Сергей Баймухаметов: И дольше века длится день… 5. Загадка политического завещания

 182 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Есть предположения, что Ленин диктовал «Письмо к съезду» в состоянии гипертрофированной мнительности — после второго инсульта, случившегося 22 декабря 1922 года. Этого нельзя исключать. С другой стороны — последние статьи показывают, что ум его был абсолютно ясен.

И дольше века длится день…

Цикл очерков к 150-летию со дня рождения В.И. Ленина

Сергей Баймухаметов

Продолжение. Начало

Сергей Баймухаметов5. Загадка политического завещания

Речь о знаменитом в узких кругах «Письме к съезду», политическом завещании Ленина, которое он, уже смертельно больной, закончил диктовать 4 января 1923 года — за год до кончины. Здесь такое невероятное сплетение причин и возможных мотивов, что разгадать их невозможно — только констатировать.

Эти вероятные мотивы ранее в общественном пространстве даже и не возникали. Настолько глобален был авторитет Ленина, что не могла появиться мысль о какой-либо мести: обычном, тем более — не всегда достойном человеческом чувстве.

По официальной версии и по логике, здравому смыслу, вроде бы все закономерно — вождь партии, глава государства обращался к соратникам с назиданием, с призывом укрепить ряды, в частности, ввести в ЦК 50-100 рабочих: «Такая реформа значительно увеличила бы прочность нашей партии… Меньше будет опасности раскола от какой-нибудь неосторожности».

Все вроде бы так. Но много-много лет назад пришла мне в голову невероятная по тем временам мысль: «А ведь этим письмом Ленин не предотвращал, а провоцировал раскол. Страшно сказать, сознательно провоцировал смуту. Хотел отомстить?»

Вдумаемся. Итак, конец 1922-го. Всего два года назад закончилась Гражданская война. В стране — голод и разруха. И — новый решительный поворот.

На X съезде РКП (б), в марте 1921 года, Ленин выступил с докладом о введении НЭПа — новой экономической политики. Убедил съезд, несмотря на серьезное сопротивление делегатов. У Ленина было два мощных козыря. Первый — голод, разруха. Второй — он заверял соратников: «Временное отступление… Мы еще вернемся к террору, и к террору экономическому». Но уже в январе 1922 года огорошил их: «Государственные предприятия переводятся на так называемый хозяйственный расчет, то есть, по сути, в значительной степени на коммерческие и капиталистические начала». Через год — и того пуще: «Теперь мы вправе сказать, что простой рост кооперации для нас тождественен… с ростом социализма, и вместе с этим мы вынуждены признать коренную перемену всей точки зрения нашей на социализм».

Ни много ни мало — коренную перемену всей точки зрения на социализм.

Ленин в мыслях и планах все дальше уходил от государственной экономики — к тому, что он называл кооперацией.

Но 25 мая 1922 года случился первый инсульт, 16 декабря — второй, 9 марта 1923 года — третий. Правительством Ленин не руководил с декабря 1922 года. Однако страна еще несколько лет двигалась по проложенным им рельсам новой экономической политики — и быстро преобразилась. Появились товары, продовольствие, денежная система. В промышленности начали действовать тресты, синдикаты, иностранные концессии. Российский частный сектор к 1928 году давал пятую часть промышленной продукции.

Многие соратники Ленина считали, что элементы частного предпринимательства — предательство идеалов революции. И после его смерти уничтожили НЭП, проведя коллективизацию сельского хозяйства, что вызвало новый, еще более страшный голод, унесший жизни миллионов.

Но в январе 1923 года НЭП только начинался. Что должен сделать вождь, понимая, что уходит из жизни? Прежде всего — передать руководство в надежные руки, обеспечить преемственность, стабильность власти — чтобы сохранить намеченный им курс. Ибо раскол и борьба чреваты гибелью его дела.

Однако вчитаемся в «Письмо…» Ленина. Вот он дает характеристики самым видным партийным деятелям того времени.

Сталина тогда не относили к «вождям» — его должность генерального секретаря ЦК считалась технической. Однако Ленин уже видел и предвидел будущее значение партийного аппарата:

«Тов. Сталин, став генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью».

И — предложил сместить Сталина с поста генерального секретаря партии!

Троцкий — «чрезмерно хватающий самоуверенностью». Соратники прекрасно поняли, что так Ленин намекает на вождизм Троцкого, на то, что он открыто и откровенно ставил всех ниже себя. Кроме Ленина.

Бухарин — его «теоретические воззрения очень с большими сомнениями могут быть отнесены к вполне марксистским».

Ничего себе обвинение — не марксист!

Пятаков — «слишком увлекающийся администрированием… чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе».

Напомнил и про «октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева». 18 октября 1917 года Каменев выступил в газете «Новая жизнь», от своего и Зиновьева имени привел доводы против решения ЦК РСДРП о вооруженном восстании. Ленин тогда обозвал их штрейкбрехерами и потребовал исключить из партии.

То есть каждому из них Ленин дал такую характеристику, что никакого компромата не надо.

И это — «предотвращением раскола в рядах партии»?

Но почему? Диктовал ли он письмо, действительно озабоченный угрозой раскола? Или же, наоборот, хотел их стравить? А затем при жизни, или с того света, полюбоваться, как они рвут друг другу глотки?

За что? Почему?

Очевидно, что Ленин чувствовал себя оскорбленным. Он привел этих людей к власти в самой большой стране мира, а они его отстранили, заперли в Горках. Да, болезнь, да, тяжелое состояние. Но ведь все дело — в отношении. А отношение такое, как будто он для них уже не существует. Они уже не считаются с ним. Сталин уже хамит его жене! Куда дальше, куда гнуснее?

И тогда вождь, уязвленный во всех чувствах, диктует письмо, способное только стравить вчерашних соратников друг с другом?

Или так вышло случайно? Дружески критиковал, не понимая последствий? Или же получилось подсознательно? А может, не подсознательно, а вполне рассчитано? Сознательная месть соратникам?

Вопросы, вопросы…

«Письмо к съезду» стало более или менее широко известно спустя 33 года, после решений XX съезда КПСС, на котором были разоблачены преступления сталинизма. Текст его раздали делегатам. Тогда же, в 1956-м, его опубликовали в специальном дополнительном томе Собрания сочинений Ленина.

«Письмо…» всколыхнуло многие умы в стране: «Оказывается, сам Ленин был против Сталина?! Как же случилось, что не послушались самого Ленина?! И тогда, возможно, не было бы раскулачивания, голода, ссылок, массовых репрессий, ГУЛАГа?» Мы, наивные советские люди, помыслить не могли, что террор и репрессии — неизбежное условие жизни тоталитарных систем, не знали, что первые концлагеря созданы еще по указам Ленина и Троцкого.

С 1956 года считалось, что «Письмо к съезду» не было оглашено, что Сталин его скрыл. Вроде все понятно — дело рук Сталина.

На самом деле о нем знали все делегаты XIII съезда, который состоялся через 4 месяца после смерти Ленина.

Ленин готовил «Письмо…» еще к XII съезду партии, который состоялся 17-25 апреля 1923 года, при его жизни. Где оно было эти полтора года — неизвестно. Есть прямые свидетельства, что «Письмо…», уже тогда получившее название «ленинское завещание», еще при жизни вождя распространялось в рукописных и машинописных копиях. Как сказали бы в СССР 60-80-х годов — в самиздате. Интересная ситуация: работа Ленина при его жизни и власти (пусть и формальной) расходится в самиздате. На языке большевиков — подпольная листовка.

Сразу после смерти Ленина председатель комиссии по организации похорон Дзержинский запретил распространение «ленинского завещания». Своей единоличной волей. А потом обратился в Центральный исполнительный комитет СССР (высший орган власти, предшественник Президиума Верховного Совета). Через три дня после похорон, 30 января, комиссия ЦИК обсудила «вопрос о запрещении т. Дзержинским распространять издания завещания Ленина» и постановила: «Запрещение подтвердить».

«Письмо…» обсуждалось на заседании Политбюро накануне XIII съезда, который прошел 23–31 мая 1924 года. Члены ПБ постановили: на пленарном заседании его не оглашать. И потому оно не попало в повестку дня и в официальные материалы съезда.

Но «Письмо…» зачитали на закрытых заседаниях делегаций. То есть о нем знали все 1164 делегата. И — ничего не предприняли. Вполне возможно, и члены Политбюро, и партийные вожди рангом ниже просчитали его подсознательную или сознательную провокационную суть. В любом случае решили, что обсуждение «Письма…» на съезде может дать толчок бурным дискуссиям, переменам.

А их никто не хотел.

Наверно, нельзя не учитывать, что очень быстро происходило обюрокрачивание большевистского актива. А что важнее всего для бюрократа, чиновника? Поддерживать существующий порядок вещей, приспосабливаться к обстоятельствам, держать нос по ветру, не выступать против начальства.

Месть, если она и задумывалась, не состоялась.

Через три года, 10 ноября 1927 года, «Письмо к съезду» было напечатано в приложении «Дискуссионный листок» к газете «Правда», а затем, в том же 1927 году — в бюллетене № 30 XV съезда ВКП (б).

И снова — ничего. Почти никакой реакции, если не считать выступлений некоторых сторонников Троцкого, уже изгнанного из Политбюро вместе с Зиновьевым и Каменевым. Большевистский актив к тому времени изменился еще сильнее. Вокруг Сталина сплотилась серая партийная масса, которая с тяжкой злобой смотрела на умствования Троцкого и Бухарина. А Зиновьев и Каменев всегда были готовы отдать Троцкого на съедение, озабоченные одним: лишь бы себя сохранить, на любых условиях… Не получилось.

Состав Политбюро, которое в мае 1924 года рассматривало «Письмо…» Ленина и решило не оглашать его на пленарном заседании, не включать в повестку дня и в официальные материалы XIII съезда партии — Бухарин, Зиновьев, Калинин, Каменев, Молотов, Рудзутак, Рыков, Сталин, Томский, Троцкий.

В 1929 году Троцкого выслали из страны. (В 1941-м убили, уже в Мексике.) Зиновьева и Каменева расстреляли в ночь на 26 августа 1936 года. Томский за четыре дня до того покончил жизнь самоубийством. Бухарина, Рыкова и Рудзутака расстреляли в 1938 году на специальном полигоне «Коммунарка».

Есть предположения, что Ленин диктовал «Письмо к съезду» в состоянии гипертрофированной мнительности — после второго инсульта, случившегося 22 декабря 1922 года. Этого нельзя исключать. С другой стороны — последние статьи показывают, что ум его был абсолютно ясен. С 23 декабря 1922 года по 2 марта 1923 года Ленин надиктовал статьи «О придании законодательных функций Госплану», «К вопросу о национальностях или об «автономизации», «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше меньше да лучше». И прежде всего, статью «О кооперации» — программу соединения частного сектора с социалистическим на принципах экономической заинтересованности сторон: в считанные годы свободные крестьяне накормили страну.

Это работы точные по мысли и четкие по конструктивным предложениям.

Нет сомнений, что «Письмо к съезду» он диктовал, отдавая себе полный отчет в своих действиях.

Продолжение
Print Friendly, PDF & Email

9 комментариев к «Сергей Баймухаметов: И дольше века длится день… 5. Загадка политического завещания»

  1. Можно предположить, что Сталин, дорвавшись до высшей власти. сумел позаботиться о том. чтобы ЗАВЕЩАНИЕ ВОЖДЯ было истолковано в его пользу.с акцентом на его законную роль единственного наследника на овладение диктаторскими полномочиями.Он умело этого добился,, внушив коллегам и народу, что таковой была воля Ильича. Наверное. он позаботился также о том, чтобы соответствующие этому событию документы не могли заподозрить его в узурпаторских действиях. Оттого, видимо, независимым иторикам не удается с достаточной определенностью разобраться со многими важными нюансами содержания этого ЗАВЕЩАНИЯ, в том числе и с истинной целью его назначения.

  2. Что хотел сказать вождь своим «Завещанием…», что подразумевал, спрятал ли усатый вурдалак подлинный документ, вбросил ли фальшивку — все это живо для нас, самого старшего поколения нынешних россиян и советской эмиграции последней волны. Для детей и внуков наших это, в лучшем случае, мелкий исторический эпизод, если они вообще что — то знают об этом. Имя Ленина быстро стирается из живой исторической памяти, а вскоре и вовсе исчезнет, перекочует на страницы учебников и исследований историков. Увезут на свалки тысячи и тысячи истуканов, всё ещё стоящих на площадях градов и весей необъятной страны, демонтируют мавзолей и, может быть, только тогда возродится имя Ленина, когда появится в России гений масштаба Шекспира, чтобы способен был воссоздать в литературных образах то трагическое время. А нам, живущим вдалеке, остаётся изумляться, почему на просторах «правопреемницы СССР» имя первого вождя подернулось толстым слоем патины, а второй вождь, палач Сталин, вырвался из подземного царства и вновь становится объектом народного поклонения.

  3. Коль предлагают копаться в давнишних идеях, выскажусь и я. О наличии \»завещания\» Ленина знал от отца давно. Он вычитал его в старинном журнале \»Большевик\», где публиковалось некое письмо дипломата Иоффе, который утверждал, что с текстом был знаком. Прочитав текст много позднее, я пришёл к заключению, которое не поменял и за последующие десятилетия, что исходное завещание Сталин через подручного себе секретаря (Стасову, к примеру) или сиделку просто подменил. Не вижу причин, почему бы ему такое не сделать — ведь Ленина изолировали не кто попало, а люди Сталина. Вполне мог на такое пойти будущий \»лучший друг советских физкультурников\». Никакого резону \»мстить стране\» у Ленина не было — любовь к нему была широко распространена, а влияние его — огромно. Беззубое же в адрес Сталина и с компроматом на всех других письмо, мнимое Завещание, было ему крайне выгодно. Даже если подозрения и были, доказать было нечем — ЧК были у Сталина в распоряжении, а армия для таких вещей спецслужб не имела.. Поэтому максимум, что соратники могли сделать — не публиковать фальшивку. Кроме того, они больше боялись Троцкого, чем серого и невлиятельного по их мнению Сталина. Ошиблись чуток, и заплатили за это.

    1. Кроме Сталина, которого Ленин обвинил всего лишь в грубости, всех остальных, судя по его оценкам, надо был гнать из партии поганой метлой. Эдвард Радзинский из этого делал вывод, что Ленин благоволил к Сталину, но и гипотеза профессора вполне реальная.

  4. Вчитайтесь в эти характеристики. Это же похвала Сталину как руководителю. Пятаков — не политик, Троцкий — хвастун, Бухарин — не марксист вообще, Зиновьев и Каменев — предатели, один Сталин — крепкий руководитель. А то что грубый, так для большевиков это даже комплимент. Не надо забывать, что Сталин уже и к моменту назначения генсеком в апреле 1922 имел большое влияние, потому что был покровителем ВЧК и взаимно. Его уже тогда боялись, а ещё больше уважали как начальника и пожалуй даже больше Ленина в чём-то было его реальное влияние. Ленин был символ, а Сталин хозяин. Кого на Руси больше уважают?

  5. Мне кажется, что не стоит искать сложностей.
    В бандитской разборке Сталин оказался хитрее, изворотливее всех.

  6. Ну, допустим, что В.И. хотел отомстить своим соратникам, стравить их между собой. Могу поверить, автор достаточно убедителен. Но он же не был еще полным идиотом, понимал, что в результате склоки после его смерти пострадает то, что он создавал, что не мог не ценить: партия, страна, НЭП. И к власти придет не самый нужный для этого человек, а самый хитрый и подлый. Он-то во внутрипартийных склоках был гроссмейстером еще со времен «Искры». И все созданное пустить на произвол из-за личной обиды? Мелко как-то … .

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *