залить сорокоградусной. Огненные проблемы так не притушить.

Ныне кто-то приходит в эти стены и видит только экспозицию, заботливо собранную коллекционером. Без всяких бытовых ассоциаций. И разбирается во всём без магического пол-литра.

Всё имеет конец… Можно не без печали констатировать, что всё постепенно превращается в прах. В исключительных случаях — как народившийся артефакт — через стадию экспоната и музея, а чаще — просто так, минуя эту стадию. Жаль как-то. Но что поделаешь. C’est la vie, по-нашему, такова жизнь. Се ля ви…

Вечер напряжённого дня, или
22.2.2222

Фантастика

Сегодня 22 февраля 2222 года, пятница.

День клонится к вечеру. Неодолимая сила влечет Лаза Берга к продолжению вчерашнего разговора с Грим. Уже давно она стала частью его жизни, соучастником всех размышлений и событий. Они продолжали жить отдельно, но каждого из них эта ситуация не радовала. Им обоим уже за 35, и долгий холостяцкий опыт нагромоздил в сознании трудно обходимые баррикады. Увлечения и влюбленности предыдущих лет, завянув, оставили множество шипов и колючек, не наметив в сознании надежных средств их преодоления. Их отношения отличала удивительная нежность пастельного эскиза. Такого захватывающего чувства взаимного тяготения ни он, ни она не испытывали даже в юные годы.

Договариваться о встрече было уже поздно. Лаз подсел к компьютеру и кликнул сайт Брейнсдиалога. Её WorldCode издавна был памятен ему, и Берг вошел в систему, чтобы на исходе дня хоть несколько минут пообщаться с дорогим человеком. На трансформируемом экране, расположенном на стене за письменным столом, появился объемный портрет — знакомый, естественный, домашний. Для комфорта он сдвинул границу экрана, и портрет на мониторе увеличился до нужного размера, заняв стену на всю длину стола. Это убрало из поля зрения всё лишнее и усилило эффект присутствия. (Два-три века назад сказали бы, что это высококачественное 3D изображение).

Лаз мысленно пробежался по событиям прошедшего дня. Грим, нежно взглянув на него, ответила благодарностью за контакт. Небольшой алфавитный монитор написал:

— Лазурь, встреча с тобой это лучший отдых после дневной суеты.

Текст на мониторе продолжал фиксировать мысленный диалог собеседников, но общение не требовало этого. Для их взаимопонимания печать и звуковое воспроизведение были избыточны.

Взгляд касается дорогих черт. Как бы откликаясь, они приобретают непередаваемо мягкую сглаженность. Лаз влюблено вглядывается в эти черты, и мысли, повинуясь внутреннему голосу, уходят от конкретики прошедшего дня. Глаза вступают в плохо контролируемый разговор. Нежность, призывность, ласка…

Он знал, что она обычно не следит непосредственно за такой беседой, а занимается домашними делами. Грим старалась избегать сентиментальности при дистанционном общении, вела себя, как говорят, по-мужски.

— Слова, слова, слова…— отвечала она. Глаза посерели, а монитор стал выдавать прерывистый текст с обильными многоточиями. Её мозг отказывался вести такой диалог. Разбросанные многоточия, как капли холодного дождя, настроили Лаза на философский лад.

Это было трудно передаваемое состояние отрешенности от окружающей обстановки. Движение, звук, всё казалось лишним. Только нежное взаимопроникновение. Мечтательная провокация сознания или реальность, более глубокая, чем жизнь? Молочные реки и кисельные берега, сказка, реализующаяся только в кратчайшие моменты жизни.

Но почему? Ведь почти всегда это состояние определяется только взаимным контактом двух людей. Внешние проблемы как бы уходят, всё остающееся — только в унисон звучащей мелодии. Но какая-то неумолимая роковая сила времени с неодолимым постоянством вклинивается в мелодию, внося диссонанс. Каждый хочет продолжения такой естественной, парящей прозрачности чувства, а оно деформируется, ударяется о землю. Появляются огорчения и проблемы, только недавно казавшиеся столь малозначимыми.

В голове всплывает калейдоскоп событий сегодняшнего дня. Сенсация дня: индекс Доу-Джонса обвалился до 2222,22 пунктов. Почти на 5 процентов. Эта новость крутилась в мозгу постоянно. Берг терял немалые деньги. Журналистов и телевизионщиков привлек не столько обвал индекса, сколько совпадение цифр с датой, заполненной теми же двойками: 22 февраля 2222 года.

Ему захотелось обсудить события с другом, путешествующим по остающимся прогалинам африканских пустынь. Удобно устроившись в кабинете, он задал компьютерный адрес Сержа. Экран высветил уютный уголок за рабочим столом. Приятель любил всегда себя чувствовать на связи и поэтому не отключал канал. Лаз сосредоточился и, как можно конкретней, мысленно сформулировал вопросы. Система интерпретации вывела на экран текстовой вариант. Приятель еще не обратил внимания на вызов и продолжал неспешно рассматривать какие-то снимки. Лаз кашлянул, привлекая к себя внимание.

— Привет, дружище! — раздался радостный баритон Сержа.

Они обсудили пути поиска статистических и социологических оценок и договорились продолжить обсуждение на следующий день после дополнительных проверок на библиотечном материале. В конце разговора Берг развеселил Сержа, рассказав о критерии репрезентативности выборки, придуманном им.

— В ряде многолетних университетских исследований начала XXI века серьезные публикаторы сходились во мнениях, что за жизнь у мужчин бывает в среднем 10-11 разных сексуальных партнеров, а у женщин только 5-6. Конечно, женщин на свете больше, чем мужчин. Но не настолько, — сказал Лаз. — Мне так понравилась «достоверность» таких исследований, что в качестве первого теста на репрезентативность я задаю вопрос о количестве партнеров. Если у выбранного подмножества мужчин и женщин количества партнеров существенно не совпадают, я ищу ошибки в выборке и алгоритме опроса.

— О чем говорить! — похохатывая, откликнулся Серж. — Выдавать такие перлы, — кем же это надо быть? Это уже не социолог-статистик, а просто статист из строя полных недоучек.

Когда подворачивался подходящий повод, Серж увлеченно отдавался этакой приглаженной брани.

— Подожди-подожди, — копаясь в памяти, сказал он. — А вспомнил: в сохранившемся в моем архиве письме далекого прадеда, жившего в России, он, полый неприятия и злости, называл своего недруга: Олух царя небесного. Я не знаю, что это значит по-старорусски, но, я думаю, это подходит к этим исследователям, — завершил он, довольный своим умозаключением.

Лаз вспомнил о своём экскурсе в историю давних лет. Рассматривая историю поиска взаимодействия мозга и внешних систем, он запросил поисковик. Из архаики, кажется, начала XXI века он получил инфо из какого-то YouTube о проекте нейронного контакта с компьютером. Там даже имя то ли ученого, то ли бизнесмена указано: Илон Маск из самой передовой страны того времени. Она называлась Соединённые Штаты Америки. С этого, кажется, начиналось. Это было ещё тогда, когда чёрные дыры были почти terra incognita. Справка напомнила о писателе Кареле Чапеке, запустившим в языки слово «робот». Он панически боялся будущего противостояния человека и думающей машины. Напрасно. Мир устоял в этом нетупиковом направлении.

В голову Берга вновь вернулись цифры. Биржа, акции, взлеты и падения курсов. Любители и профессионалы всегда стремились проникнуть в тайну биржевых флуктуаций. Тут и качественный анализ политических и экономических событий, и гороскопы, и скрупулезный математический анализ всех данных с попыткой прогнозировать изменения на ближайшие минуты, часы или дни. Соблазн велик. Эффект не меньше, чем знать прикуп при игре в карты, или следующую карту в казино, или просто — иметь неограниченный счёт в банке.

Есть не хотелось. Лаз выбрал себе на ужин сыр и подогретый тост, задал в компьютерном меню желаемую температуру, и еда, запрошенная из буфета-термостата, спустилась по трапу к столу. Он пересел в небольшое кресло у стола и нажал на пульте кнопку для вызова компьютерного монитора. Стойка монитора, выбирая свободное пространство в не очень заставленной холостяцкой квартире, подъехала к креслу. Кнопкой ориентации он скорректировал положение монитора и вернулся к разговору с другом.

А что, если спусковой курок рыночных флуктуаций — в массовом сознании, в случайно формирующемся мнении многочисленных непрофессиональных участников рынка? Для начала ему захотелось сопоставить крупнейшие скачки курсов на мировых биржах с мониторингом общественного мнения в среде, контактирующей с акциями и взаимными фондами.

Накопленная система функциональных копий мозга охватывает уже несколько поколений людей со всех материков. Функционирующие биоэлектронные копии мозга позволяют с фантастической надежностью решать многофункциональные задачи. Библиотека или, как стали чаще называть ее компьютерную реализацию, брейнстека позволяет в кратчайшее время связаться с любым абонентом. WorldClub объединяет всех людей в сложно построенной системе анализа и коммуникации.

Истоки задачи по-бытовому просты: один из очень известных скрипачей середины XXI века, имя которого стерлось из моей памяти, не мог выйти на сцену, не поговорив со своим учителем. Эта потребность возникла у него в пору первых выступлений и сохранилась на все годы славы. Ему пришла в голову мысль о создании модели мозга своего учителя, с которой можно было бы общаться. Он высказал её своим друзьям. Они иронично ответили, что это не абракадабра, но фантазия для далекого будущего. Но когда весьма преуспевший музыкант создал весомый фонд для реализации такой идеи, целый ряд не последних в своей области специалистов погрузился в родившуюся неординарную задачу. Успех не заставил себя ждать веками.

Все началось с момента появления возможности моделирования нейронных связей мозга на основе использования биоэлектронных модулей. Их фантастическое быстродействие и плотность упаковки позволили на порядки преодолеть объемные возможности человеческого мозга. Понадобились когда-то всего десятилетия, чтобы перейти от копирования мозга наиболее плодотворно работающих людей до создания банка мозга для всех людей с архивированием их каждые пять лет. Копирование даже стало осуществляться дистанционно с помощью вживляемого в младенчестве чипа, выходы которого контролируются и при желании блокируются самим человеком. Брейнстека стало привычным обозначением особого научного фонда. В России, в противовес английскому, стали называть эти центры разумотекой.

Система состоит из обезличенной и именной подсистем. Уровень участия в именной системе каждый участник выбирает сам. При этом всегда сохраняется возможность свободного изменения глубины включения: от абонентского обращения до участия без индивидуального согласования с участником. Копия каждого участника входит в Систему с выбранным кодом, а также безымянно. Обращение к безымянному разуму свободно от всяких ограничений и согласований. Этот банк-каталог, оснащенный развитой системой классификации по множеству параметров, позволяет проводить в кратчайшие сроки важнейшие социологические исследования, моделировать самые различные социологические ситуации. Это позволяет формулировать многовариантные задачи, осуществлять мозговой штурм. Понятие мозгового штурма перешло из области экзотики и экспериментов продвинутых ученых в один из самых эффективных методов практического решения задач.

Долгое время во мне было внутреннее табу на пользование столь универсальной системой. Возможность проникать в чужое мировосприятие, по-хозяйски оперировать способностями, заложенными по неизвестным законам, казалось мне непозволительным проникновением в чужое «Я», особым видом чтения дневников или подглядыванием в замочную скважину.

У каждого человека может быть персональный счет в банке. Электроника позволяет в любой момент из любой точки вселенной управлять этим счетом. Но эта возможность избирательно предоставлена только владельцу счета. В то же время вложенные деньги свободно используются в операциях банка. Нужны гарантии закрытости информации для посторонних. Для подключения к нашему мозгу нужны такие же трудно преодолимые запоры и контроль несанкционированного проникновения. Вероятно, легкая доступность для пользователя, привыкание к всемогуществу человеческого разума, сдвигающего повседневно рамки тайны, в сочетании с безымянностью каждого представительства, сняли остроту восприятия. Позволили начать внутренне относиться к системе как инструменту познания, элементу исследовательского оборудования.

Человек издавна привык нести ответственность за свои решения и действия перед другими людьми, и в частности, по одному из главных критериев — не принеси зла, не навреди. Наличие возможности самоконтроля, контроля своих мыслей наложило более строгие ограничения на свободу с самим собой, на допустимость собственных, не афишируемых мыслей и решений. Ты можешь услышать сам себя, оценить себя со стороны. Как бы подсознание, как самоцензор: а что, если узнают, что я таков, что я на это способен. Внедрение в общество возможностей брейнсдиалога сдвинуло рамки общественно разрешенного, сместило понятия двойного дна и обмана, дав доступную возможность проверки и повторного проигрывания прошедших ситуаций. Этакий санкционированный в любое время детектор лжи. Еще три века тому назад было сказано: в человеке все должно быть прекрасно! До некоторой степени — прокрустово ложе. Но размер выбирается добровольно, под свои запросы и критерии — в работе, в общении, в быту.

Наши герои не чувствовали в своих отношениях запретов и ограничений. Любовь к маме не исключает возможности любви в папе, наличие братьев и сестер не уменьшает силы чувства к каждому из них. Чем отличается сексуальность от других чувств и эмоций, что ей присваивается в сознании единственность и любое раздвоение или множественность воспринимается как потрясение моральных законов? Христианская нравственность принимает за постулат моногамию. Как предел вольности воспринимается человек, когда он «последовательно моногамен». Но тем приятней чувство исключительной принадлежности любимому человеку. Просто так. Потому что другого чувства не надо, это заполняет всё пространство. Вечно??? Даже не хочу задавать себе этого вопроса. Умение ладить с жизнью даст наиболее надежный ответ на этот вопрос или снимет его как проблему. Мы меняемся, жизнь меняется. Может измениться и остальное. У Грим возникло соблазнительное желание проверить зеркальность своего восприятия внутренней этики Лазом, везде присутствующем любимом друге.

— Pour tous cent pour-cents, — ответил мозг Лаза почему-то по-французски. (На все сто процентов). Вероятно, подсознание сочло этот язык наиболее адекватным обстановке.

Берг не мог оторваться от мысленной дискуссии о самом себе. В предутренней тишине в комнате оказалось двое: один в кресле — вальяжно, немного утомлённый длительными размышлениями, второй — на экране, слегка облагороженный обобщенностью компьютерного облика. Что более естественно и сиюминутно: собственные мгновенные впечатления и оценки или соображения компьютерной копии, не подверженной эмоциональной усталости и высокочастотным дневным помехам? Ему всегда хочется заглянуть в зазеркалье, проверить реальность отображения. В компьютерном диалоге с самим собой реализуется подобная возможность. С собой? Или со смещённым электронным воплощением? Или компьютерная реализация более объективна, а человеку надо научиться походить на неё?

Лаз вновь вернулся к Грим. Разговор коснулся только что затронутой темы о близости человека и копии его мозга.

— Как ты думаешь, мы с тобой — участники диалога, или это своеобразный квартет?

Грим подключилась к визуальному контакту.

— Лазурь, это диалог с обертонами, — откликнулась Грим. — Ты знаешь, — продолжила она, — всё, кажется, отображено в модели правильно. Средства коммуникации позволяют безошибочно воспринимать информацию, все нюансы восприятия. Но есть некоторый оттенок чужого. Для того чтобы это стало полновесной правдой, мне необходимо личное участие, присутствие глаз, рук, губ, наконец.

— Конечно, ты права, — ответили его глаза. Лаз, утомлённый долгим днём, чувствовал умиротворение. Его окружала любимая аура их общения. Он протянул руки и коснулся её пальцев.

— Почему у тебя холодные пальцы?

— Им не хватает тепла твоего близкого присутствия.

Грим весело засмеялась, когда глаза Лаза подытожили разговор согласием днём довольствоваться электронной копией, но ночью уж беспредельно оригиналом.

Спина заныла от длительного состояния покоя. Брезжил рассвет. День 22 февраля плавно перешел в следующий. Вот так, очевидно, спокойно и тихо сменяют друг друга поколения и столетия, даже не поражая современников движением цивилизации.

Print Friendly, PDF & Email

7 комментариев к «Лазарь Фрейдгейм: Два рассказа»

  1. Оказывается, В.Зак(ваш шурин, деверь?) — автор Портала. Прочитала его рассказ(пока один) о похоронах известного композитора — родного брата Вяч.Молотова. Читать было очень интересно. По всему чувствуется, автор обладает еще и писательским даром. Буду дальше читать. А «Володей» его называла моя школьная подруга, он учил их с братом играть на фортепьяно. И она говорила о нем с большой любовью. Тесен же наш мир.

  2. Шахахти(ивр.), забыла, что хотела сказать. Ведь в нашем дворе велись раскопки (наверное. после войны уже), было раскопано древнее городище, найден гончарный круг и всякие глиняные изделия. Когда все уходили, мы — дети- там копались, какие-то свистульки откапывали. Наверное, где-то эти раскопки задокументированы. Поискать бы.

  3. Дорогой Лазарь, открыла вашу ссылку. Еще раз прошлась по родным местам. Чувства непередаваемые А композитор В.Зак – его звали Володей? Он был заметной фигурой. Черная буйная шевелюра, сваливающееся с плеч пальто, не по размеру, незастегнутый портфель. Всегда погруженный в себя. Из окон вашего дома часто слышалась игра на пианино. А в Рюмином переулке , где шикарный особняк Беляева, был водоем, и там даже кувшинки желтые цвели. Да, здесь, что называется, каждый камень историей дышит. А на приступочках мраморных церкви, что за ее фасадом, можно было встретить теплую компанию за дружеской беседой. Там часто можно было видеть артиста Н., который жил в доме на Котельнической. Почему-то пришли вот эти строчки Шпаликова:

    По несчастью или к счастью,
    Истина проста:
    Никогда не возвращайся
    В прежние места.
    Даже если пепелище
    Выглядит вполне,
    Не найти того, что ищем,
    Ни тебе, ни мне.
    Спасибо вам огромное за память

    1. Родство воспоминаний ведёт к ощущению сопричастности, родства. О Заке Вы абсолютно правы — Владимир. Цитата взята из его книги воспоминаний и музыковедческих заметок «Шостакович и евреи?», Нью-Йорк, 1997.
      P.S. Володя Зак — родной брат моей жены. А я — житель той самой музыкальной квартиры.

  4. Дорогая Инна!
    Очень приятно, что Вы прочли мой непритязательный рассказ. Особенно отрадно, что он вызвал столь личную реакцию. Этот перенос во времени, в пространстве…
    Любители непарадных закоулков Москвы, в частности Таганки (а также штрихов прожитых дней), могут найти что-то интересное в заметках
    http://samlib.ru/f/frejdgejm_l/taganka.shtml
    Спасибо за внимание

  5. Дорогая Инна!
    Очень приятно, что Вы прочли мой непритязательный рассказ. Особенно отрадно, что он вызвал столь личную реакцию. Этот перенос во времени, в пространстве…
    Любители не парадных закоулков Москвы, в частности Таганки (а также штрихов прожитых дней), могут найти что-то интересное в заметках
    http://samlib.ru/f/frejdgejm_l/taganka.shtml
    Спасибо за внимание

  6. Старая ванна, или
    Бутылёк поможет
    _____________________
    Уважаемый Лазарь, спасибо вам за рассказ. Благодаря вам, я как в родных местах побывала. Ведь «мы жили по соседству», как в песне поется (Б.Ватин пер., дом 8 дробь 3). Может быть, даже в одну и ту же школу ходили. Из наших окон тоже открывался вид на церковь святого Никиты Мученика. Наш дом даже ближе к высотке на Котельнической. Когда меня спрашивали, где я живу, я говорила:
    — Высотный дом на Котельнической набережной знаете?
    После этого следовало
    — О-о
    А дальше я уточняла
    — Так я рядом.
    Приятно было узнать о Музее икон. А подворье мне не понравилось. Все огорожено, а раньше мы туда запросто ходили — в церковь. А место это вообще историческое — один из семи холмов, на которых Москва стоит. Спасибо еще раз.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *