Иосиф Гальперин: Подарок миллиардеру

 271 total views (from 2022/01/01),  2 views today

Видимо, жуки обогащаются при любом развороте событий. А я даже настоящего коньяка не попробовал. Впрочем, двадцать лет назад я был уверен, что лучший коньяк — «Наполеон». И не знал, что его гонят в Польше. По крайней мере тот, который тогда продавался у нас. Частная инициатива…

Подарок миллиардеру

Иосиф Гальперин

Иосиф ГальперинЗвонок был до неприличия ранний, не случилось ли чего с родными? Слава богу, это не они, а тёзка. С чего бы? Поговорить о новых наших песнях в 7.30 утра? Или тоже решил поучаствовать в экологической борьбе и сообщает об утечке фенола? Нет, оказывается дело именно в служебных обязанностях: Иосиф Фишман работал переводчиком на «коммутационке».

Понимаешь, срочно нужно сделать интервью с одним французом, Буассоньи…

Ну а дальше пошли подробности: я его, конечно, не знаю, а он даже важнее брата Жискар д’Эстена, который в Уфу частенько прилетает. Тот хоть и брат президента Франции и вице-президент компании «Томпсон-Брандт», а этот зато — сам президент. Компании, а не республики. Вроде бы даже — де Буассоньи, аристократ. Настолько важный, что его сопровождают замминистра радиопромышленности СССР и зампредседателя КГБ, генерал-полковник, между прочим. Они одобрили идею интервью. А то господин Буассоньи изумился: такой миллиардер залетел так далеко от Парижа, а журналисты к нему не выстраиваются в очередь. Давай, мол, ноги в руки, сейчас машину пришлем, он сегодня уезжает, надо успеть ему газету вручить.

— А мне-то что? «Ленинец» сегодня уже вышел, вообще мы номер накануне делаем, обращайся в «Вечёрку».

— Дурачок! Я с московскими генералами твою кандидатуру обсудил, гордись!

— Да ты просто никого больше не знаешь… Ладно, позвоню Явдату Бахтиаровичу.

У Хусаинова в «Вечёрке» я проработал лет пять, пусть и не самых творчески успешных в жизни, зато отношения остались хорошими, тем более — через пятнадцать лет после последних моих юношеских обид на его редакторскую правку. Он с азартом согласился — всегда радовался возможности перепрыгнуть провинциальность. Да еще и начальству помочь. Будут ждать интервью до последнего.

Пришла машина, я быстро — с непривычки к автомобильному обслуживанию — оказался в гостинице «Россия», брожу вместе с Фишманом по пустым коридорам. Интересно, их вычистили от посторонних ради спецгостей? Тёзка говорит, что тихо, потому что они тут все отдыхают, накануне очень крепко поохотились в Дюртюлинском районе, привязанного кабана подстрелили и оленя. Потом, конечно, отметили. Ого, оказывается в Башкирии и благородные олени есть? Для благородных гостей — конечно!

Что такое для Уфы этот завод, я представлял, ему дали статус ВУКС — Всесоюзной ударной комсомольской стройки, под этот статус — и зарплаты, и снабжение. СССР остро не хватало современных средств связи, о компьютерах в начале 80-х, когда заложили стройку, еще не говорили, а вот на телефоны с вертящимся диском поглядывали уже с раздражением. Конечно, не для домашних телефонов придумали купить у французов завод и поставить его в Уфе, где и без того еще с военных лет стоял эвакуированный завод телефонной аппаратуры, делавший телефонные станции.

Армии нужна была современная, в тогдашнем представлении, связь, а ее нельзя было устроить без ГИСов — гибридных интегральных схем, предшественников современных микрочипов. ГИСы, по идее, могли бы и сами делать, похожие маленькие соединения, запеченные в керамику, по которым бежали сигналы, стояли к тому времени на первых советских крылатых ракетах. Но одних ГИСов мало, нужна еще и цифровая коммутационная аппаратура. Для массовой армейской связи силенок не хватало, а тут французы, в пику американцам, продолжали с нами дружить. И продали завод, который уже вот-вот должен был выйти на проектную мощность. Будут новые телефоны, новая чистая связь, наивно думалось всем, — и будет нам счастье… С комсомольской помощью. Включая барда-общественника Фишмана.

Итак, он меня завел в какой-то номер. Время идет, а никого нет, где Буассоньи? А тот, оказывается, тоже меня ждет, но в соседнем номере, минут пятнадцать, нервничает. Перепой на обслуге сказался, в первую очередь, не сразу концы с концами связывают, комму — таторы, а кому — ляторы. Вот и сам, наконец, «герцог ГИС», но куда же испарился Фишман, я же по-французски не умею! Ничего, у президента свой переводчик есть — Бжезинский!

Не хватало мне только этого. Мало того, что я, уже отвыкший от информационного жанра, весь погруженный в экологическую борьбу с большим начальством, должен неизвестно о чем вести разговор (пустой, видимо, для галочки) с надутым аристократом, так еще и переводчиком у него — однофамилец американского госсекретаря-антисоветчика. Доказывай потом, что не подцепил вредные идеи с чужого голоса!

А о чем говорить? Начинаю придумывать: о значении отрасли для советско-французских связей, для освоения космоса (все это правда, но банальная), об укреплении мира путем международного сотрудничества. Буассоньи коротко говорит, Бжезинский коряво переводит, да мне и не важно — в вопросах уже есть ответы. Оживляется президент лишь перейдя к рассказу о своих хобби — яхта у него, на горных лыжах катается. А мне только жидкий чай предложил, наверное, коньяк у них с утра журналистам не дают. Сам небось опохмелился…
Машина — в Дом печати, по пути обдумываю, как растянуть казенщину хотя бы на страничку. Фишман успел меня успокоить: переводчик-то — Вржезинский, просто неясно бормочет себе под нос. Ни фига себе — профессионал разговорного жанра, внятно представиться не может!

К вечеру свежий оттиск «Вечёрки» доставили в аэропорт, прямо к трапу спецсамолета. Ради «заказа» Хусаинов даже на полчаса задержал выпуск. Только этот «заказ» был не по-нынешнему выгоден его карману, а по мнению редактора — полезен стране и престижен газете. А по мне — забыть быстрее об этой ерунде.

Через пару лет Фишман рассказал продолжение истории. После Валери Жискар д’Эстена президентом Франции стал отнюдь не аристократ Франсуа Миттеран. Как и обещал этот многолетний лидер социалистов, в стране началась национализация важнейших стратегических предприятий (прямо по рецепту Зюганова!). Но не таким способом, как это представляется поклонникам Ленина, не реквизиция, а цивилизованно, по закону.

И вот выходит господин де Буассоньи к парламентской трибуне и обращается к депутатам, которые обсуждают, сколько прежние хозяева «Томпсон-Брандта» должны получить за национализированный концерн. Мало, говорит, вы нам предлагаете, у нас кроме рыночной стоимости предприятий есть и другие заслуги перед прекрасной Францией. Мы, например, привязали к себе российский военно-промышленный комплекс, включая космическую отрасль, а это уже — очень большая политика, учитывая возможность противостоять американскому монополизму.

И в качестве доказательства оратор, запуская руку за борт своего скромно-аристократического пиджака, достает сложенную «Вечернюю Уфу». И бегло, своими словами, безо всякого Вржезинского пересказывает данное им же интервью, акцентируя внимание депутатов на том, что интервью поставили на первую полосу (а на какую еще, остальные давно были подписаны в свет, только эта ждала его!).

Депутаты одобрили его радение интересам Франции. И решили заплатить Буассоньи за акции концерна на пару миллиардов франков больше, чем планировали вначале.

А вы говорите, что приватизация привела к неправедно нажитым состояниям. В умелых буржуазно-аристократических руках и национализация может быть прибыльным делом.

Видимо, жуки обогащаются при любом развороте событий. А я даже настоящего коньяка не попробовал. Впрочем, двадцать лет назад я был уверен, что лучший коньяк — «Наполеон». И не знал, что его гонят в Польше. По крайней мере тот, который тогда продавался у нас. Частная инициатива…

Print Friendly, PDF & Email

7 комментариев к «Иосиф Гальперин: Подарок миллиардеру»

  1. Прочитал с огромным интересом, и вот почему. Мне люди бизнеса как были непонятны, так непонятными и остались. То есть, я о настоящем бизнесе, а не о том, когда чуваки присасываются к бюджетным дойкам и сосут до изнеможения, пока или корова не упадёт, или они не лопнут. Бизнесмен и муху, севшую ему на лоб, превратит в деньги, сделав селфи и продавая фотки с собственным автографом. Из всех моих историй особенно запомнилась одна. Мне позвонила секретарша британского медиамагната и лорда Роберта Максвелла и сказала, что сэр Роберт готов встретиться со мной в связи с моим запросом. Это была полная неожиданность, поскольку никаких запросов я не делал (позже выяснилось, кто, неважно). Я потёр руки и сказал: конечно! Его инвестиции газете очень бы пригодились. Я знал о нём понаслышке. Не знал, что он проиграл Мердоку битву за группу изданий News of the World (потому, что его считали социалистом), не знал, что он встречался практически со всеми генсеками ЦК КПСС до их упокоения, не знал о его службе во французском легионе, а потом в войсках сопротивления, что после войны он капитаном натурализовался в Великобритании. Его считали никаким ни лордом, а «чешским эмигрантом», а англичане в этом смысле очень высокомерны. ЗАТО Я ЗНАЛ, что он издаёт газету The European, которая была центровой, а к ней он прикупал по разным договорам газеты помельче, выходившие в разных странах Европы. По-моему, под крышей The European обитали 16 газет разных направлений, а экологической не было. На встречу с ним я прихватил как русские экологические газеты «Спасение», так и единственный английский дайджест Salvation. И попасть под зонтик Европейца (кстати, сегодня ДР Гали Старовойтовой, которая, ты помнишь, с твоей подачи выпускала своего «Европейца» при газете «Спасение») — попасть под этот зонтик было заманчиво. Сэр Роберт был огромен, одет в трикотажные советские треники и такую же футболку, как для физкультуры. Обслуживали его девочки во фраках с короткими «ласточкиными хвостами» и такими мини, что поначалу, отвечая на вопросы Максвелла я смотрел в другую сторону. Что он предложил? Он берёт всё финансирование на себя. Зарплаты у всех высокие, европейские. Говорит: «Вы ведёте свою редакционную политику. Через год мы встречаемся — смотрим на результаты продаж в России и английской версии в Европе и принимаем решение. Договорились встретиться завтра. За это время я успел позвонить, кажется, в Венгрию и ещё куда-то. И выяснил, что через год он сокращает всех сотрудников, ставит своих и ведёт уже свою редакционную политику. Я ему так прямо и сказал. Он ничуть не смутился. Конечно. Так бывает. Возможно, так и будет. Вы как-то ловко всё разузнали за один день. А зачем вам эта газета? Впрочем, давайте мы пропишем в договоре, что решение мы будем принимать не через один, а через два года. Вы за это время столько заработаете, что вам и пенсия нужна не будет… Нет? Вы всё-таки идеалист. А в России газеты с чисто гуманистическими идеалами не выживут. Смотрите сами. Два года счастливой жизни или прозябание. Подумайте. Через три дня я улетаю. перезвоните.
    Я не перезвонил. Ну, а потом известно. Таинственная смерть сэра Роберта на яхте, а потом такое банкротство, из-за которого даже его дети пошли под суд… Так что твоему брату президента газета с интервью на первой полосе сделала деньги. Бизнес таков, каков есть. А мою газету (как и его Европейца, как и 16 других газет) всё равно безжалостное время пустило бы под нож. Но играл он классно…

    1. Ответ Челышеву

      Ну как можно было заработать на газете «Спасение», будь ты хоть лордом с миллиардами во лбу? Только превратив ее во что-нибудь бульварное. Думаю, что твоя история неразрывно связано с тем единственным номером газеты «Европеец», который мы сделали вдвоем, практически, с Галиным помощником Колей Руденским в их кабинетах на Ильинке, в Администрации президента. Я так понимаю, что Старовойтова должна была получить деньги, если бы в России начала выходить газета «Европеец», но если бы всерьез заводить газету, то все бы средства на нее ушли. А так мы сделали на коленке (АП) один номер, устроили его вкладкой в твое «Спасение», и деньги пошли на какие-то другие нужды. Вот чем отличается системная оппозиция от несистемной (кстати, стоило Старовойтовой выйти из-под крыла Ельцина, как она стала несистемной и неохраняемой…), не буду говорить про твою почившую вскоре газету, но вот пример о другой женщине, кстати, у нее должен был быть юбилей вчера. Если бы она была жива… Лера Новодворская отказывалась участвовать в каких-то проектах Березовского, но заболела — и он предложил помощь, она деньги у него категорически не брала, хотя жила в крохотной квартирке в Марьиной роще. Тогда Береза подарил ей императорский хрустальный графин! Как всегда, его благодеяния проходили за чужой счет, этот графин с неразличимой уже медной монограммой происходил из Зимнего дворца, каким-то путем он оказался у Коржакова, потом он — у Березовского. Когда Лера узнала, что тот не заплатил мне ни копейки за сделанный первый номер газеты «Либеральная Россия», то подарила графин нам с Любой. Так он очутился теперь в болгарской деревне.

      1. Ответ Гальперину
        … «Европейцев» в рамках «Спасения» вышло больше (не помню, сколько номеров, но он выходил регулярно). Делали мы это бесплатно. Я и не просил денег, да у Гали их и не было. Кто-то подарил ей три древних компа, чуть побольше осциллографов, с зелёными экранами, она подарила их «Спасению», мы с благодарностью приняли, хоть газету на них делать было невозможно (там и память и пр.). Так они и стояли. Конечно, в новых условиях экологический еженедельник существовать вечно не мог (даже на маленькую «Берегиню» в Нижнем Новгороде экологисты много лет собирали деньги с шапкой по кругу). Но жизнь показала, что поступил я тогда правильно с сэром Робертом. После той встречи «Спасение» просуществовало ещё почти 5 лет (да и потом было несколько выпусков), а Роберт Максвелл то ли погиб, то ли был убит на яхте в Атлантике 5 ноября 1991… Подпиши я тот договор, мы бы сразу попали под акцию банкротства империи сэра Роберта, все оставшиеся активы газеты были бы обнулены в счёт долгов Максвелла, даже его дети подверглись уголовному преследованию. А газета могла бы жить дольше. Просто после резкого (даже внешне наглого) выступления против начала войны в Чечне нам из Кремля позвонили и сказали, что у нас будет гореть земля под ногами. И нам везде начали отказывать в аренде, в итоге оказались в НИИцветмет по Останкинской башней, а там у нас вдруг отобрали пропуска, а все архивы, включая мой личный, были выброшены на неизвестную свалку.
        Вчере, кстати, я отметил в Фейсбуке ДР Старовойтовой и 70-летие Новодворской.
        ***
        С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ГАЛИНА ВАСИЛЬЕВНА!
        =====================================
        Уже и не удивляюсь: Гале — 74 года. Мы дружили. И просто так, и по делу. Через мою экологическую газету «Спасение» Галина издавала свою мечту — газету «Европеец». Добавлю, что порой в негласном рейтинге МДГ она опережала Ельцина, потому что её предложения казались вообще математически выверенными, беспроигрышными. Мы с ней очень часто встречались, очень. Кстати, и от Ельцина она ушла в отставку потому, что не могла уже предотвратить Первую Чеченскую войну (а отвечала за национальный блок). Почему-то запомнилось, как мы прощались после встречи дома у Сергея Юшенкова. Были Сергей, Галина и Ольга Старовойтова, аз грешный. Через несколько лет после убийства Галины (20.11.98. около её квартиры в Питере) в этом самом дворе, где мы тогда прощались, застрелили Сергея Юшенкова (17.04.03). Светлые люди. Деятельные, умные и светлые. Они с нами.
        ***
        С ЮБИЛЕЕМ ВАЛЕРИЯ ИЛЬИНИЧНА!
        ===============================
        Ах, это был тайфун! Сегодня Новодворской исполнилось бы 70 лет. Её реально боялись не просто как диссидента, а как основательницу оппозиционной праволиберальной партии «Демократический союз». А так — девочка «из простой советской семьи». Ну, да… В 1968 году окончила школу с серебряной медалью. Затем училась в Московском институте иностранных языков имени Мориса Тореза (французское отделение) по специальности «переводчик и педагог» (окончила уже другой вуз после освобождения). В 1969 году организовала подпольную студенческую группу (примерно 10 человек), в которой обсуждалась необходимость свержения коммунистического режима путём вооружённого восстания. 5 декабря 1969 года на праздничном вечере, посвящённом Дню Конституции СССР в Кремлёвском дворце съездов, перед премьерой оперы «Октябрь» Новодворская разбросала рукописные листовки с антисоветским стихотворением собственного сочинения. Ну, и началось… Чем кончилось — известно — политической психушкой. Но её реально боялись трогать. Грамотная, резкая, правду говорила в лицо. А на бытовом уровне — даже мягкая. Не буду говорить о коктейле из её родословной, так упомяну, что по матери она из столбовых дворян. Её предок — воевода Михаил Новодворский — стрелялся с Курбским и был убит. Неважно. Важно то, что делала она, вышедшая на свободу в 1972 году, пытавшаяся создать профсоюзное движение (кажется, так) и партию.Это тогда! Ну, да, её упрятывали в психушки и выпускали. И только в мае 1988 года она сумела создать партию «Демсоюз», которая быстро разрослась, и не как-нибудь, а по регионам. Первая альтернативная партия в СССР! Да, политик. Да, блестящий публицист, сотрудничавшая со многими изданиями, включая «Новое время» (сейчас The New Times). Многие её друзья были её друзьями (Любовь Цуканова, Иосиф Гальперин, Евгения Альбац, да, по сути и вся наша бывшая Межрегиональная депутатская группа). Странно даже.Мы были знакомы. На митинге рядом выступали (я держал мегафон для неё, а она — для меня). На какой-то тусовке рядом сидели. Репликами обменивались. И ни разу толком не поговорили. Дольше всего, сказав несколько коротких слов, я вёл внутренний монолог, когда прощался с ней в Сахаровском центре, где положил цветы от себя и по просьбе далёкого приятеля. Живи она сегодня, так и шла бы ледоколом, прокладывая другим дорогу в нынешних льдах.

    1. Думаю, теперь Томпсон-Брандт, вернувшись от государства, совсем не интересуется ГИСами, зато у семьи Буассоньи денежки остались.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *