Сергей Эйгенсон: В мире животных

 259 total views (from 2022/01/01),  2 views today

А Гелла ревнует — почему это не она в центре внимания, в колени тычется, чуть на стол не запрыгивает. Я к ней нагибаюсь и говорю: «Геллочка, ты давай выбирай что-то одно: либо по-европейски — быть под столом, либо по-корейски — на столе». Она сразу отвернулась, слова не говоря, и ушла к себе в угол на подстилку.

В мире животных

Из серии «Рассказы по жизни»*

Сергей Эйгенсон

Продолжение серии. Начало

Собаки, кошки и другие

Я вообще-то к животным сравнительно индифферентен. То есть, в детстве, помню, был у нас кот Барсик. Серенький такой. Очень нам обоим нравилось, когда я его за ухом чесал. Потом ёжик. Тюпа по имени. Потому, что еж — животное ночное, и по ночам он по квартире бегал и ножками тюпал — тюп-тюп-тюп. Потом он убежал. Как можно понять — со второго этажа, с балкона спрыгнул в поисках приключений либо ежихи, может и не убился, в клубок при падении свернувшись, но чтобы он в городе потом выжил — не представляю. Ну, к нынешней дате ему бы все равно не дожить. Все же шестьдесят лет прошло. Я и на себя-то иногда удивляюсь, что всё живу.

Одно время у меня морские свинки завелись. Жили в ящике на балконе, кормились капустой и морквой, еще носил я их на бульвар травку щипать. К концу лета мать запаха не вынесла и уговорила меня их в школьный зооуголок сдать. Нес я их — точно шолоховский герой быков в колхоз вел. Но забыл быстро. Глупое все-таки создание, только и знает, что жевать. Хуже хомячка.

* * *

С собаками у меня особой дружбы никогда не было. Дедов овчар Пират меня как-то даже укусил, за что попало и ему, и мне — зачем, мол, дразнил. Ага, дразнил! Я его так боялся, что и в голову бы не пришло дразнить. Видимо, он этот мой страх чувствовал и заводился. А может ревновал — я у деда с бабкой самый любимец был, и когда в Молотов приезжал, то на его долю внимания много меньше приходилось.

Изживать страх перед собаками приходилось варварскими методами. Идешь мимо своры, трусики чуть не мокрые, в руке палка, вид гордый, будто я — царь природы, а они так — «млекопитающиеся». Но постепенно привык, а на старости лет даже вроде дружбы завелось с животными моих друзей, четы собачников. У них в квартире постоянно две-три русских борзых проживают плюс переменный состав: то такса, то колли. С борзыми, конечно, особого контакта нет — очень уж в себя погружены, в размышления — почему они, такие красивые и нежные, должны жить в этом неизящном мире. Ну скажите, о чем бы вы могли с Наоми Кемпбелл разговаривать? А такса, Гелла по имени и с сответствующим стервозным характером, вполне была интеллектуальная, практически, на уровне секретаря первичной парторганизации. Конечно, среди собак она мазу держала полностью, вплоть до того, что хозяева, уходя, дом на нее официально оставляли и она борзых с кухни гоняла, где они под бесхозяйность что-то сожрать пробовали.

Первенство своих хозяев Гелла, в общем, не оспаривала, но гостей старалась ставить на место, тем более, ее постоянное место жизни на кухне и публика, собравшаяся там принять по рюмке и и помыть кости властям, оказывалась в гостях не только у хозяев квартиры, но и персонально у нее. Меня конкретно, как кажется, Гелка уважала и считала, практически, почти на своем уровне за умение быстро укусить собеседника, но это требовало регулярного подтверждения в мелких пикировках. Вот однажды сидим мы у нее на кухне, хозяйка салатик нарезала, графинчик потеет, хозяин сало пластает, дело-то было до осознания, что холестерол и вправду существует, малороссийское сало, с чесночком, с прожилками мяса, да с перчиком главной закусью считалось. Вот-вот по-первой примем и хозяйке котлеты на стол ставить. Разговор уже до Жирика с Дудаевым дошел и до воспоминаний о старых диссидентских временах. А Гелла ревнует — почему это не она в центре внимания у себя же на кухне, бегает под столом, в колени тычется, чуть на стол не запрыгивает, хоть для таксы это и нелегко, все пытается на себя внимание переключить. Я к ней нагибаюсь и говорю:

— Ну вот что, Геллочка, ты давай выбирай что-то одно: либо по-европейски — быть под столом, либо по-корейски — на столе.

Она сразу отвернулась, слова не говоря, и ушла к себе в угол на подстилку.

Просидела там молча до конца вечера, даже проводить к лифту не вышла. Конечно, самолюбие-то задето! Интеллектуальную собаку таксу к хат-догу приравняли. Долго потом она гнев на милость меняла, вечеров пять, не меньше. Но, однако, все-таки мирные отношения понемногу восстановились. Мне теперь, когда я на Родину приезжая у ее хозяев останавливаюсь, всегда ее нехватает. Умерла она, старая уж была, лет, наверное, четырнадцати, если не больше, большое у хозяев горе было.

* * *

Главный собачий конкурент на дружбу с человеком — кошка, конечно. С котами так. На мой взгляд тут больше шума, чем всамделишности. Кот, Felis Cattus, «ан масс», как сказал бы профессор Выбегалло, животное малоконтактное, слишком собой и своими проблемами занятое для настоящего с человеком взаимопонимания. Раньше, судя хоть по эзоповским басням, в Европе коты не просматриваются. Мышей в домах ручные ласки ловили. Конечно, ласке-то сподручнее по мышиным норкам порядок наводить, где кошке сроду не протиснуться. Кошка эндемично в Египте процветала, специализируясь на религиозном дурмане. Там и кошкобогиня Баст и простые коты с кошками под это дело на шее трудового народа пристроились. В Европе и без них обходились. В люди котов вывело Великое Переселение Народов, когда, пользуясь всеобщим бардаком после падения Римской империи, в Европу из Азии с варварскими кибитками крысы прикочевали. Ну, тут ласке, конечно, уже делать нечего. Крыса на нее сама, как на продукт питания, смотрит. Тут кошки, способные спокойно одолеть крысу, и пошли распространяться по свету. Сказку о Дике Виттингтоне помните? Да и у многих народов есть сказка о привозе в страну, замордованную крысами, первой кошки. Даже и в русской сказке как домашний кот появляется? — «Я, — говорит, — Котофей Иваныч. Прислан (!) к вам из сибирских лесов воеводою». Вот, видимо, этот период распространения и отражается, где-то во второй половине I тысячелетия.

Потом уже из Европы кошки распространились по всему миру. На каравеллах конкистадоров в Америку, на возах русских крестьян-переселенцев в Сибирь, на фургонах пионеров в североамериканские прерии и австралийский буш, на английских шхунах и канонерках на самые дальние острова в океане. Многие слышали про писателя Киплинга, того самого, что пытался осесть в штате Вермонт, поближе к Солженицыну с Сашей Соколовым. Не получилось, правда, язык, наверное, не пошел, пришлось ему уехать. Так у этого писателя есть стихи про «Бремя белого человека«. Я и думаю, не подразумевает ли он под Бременем Белых миссию по интродукции кошек в разных слаборазвитых цветных местностях. Киплинг же известный кошкопоклонник, даже и сказку сочинил про гулящую киску.

Держится эта ситуация уже более тысячи лет. Но последние века уже больше по инерции. Когда вслед за конниками Бату-хана и Тимура пришли в Европу и Средиземноморье из монгольских степей крысы-пасюки — тут уже и Felis Cattus стало нечего делать. Пасюк, или портовая крыса — такое животное, что человек-то пугается. Кто видел — тому объяснять не надо, кто не видел — пусть картинку в книжке посмотрит, а лучше какой-нибудь фильм ужасов. Ну, домашний кот — это домашний кот, а не майор Гастелло. Избегает боевых контактов. Основная тяжесть по противостоянию с крысами легла на плечи людей-дератизаторов. И пока без блистательных побед. Можно бы, конечно, усилить тактико-технические характеристики у кошек. Скажем, скрестив их с рысями, как, по слухам, в древнем Египте охотничьих да военных котов и выводили. Но тут уже непонятно, как такую боевую машину дома у себя держать. Про Берберовых слыхали? Ну вот…

Осталось наше млекопитающееся по большей части человеческой самодвижущейся озвученной игрушкой — типа тамагочи на биоэлементах. Но вот вопрос — а почему именно кошка? Многие ведь в конкурсе участвовали: и горностаи, и те же ласки, и мангусты… А осталась кошка. Ну, еще собака, но собака с человеком с палеолита вместе во всех делах: и с пещерными медведями сражаться, и на баррикадах Неолитической революции, и когда мы наших кузенов неандертальцев сжирали. Верный боевой товарищ. А кошка животное декадентское, ее более «искусство для искусства» интересует. Для ответа на этот вопрос придется маленько отвлечься в сторону. Понадобится нам:

Сказка про Золушку

Вот вы «Золушку» Шарля Перро читали? Я не фильм по диснеевскому либо шварцевскому сценарию имею в виду, а старую французскую сказку. Если ее правильно читать — в ней много можно найти интересного. Ну, про злобную мачеху, уродливых степсистерс и прелестную падчерицу мы пропускаем. Если тех послушать — так наша Синдерелла тоже страшней семейки Аддамс покажется. У меня пара семей знакомых есть — так мачеха про падчерицу может часами петь, какая та избалованная да только и знает, что на отцовской шее ехать. Та в свою очередь.

Теперь появляется волшебница. Про Крестного отца фильм с продолжениями смотрели? На этот раз — Крестная мать. А что, в самом-то деле, что за сексизм? Неужели только боров-шовинист может делами заправлять? Кто про Ульрику Майнхоф, мадам Вонг да Сонечку Перовскую слышал — тот ни на минуту не усомнится. Значит так, Крестная Мать, по кличке «Фея» дает своему человеку, Золушке то есть, тачку, прикид, мэйк-ап, водителя-профессионала, охрану из переодетых бойцов и отправляет на бал — принца очаровывать. Ничего не напоминает? Ну, скажем, как Светлана Светличная в «Бриллиантовой руке» на дело идет. Ну, так и Золушка. Только общественности в сказочном королевстве, слава Богу, поменьше, чем в советской жизни, дело обошлось без скандала, единственно, в конце Золушка, на стрелку торопясь, башмачок потеряла. Причем характерная деталь, Золушка все же в свете раньше не бывала, есть киви сходу засомневалась и на сводных сестренках проверила, типа как мексиканский фильм был «Грибной человек», если помните. Те, дурочки, и рады.

Ну, потом конкурс красоты на выживание. Девок за ноги хватают. Под конец Золушка выходит замуж за принца, сестер быстро за каких-то долдонов выдают. Все счастливы. За сценой происходит сращивание королевского госаппарата с криминальными структурами Крестной Матери, скрепленное браком юной пары. Дело житейское, я сам однажды на такую свадьбу попал, так хоть знаю, как «Метрополь» изнутри выглядит.

Наши дуры читают и в полной надежде, что любая чувырла может за принца замуж выйти. Нет спросить себя: «А где она у меня, крестная фея-то?». Самая большая фея из всех родственников — это тетка Феня-буфетчица. Та еле-еле за всю жизнь наворовала, чтобы себя-то хоть чуть-чуть обеспечить — так и то на все сбережения МММовских фантиков накупила. Так что тыкве оставаться тыквой, крысе крысой, а из тысячи золушек одна найдет принца для замужа — так и то с каким-нибудь брачком.

Лучше все же своего круга держаться. И уж в крайнем случае поиск не с принца начинать, бедра свои в Интернете выставляя. С феи надо начинать, с фе-и!

Спрашивается — причем тут Felis Cattus. А очень просто, помните кто у киски в семействе? Львы, тигры, леопарды, пумы, как минимум рысь. Каждому лестно за ухом члена такого семейства почесать. А у ласки кто родственник — хорёк? Ну, по максимуму — росомаха. Остановите на улице десять человек и спросите: «Кто такая росомаха?» Много, если один ответит, а большинство так и решит, что еще одно обозначение для девушки свободного поведения. Льва-то все знают. Так что кошку в любимцы человеческие вывели знатные родственники. Обычное дело. Стало быть с теоретическими аспектами котизма закончили, теперь время вспомнить о личных контактах с этой породой. У меня, как сказано, с детского приятеля Барсика больше котов не было — так что все наблюдения на котах моих друзей и знакомых. Однако есть что вспомнить, все-таки.

Кот и хозяин

Начнем с хозяина. Был он на самом деле Игорь Макариевич, абсолютный славянин и по отцу, тенору из Большого, и по матери из старой русской интеллигентской семьи, но в кругу друзей основное имя у него было — Израиль Маркович. Имя это произошло исторически и связано с эпизодом, который сразу даст о нем некоторое представление. Я-то с ним в те годы знаком еще не был, но рассказ этот слышал от него самого и от его старых друзей многократно, в разных вариантах, и, по правде сказать, был одним из главных редакторов окончательной канонической версии.

Будто бы, курсе на третьем (т.е. в 1966 году, что важно по обстоятельствам места и времени) заигрался Гарик у друзей в преф где-то в Садовниках. Каждая пуля сопровождалась тогда еще дешевым коньячком, и, когда он отправился заполночь домой, пешком на Полянку, то был уже во взвешенном состоянии. Идет через Пятницкую и Ордынку и не особенно контролирует свою жизнедеятельность, ну, остановился отлить. Через пару шагов хвать его под белы руки — и на станцию метро «Новокузнецкая». Как учит нас Александр Исаич, при всех комнатах милиции всегда найдется закуток «Конторы». Ну, может и не во всех. А тут был. Гарик сначала ситуацию оценил неправильно, начал убеждать собеседников, принимая их за простых ментов: «Ребята! Да я же трезвый!» Ему на это: «Мы и не сомневаемся. Расскажите, что вы делали у стены израильского посольства?» Действительно, было тогда на Ордынке посольство, которого через год надолго не стало. Он, наконец, сообразил обстоятельства, но что ответить, не знает. И начал излагать противоположную версию: «Ребята! Отпустите меня, я не по вашей части, я — пьяный!» Такая смена позиции комитетчикам не понравилась, и Игорю маленько вложили, чтобы склонить к откровенности. Тут его осенило, и он доложил, что именно он у той стены делал. Ему еще добавили, за попытку ввести в заблуждение. Он чуть не плачет. Больно же! Наконец, сообразил сказать: «У вас же там в будке милиционер сидит из полка охраны посольств, скажите ему пусть подойдет к тому месту и проверит, чем пахнет». Через пять минут подтверждение было получено, Гарику последний раз дали по шее и посоветовали больше не попадаться. Дома он уж после этих треволнений оказался под утро. В ВУЗ попал уже на следующий день, рассказал, ожидая сочувствия, близким друзьям о своем горе — и до конца жизни стал для них Израилем Марковичем.

Мы с ним в одной конторе служили — ВНИИ по нефтепереработке, его однокашник в нашей лаборатории работал. Познакомились за разведенным и быстро подружились. И на всем нашем знакомстве — а прожито вместе полжизни, лежит явственный отпечаток некоторого безумия, как в описанном эпизоде. Так всегда — вплоть до его трагического и до сих пор непонятного исчезновения.

В начальный период нашего знакомства Игорь находился в стадии вялотекущего развода с женой и проживал вместе со своим котом в большой коммунальной квартире на Полянке, как раз напротив магазина «Ванда». Кота своего он любил и уважал, подвыпив, мог беседовать с ним по любым вопросам, включая гетерогенный катализ и взаимоотношения с начальством, и, когда бывал дома, делился с ним последней коркой хлеба и каплей молока. Но это — когда бывал дома. Уезжая в командировки, он отвозил кота матери и там проблем с кормлением не было — Наталия Ивановна случайных гостей и то ненакормленными не оставляла, по себе знаю. Что ж о коте говорить? Но а если Игорек маленько загуляет? К ребятам на дачу умотает, домой не заходя. Или в преф до утра, как выше описано. Да мало ли что? Что ж тогда, коту с голоду мереть? Гарик это хорошо понимал, и, уходя утром на работу, форточку в окне оставлял открытой в любую погоду. И коту невозбранно в свободный поиск питания вылезть, да и хозяин, если ключ от комнаты потеряет — по приставной лестнице через форточку может влезть. А что первый этаж — так такого корыстолюбца, чтобы этих двоих грабить, пока не народилось. Только через окно на интерьер взглянешь — и вопросов к хозяину нет.

Вот однажды после работы появилась у нас с ним идея — посидеть, поговорить о прекрасном, ну там — Шиллере, славе, любви, альплагере Алибек. С деньгами вопросов давно нет — дело 18 числа происходит. Но ректификат у нас в загашнике был. Еще пара пакетов молока за вредность имеется. У меня в портфеле саечка в полиэтиленовом пакете, а он уверяет, что у него дома в холодильнике яичко на черный день сохраняется. Плюс наскребли 14 копеек на плавленый сырок. Значит, гренки по-уэльски на закуску обеспечены — что еще надо?

Приезжаем с шоссе Энтузиастов, заходим в квартиру, потом в комнату. Видим кадр из боевика: кот влезает в форточку с небольшим кругом колбасы в зубах. Это значит, как мы потом вычислили, кто-то со второго этажа по отсутствию холодильника колбаску по зимнему времени за окно вывесил, кот-умелец ее добыл и домой несет — ужинать. Увидел нас, испугался, колбасу на стол у окна выронил, и, от стеснительности да от скандальности ситуации назад сиганул.

Ну вот что тут делать? Идти по квартирам, спрашивать: «Не Ваша ли колбаска?» — так это значит своего же кота выдавать. Подумали-подумали, смотрим — хорошая колбаса, краковская и не порченая, только в одном месте от котиных зубов след. Отрезал Гарик это место, щедро отрезал, с треть круга получилось и коту в миску положил. Да еще шкурки колбасные ободрались — так тоже немало получилось. Ну, а остальное — в дело. Хорошая получилась к греночкам добавка. Историю эту мы от друзей не утаили, и пошла про Игоря еще одна легенда: будто, уходя на работу, он дает коту список нужных продуктов и отправляет на промысел. Хозяин, значит, предоставляет операционную базу и укрывище, кот работает. Слам делят пополам.

Много уж лет спустя, при Перестройке, говорили мы о перспективах кооперативного движения и была высказана мысль, что Соввласть отправляет кооператоров на промысел, как наш друг кота — чтобы потом добытую краковскую отбирать. А что, с нэпманами ведь так и вышло. С кооператорами почему не получилось? Зубы уж от старости повылезали, а желание-то было, помните, по телику про «перекупочные кооперативы» на Съезде Народных Депутатов.

Следующую, и последнюю историю мы назовем:

Укрощение котов-людоедов

Доктор Карл Генрих Маркс как говорил? — что любой случай в мировой истории обязан два раза происходить, как, типа, Распутин на немецкой бутылке. Один, значит, раз — как трагедия, другой — как фарс. Так и эти два случая. В обоих задействованы сиамские коты. Вокруг этой породы много всего накручено. Я тут в Яндексе взглянул — ну может про евреёв и побольше пишут, а ни на одно другое человеческое племя столько линков, как на сиамских кошек, не найти. И тебе они благородные, и к инопланетянам отношение имеют, и в городе Артеме Приморского края кот шестилетнего мальчика на улице загрыз, и в Минске хозяева научили сиама зеленые доллары из чужих хат воровать… Внешность — действительно. Шерстка как крем-брюле, пятна эти около глаз шоколадные, глаза светятся — точно, что alien, и спецэффектов не надо. Но ума, как у всякого, кто себя аристократом духа полагает, небогато. Любой беспородный кошак за пояс заткнет, о собаке не говоря. Злобности хватает. Это да! Но с человеком по злобности всё одно никому не тягаться.

Был такой котик у нашего приятеля Володи, который отправился однажды в порабощенную мигрантами Литву — на красотке-литвинке жениться. Вот Вы не поверите, а такие случаются. Литовцы все же не латыши либо эсты, славянской крови немало, помните, как старый Будрыс породу улучшал? Уезжает он на свадьбу, переходящую в медовый месяц, сопровождаемый советами друзей с приданым не промахнуться. Была такая легенда, что в Литве за каждой порядочной невестой бункер партизанский поглубже в лесу полагается и шмайсер с запасом патронов. А сиама своего он оставляет на сохранение задушевному другу Лёне. Тот как раз на пару фаз дальше находится — в смысле с первой женой развелся и проживает одиноко в однокомнатном кооперативе в Борисово. Борисово тогда только-только заселялось, и население по осени, из автобуса выходя, переобувалось в сапоги, чтобы до дома добраться. Привез Володя своего кота, из сумки вытряхнул, рассказал вкратце, чем кормить — и домой, оттуда в аэропорт, и в Вильнюс.

Леонид же собрался кота кормить, поделился по-братски колбаской за 2.30, туда же в миску плеснул молочка (как выше говорилось, с молоком у нас было беспроблемно по причине вредности производства). Ставит на пол и придвигает к тому углу, где кот спину выгнул. Что уж коту помстилось, неведомо, но бросился он на кормящую руку и разодрал ее когтями до крови. Обиделся Леня на него и швырнул тапком, поскольку больше ничего под рукой не было. Сиам на это, как торпедный катер в атаке, сначала к левой ноге метнулся, которая без тапка, чтобы ахиллесово сухожилие перекусить и потом подкошенного противника по частям добивать. Но Леня во-первых дома, где и стены помогают, во-вторых, недаром горнолыжник — натиск отбил почти без крови, две-три царапины не в счет, загнал кота шваброй-лентяйкой в кухню, закрыл там, чтобы ночью не напал и пошел, действительно, спать. Думает — утро вечера мудренее.

Утром на работу. А лаборатория наша помещалась не в главном корпусе на Авиамоторной, а в 15 минутах на трамвае на территории Опытного завода, рядом с экспериментальными и производственными цехами. Так что пред концом работы зашел он в цех и позаимствовал у пролетариата суконные рукавицы-верхонки. После работы в бассейн, потом еще куда — в общем к ночи уходился, расслабился и когда кот на него метнулся с пенала (помните кухонную советскую мебель польского производства), то чуть было не одержал победу. Типа как у Бианки описан прыжок рыси с дерева на лосиный загривок. Отмахнулся Ленька, но отложил воспитательный процесс до утра и завалился спать. Утром, на свежую голову, достал верхонки из портфеля, надел, отловил кота, и суконными рукавицами защищенный, засунул его в прочную большую сетку-авоську. А сетку вывесил из форточки, закрепил шлюпочным узлом и пошел науку дальше продвигать. Ему начальство доверило гордость лаборатории — Электронно-Вычислительную Машину Мир-1. Если кто помнит, так хорошая машинка была, глушковской разработки, по идее как современная персоналка. Только что на дровах. Мы в первый раз когда внутрь забрались — так чуть не упали. На сети проводов кусочками цветной изоляции профиль В.И. Лукича выложен, с бородкой и лысиной, в точности, как на червонце.

Мы с ним как раз первую в своей жизни программу сведения матбалансов крекинга лепили и в казенное время в Институт Стеклова ездили на курсы языка Алмир. Ничего в голове не осталось! Только помню, как число скобок на открытие и на закрытие считали. А тогда мы оба, конечно, полностью в программировании и всячески начальству старались намекнуть, что оно алгоритм с логарифмом путает, а мы, практически, аристократы духа. Славное было времечко! Как раз в этот день мы первый тестовый расчет сделали, счастья было! Такое дело надо обмыть, так что к концу работы у всех настроение хорошее, заскочили в пивную на Ухтомке, потом разбрелись кто куда. Куда-то, значит, и Леня. Только что не к себе в Борисово. Про кота-арестанта просто из головы вылетело, иначе бы, конечно, он бы сразу домой. А тут, то ли на любовь потянуло, то ли еще с кем добавить, то ли вообще к родителям в Люберцы отправился.

Так что в Борисово попал он уже на следующий день к вечеру. От автобуса бежит, торопится, не дай Бог, думает, кот от тридцатипятичасового висения на высоте девятого этажа рехнулся, а то и вовсе помер. В жизни ведь себе не простишь! Врывается домой, на кухню к окну, безо всяких рукавиц авоську развязывает и кота на пол вытряхивает. Тот без мява, как молния от него, под кухонный буфет забился и не шевелится там. «Ну, — думает Лёня, — похоже, кот и вправду с ума съехал. Одно дело кота жалко, да и как теперь перед Володей оправдываться, когда тот вернется?». Налил в блюдце молока и пошел в комнату порядок наводить после позавчерашнего. До утра, до нового ухода на работу молоко нетронутым стоит, вечером тоже. Так и скисло, вылить пришлось.

На третий день вечером под буфетом шуршание, выползает кот и на брюхе к хозяину квартиры ползет. Подполз, шлепанцы облизал и, тихо мурлыча, у ног улегся. Ленька чуть не прослезился, собственную последнюю сосиску отжалел, нового молока налил и на проигрывателе Вальс Цветов из «Щелкунчика» запустил в знак мира, любви и спокойствия. Оставшиеся три недели до приезда основного хозяина сиамский красавец жил душа в душу с хозяином временным. Посуду, правда, не мыл, это уж потом народ сочинил. А так все, что прикажут. За это ему и молоко, и сосиски и даже редкой рыбы хека перепадало. Плюс по вечерам, когда хозяин в своей борисовской квартире оказывался, слушали вместе музыку с пластинок и, довольные, мурлыкали каждый своё.

Герцогиня говорила Алисе, что во всем есть мораль, только надо уметь ее найти. Какая мораль из этой истории следует? Не могу точно сказать. Много мне приходилось слышать, что народ только жестокую власть уважает, параноика Ивана Васильевича Грозным кличет, а гуманных людей — Петра III, Александра Благословенного, или хоть взять Горбачева Михаила, непременно должен дерьмом обмазать. Даже так говорилось, будто старые (то есть, во время ссылки, конечно, они были молодыми), так старые чеченцы имя Сталина с большим уважением выговаривают. В точности не знаю.

В любом варианте этот случай — типичная трагедия. Кровь, ненависть, смертный ужас, любовь, музыка. В следующем эпизоде дело, скорее, на фарс похоже. Тоже был сиам. Звали его Трифоном и проживал он в городе Нижневартовске, где на всех углах плакаты «Всё, что совершается в этом суровом краю — это настоящий подвиг!» — И подпись: Л.И. Брежнев.

Хозяева кота были очень уважаемые в городе люди, старые северяне Юрий Германович и Белла Евсеевна. Сейчас они, как легко догадаться, проживают на Восточном побережье — не то в Нью Йорк-Сити, не то в Подньюйоркье. Юра работал замом по капстроительству в нефтегазодобывающем управлении и объекты у него были от Оби и до Тазовской губы. Белла, хоть и не в таком мировом масштабе, но тоже была куратором по капстроительству и моталась по лежневке на Аганское или на вертолете на Варьеганское месторождения. Типа, «… и места, в которых мы бывали, люди в картах мира отмечали». В промежутках еще ухитрялась варить борщ, проверять уроки и выдавать подзатыльники подростку-сыну и младшекласснице дочке. Как легко можно догадаться, Юра был заядлый преферансист, и у него вечерами можно было застать очень занятных людей. Я в преф не играю, у меня были другие интересы, но с Юрой и его женой мы подружились и я бывал у них довольно часто, слушал байки про начало освоения Севера, сам что-нибудь излагал, ну и от ужина не отказывался.

И вот всех гостей этой милой семьи Трифон держал в страхе. То-есть, Юрия Германовича он, как многие, глубоко почитал и готов был приносить ему тапки, только что Юра тапки не надевал, а по северной моде меховые носки-унтята. С Беллой Евсевной считался, она его маленьким котенком в дом принесла, она его кормила. От Сашки держался в сторонке — мало ли что тинэйджеру в голову придет, пусть этого слова еще никто и не знает. Ольге покровительствовал, но до фамильярности не допускал. А гостей в доме считал явлением лишним, выходил в прихожую в позе готовности к бою и демонстрировал намерения перекусить сухожилия или хоть поточить о гостя когти. Хозяева его удерживали и выглядело это похоже на приход гостей в дом со злой собакой размера не менее немецкой овчарки.

Так он вызверился и на меня. Но я, вспомнив рассказанный выше случай с укрощением сиама, решился дать отпор агрессии. На второй или третий мой приход, когда я ставил на калошницу бутылку принесенного с собой югославского напитка «Виньяк», кот выгнул спину и замахнулся лапой. Я, не поворачиваясь, тихо, но членораздельно предупредил: «Трифон! У-дав-лю!» Из красавца кота как будто воздух выпустили. Он выпрямил выгнутую спину, отодвинулся, не веря, что эти грубые слова адресованы ему, повернулся и ушел в глубь квартиры. Я смотрел на отражение в зеркале, что полной картины не дает, но прямые наблюдатели говорили — очень было впечатляющее зрелище. Наглый, как танк, кот, за свою короткую жизнь привык иметь дело с людьми, может и не изысканными на тонкий академический вкус, но достаточно воспитанными, чтобы не тягаться с животным. Встретив зеркальный ответ, он был потрясен, как через пятнадцать лет Саддам Хусейн, ожидавший в ответ на свою оккупацию Кувейта морального осуждения, а никак не удара по морде.

Оскорбление, видимо, было смертельным, из тех, что смываются только кровью. Через полчаса, когда Белла подала ужин и мы с Юрой откупорили «Виньяк», Беллина племянница Алла показала мне глазами на пространство слева-сзади от меня. Я взглянул — кот по-пластунски подползал к моей левой ноге, целясь на ахиллесово сухожилие. Я нагнулся и проверенным уже тоном хладнокровного садиста выговорил: «Три-фон! Вы-дуб-лю!» Кот развернулся и окончательно ушел в детскую. Он отсиживался там при всех моих приходах еще с полгода. Постепенно отношения нормализовались, ну, а меня бескровная победа над котом-террористом сильно подняла по лестнице неформальных отношений к старым северянам, с которыми мне, чечако, полгода как приехавшему из Москвы, и заговаривать бы первым не полагалось. Так что жизненный опыт никогда помехой не будет, к чему бы он не относился. Хотя бы и к миру животных.

На этом тема о живности вообще и котах конкретно пока заканчивается.

Продолжение

___

*) Новая авторская редакция

Print Friendly, PDF & Email

2 комментария к «Сергей Эйгенсон: В мире животных»

    1. Нет, я, в основном писал служебные записки министру и прямым начальникам. Ну, иногда, поздравления к 8-му Марта.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *