Наталия Замулка-Дюбуше: Улыбайтесь, господа!

 195 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Дежурства ночные остались на поле, в вагончике, без электричества и отопления. Тоже работа оплачиваемая. Но он не сильно переживал, вместо света фонарь переносной, шахтерский, буржуйка топится дровами, насобирал в лесосмуге заранее. На буржуйке сварганить еду можно себе и собакам. Главное, не один.

Улыбайтесь, господа!

Наталия Замулка-Дюбуше

Наталия Замулка-Дюбуше

Давно это было, научило улыбаться меня общество, здесь, в Европе. Тут улыбки приклеены на лица людей. На них должно быть написано-все хорошо с нами, никаких проблем, чего и вам желаем. Уверенность в себе от этого, стрелкой ввысь, к небесам. Урок от индивидуалистов, нам-коллективистам с эмоциями, славянам то бишь.

Теперь я своих в Европе, особенно тех, кто первый раз в путешествиях, сразу вижу по вытянутому, грустному лицу, брендовой одежде, недоверчивым глазам и думаю — а чем виноваты они? Это отпечаток тех наших будней, когда мы были закрыты в счастливом построении коммунизма от печальной исторической памяти и вообще, оценка самому государству, которое о людях своих не думало. Вернее думало, как об управляемом стаде.

Несколько лет прошло. Оказывается у нас дома приватизация прошла. Еду в родной город, квартиру свою надо продать. В агенство захожу с этой европейской улыбкой и приветствием. За «бруствером» перегородки, смурная агентша:

— И чего вы, женщина, улыбаетесь?

— Да, ничего, — отвечаю, — наверное, адресом ошиблась.

Предполагаемая сделка закончилась не начавшись.

Позже, невестка продаст кватиру за символическую цену, в рассрочку, на 3 года. Рухнул рынок, страна развалилась. Не до жиру, быть бы живу. У отца, как и у всех, на сберкнижке деньги пропали. Их пересчитали по новому курсу временных купонов, которые ветром носило по тротуарам страны, такова была их ценность. Дырка от бублика осталась и мудрое завещание отца не помогло. Вот такие из народа «капиталисты» хреновые при такой же власти.

А вот тянет меня домой к друзьям по жизни. Кровь не вода! Мы смеяться умели, любить искренне и горевать вместе.

Любочка, подруга моя, давно уже Васильевна, учительница украинского языка в сельской школе. Память у нее хорошая, множество стихов, текстов знает и всего Шевченка наизусть, да и сама легка на перо. Удочерила одну девочку по просьбе дочери, ее подружку. Мать той девочки непутевая была при весьмерых детях, редкость в Украине. Оставит детей и пропадет из дома на месяцы.

Вырастили с мужем обоих, свою и приемную дочь. Последней судьба выпала турчанкой стать, замуж вышла за турка, сына родила. Не смиряется ее душа, язык турецкий учить не хочет, а как без него на работу устроиться, в чужое общество вписаться? Благо ее турок, слабо, но говорит по-русски, так и живут, может быть до очередной «революции», которая грянет, украинки на них способны. Ох, не знают инородные женихи, нам в седло вскочить, что раз плюнуть. Им же наша красота глаза застила, да хозяйственность.

Любочке, так муж ее называет всегда, пришла пора ехать в гости в Турцию, к дочке приемной.

Муж на хозяйстве остался, гуси, куры у них, собаки, огород, да и на работу без отпусков ходить надо. Уникальный муж Любе попался, русский, из Донбасса, голубоглазый, крепкий, даже резкий. Его бритоголового, даже побаиваются здесь, босяк какой-то с виду. Он охотник и рыболов, хозяин с золотыми руками, защитник одним словом. Язык выучил давно, застрял в украинском селе ради своей Любочки. А уж смеется-то как? Без оглядки и тормозов, долго и искренне, как ребенок.

Привыкал к хозяйству постепенно. Как косой орудовать? Ему, городскому жителю, вначале скучновато было ее точить, это наука целая. Рвал руки и спину, косил, старался. Оказалось, не в ту сторону лезвие заточил, опытные старики за головы хватались, при заточке такой, один раз не проведешь ею низко, под корень, не то что три дня косить. Сила есть-ума не надо, посмеивались над ним. Но, лиха беда-начало. Чего не сделаешь ради любимой женщины?

Колхозы с тех давних советских времен, упразднились. Теперь фермерские хозяйства везде на украинских полях, вот и работай на хозяина, который о земле особо не думает, ему бы денег побольше взять за монокультуру. Картошку, к примеру. Наставили в полях, как крылья альбатросов, поливальные агрегаты, посредине дыркающий моторчик на колесах, с сидением для поливальщика. Вода с Днепра на поля подведена по трубам. И всеми этими сооружениями муж Любочки управляет. Сутки работает и поливает в жару эту проклятую картошку без остановки. Поесть спокойно некогда, на ходу жевать надо. А еще бывают и ночные дежурства в вагончике среди поля, с фонарем да собаками. Это на случай, чтобы не разобрали на металлолом поливальные системы. Одним словом, занят ее Володя, выше крыши. Если что, соседка подменит покормить их домашнее хозяйство.

А Любочка в Стамбуле парится. Нет, не в знаменитых турецких банях. Ей энергия нужна охватить взором, да понять этот мир инакоговорящий с его обычаями, едой, взаимоотношениями. Внук турецкий бегает и лопочет по-английски, по-турецки, запутался в языках ребенок. Не перемолвишься с ним словечком. Тут, ей в образе глухонемой быть, ладошками прихлопывать бегая за ним, вроде моль ловит, не поймать живчика турецкого.

Вечерами, вытянувшись на своей одинокой, гостевой постели, переносится Люба взором домой, вспоминает старого гуся, качуром его называют в их местах, миссия его, гусынь топтать, а он не может, старый. Петух этим делом занялся, качур, как увидит такую наглость и кровосмешение, крылья растопырит, шипит «Каххх это, каххх?!» — умора, хозяйке жалуется. Ох, и далеко за морем отсюда ее село! Наконец-то, три недели истекли.

Замордованный указами по делам текущим от жены, турецкий зять оставил Любочку на вокзале с которого электрички в аэропорт уходят со словами:

— Падождите, мамочка, меня здесь, я вернусь через полчасика, отлучиться по делам срочно надо, время еще есть.

Любочка и ждет на скамейке в зале гомонящем всеми языками. Страшно ей, ну вроде на Марсе одна очутилась. Обошла всех, а хоть бы кто слово на родном или похожем языке говорил! Взор ее скользнул на часы огромные на стене. Батюшки, светы! Там время указано, ее самолет вот-вот поднимется в небо. Да где же этот турок запропастился?! И как же ей одной добраться в тот аэропорт? Господи, ведь не дура же, учитель, уважаемый человек дома, а тут одна, песчинка, никому не нужная! И Любочка встает со скамейки в последнем, неистовом порыве и начинает громко читать «Отче, наш!» с поклонами, широко осеняя себя крестным знамением. Так двенадцать раз и прочитала. Если и опешил народ вокруг, она это не видела, вся в молитве была. И что вы думаете, объявился это зять — турок со словами:

— Извините, в пробку попал.

— Это ты ходячая пробка, — возопила Любочка. — Мы на самолет опоздали!

— Да что вы кричите, мамочка? Это наше местное время на часах. У вас в билете стоит украинское время прибытия в Борисполь, торопитесь, не туда посмотрели.

Долго ее Вовочка дома хохотал над рассказом жены об ее отлете из Турции. Такая вот она у него жена. Нестандартные решения принимает. А сам, хозяйство дома призапустил, некогда было, да и странным показался ему пустой дом без Любочки, никакого тебе стимула для работы.

Зашли в зиму. Какая-то ядреная получилась она. Чего с планетой-то делается?

У Вовочки дежурства ночные остались на поле, в вагончике, без электричества и отопления. Тоже работа оплачиваемая. Но он не сильно переживал, вместо света фонарь переносной, шахтерский, буржуйка топится дровами, насобирал в лесосмуге заранее. На буржуйке сварганить еду можно себе и собакам. Главное, не один, да и ружьецо есть, чтобы охранять замерзшие в поле поливальные машины. Вот только мобильник плохо работает, подзарядки на сутки от силы хватает. Снег повалил без остановки. Метель. Все сравнялось в белую мглу, ни тебе машин не видно, ни полосок лесосмуг. Дорогу в поле замело.

Чего-то собаки занервничали. Открыл дверь вагончика, метет снег и звук, вроде кошка мяукает послышался, такой слабый. Но одна собака помчалась вперед, выскакивая из свеженаметенного снега стрелой. Залаяла вдали, Любочку отгребала, она застряла в снегу. Пробился и Володенька к ним, вытащил жену.

— Я так и знал, что ты припрешься!

— А как мне не прийти, тебя трое суток нет дома, телефон молчит, вот и пошла 7 км от села в поле, в пургу, к твоей работе. Пробивалась по снегу, плыла, как по Днепру, ни дорог ни лесосмуг не видно, благо что мигнул огонек твоего вагончика. А дальше застряла по пояс, не сдвинуться, кричать стала, Во-ло-дяааа…

— Значит, это ты мяукала? — сказал муж, раздевая жену возле буржуйки… — Украиночка ты моя! — И засмеялся счастливым смехом ребенка…

Вот в таких страстях и переживаниях мои земляки пребывали на фоне общей жизни державы.

Про «котлы» Иловайские, уже и не говорю. Не смешно совсем. С людей налог на войну государство дерет. Еще сыновей на ней убивают.

У Шевченка все наперед написано давно: «Доборолась Україна до самого краю. Гірше ляха свої діти її розпинають». Это из послания поэта «І мертвим, і живим».

А я, тем временем, с улыбкой приклеенной, европейской, за рулем машины пребывала на узких дорогах Франции.

Стоп! Замаячили жандармы с палочкой светящейся, прямо восклицательный знак. Остановилась.

— Ваши документы, маленькая дама! — вежливо и с улыбкой спрашивают жандармы.

Протягиваю им бумаги нужные. А сама думаю, где они «маленькую даму» видели с нашей славянской косточкой?

Спрашивала потом у друзей здесь, что это было? Улыбаются:

— Это фигура речи такая у нас. На всякий случай, остановить, проверить документы и отпустить. Водитель предупрежденный, значит вооруженный, против непредвиденной ситуации на дороге.

Вот такая голубая, холодная кровь в жилах латынян. Им и в страшном сне не приснятся наши страсти, печали и радости. Зачем? Нам же латыняне не снятся? И никто никому ничего не должен.

Вывод отсюда напрашивается о славянской, загадочной душе и ее шарме. Нам с ней жить. С душой этой страдать, смеяться и вспоминать.

Улыбайтесь, Господа, на здоровье!

Print Friendly, PDF & Email

7 комментариев к «Наталия Замулка-Дюбуше: Улыбайтесь, господа!»

  1. 1. Вырастили с мужем обоих, свою и приемную дочь.
    2. Вода с Днепра на поля подведена по трубах.
    ———————————————-
    1. Значит, обеих.
    2. Это по-украински, а по-русски — по трубам.
    Что такое «лесосмуги» можно догадаться: наверное, лесополосы?

  2. Спасибо всем за комментарии. О себе-могу выслать книгу «Граница дождя», где много о французском периоде жизни. Недавно, на родине вышел док.фильм о моем творчестве. https://www.youtube.com/watch?v=_jqqfd1ow3g&t=10s, личная эл.почта ndubouchet@orange.fr До связи в эфире. Всем хорошей болдинской осени. Ваша Наталия.

  3. Очень хорошо написано, с глубоким смыслом и пониманием особенностей жизни, характеров и эмоций своих героев. Да и о национальной специфике доброжелательно и улыбчиво. Приятный язык, спокойный (сдержанный, но не холодный) стиль повествования. В рассказе то, чем симпатичны мне эти два восточнославянских народа. Спасибо автору и успехов!

  4. «Уникальный муж Любе попался, русский, из Донбасса, голубоглазый…
    А уж смеется то как? Без оглядки и тормозов, долго и искренне, как ребенок…
    …такая голубая, холодная кровь в жилах латынян..»
    ::::::::::::::::
    мы будем и смеяться как дети
    а латынцы пускай нам завыдуют
    Пусть парятся холоднокровные и мяукают

  5. Очень хороший очерк, многогранный. Захотелось узнать и про писательницу с латинским добавлением. Пусть бы про себя написала в таком же духе.

  6. # Пробился и Володенька к ним, вытащил жену.
    — Я так и знал что ты припрешься!….
    #… И что вы думаете, объявился это зять — турок со словами:
    — Извините, в пробку попал.
    — Это ты ходячая пробка, — возопила Любочка. — Мы на самолет опоздали!…
    # — Значит, это ты мяукала? — сказал муж, раздевая жену возле буржуйки… — Украиночка ты моя! — И смеялся счастливым смехом ребенка…
    # …А я, тем временем, с улыбкой приклеенной, европейской, за рулем машины пребывала на узких дорогах Франции…
    “…Вывод отсюда напрашивается о славянской, загадочной душе и ее шарме. Нам с ней жить…”
    :::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
    Хорошо французским жандармам, им с этими такими загадочными душами страдать приходится не часто. Пострадают трохи, посмiються. А к исходу сентября забудут. Турецким зятьям конечно же не позавидует никто, даже под Иловайском…
    Улыбайтесь, Господа, улыбайтесь! Это здОрово и ха-ра-шо

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *