Михаил Ривкин: Недельный раздел Шелах Леха

 138 total views (from 2022/01/01),  1 views today

В результате последовало неизбежное наказание: Сорок лет в Пустыне… Некая амбивалентность в отношении этого периода в ТАНАХе все же осталась: это суровое наказание, но это и время исключительных милостей, время непрестанных чудес и знамений, подобного которому не было после того никогда.

Недельный раздел Шелах Леха

Михаил Ривкин

Центральное место в нашем недельном разделе занимает рассказ о Разведчиках (Бемидбар гл 13-14). Перед нами — самая известная и подробная, но всё же не единственная версия этой истории. Мы снова встретимся с Разведчиками в Деварим 1:22-37. Читателю понятно, что книга Деварим предлагает ему «краткое содержание предыдущей серии». Рассказ Деварим, по самой своей краткости, явно предполагает наличие более подробного первоисточника. «Предыдущая серия» была, но та ли эта «серия» которую мы смотрели? Ведь наряду со схожими деталями, в этих двух рассказах есть и важные отличия! Самое важное отличие, и об этом много писали традиционные толкователи, мы встречаем в начале рассказа.

И Г-сподь сказал Моше, говоря: Пошли от себя людей, чтобы они высмотрели землю Кынаанскую, которую Я даю сынам Исраэйля; по одному человеку от колена отцов их пошлите, главных из них (Бемидбар 13:1-2)

Но вы все подошли ко мне и сказали: «пошлем людей пред собою, чтоб они разведали нам землю эту, и расскажут нам о дороге, по которой выходить нам, и о городах, в которые мы войдем». И понравилось мне слово это, и взял я из вас двенадцать человек, по одному человеку от колена. И они отправились и взошли на гору, и дошли до долины Эшкол, и разведали ее. И взяли они в руки плодов земли той, и снесли к нам, и доставили нам известие, и сказали: хороша земля, которую Г-сподь, Б-г наш, дает нам. (Деварим 1:22-25)

Так кто был инициатором миссии разведчиков: Г-сподь или народ?

Из всех Разведчиков в книге Деварим назван по имени только Калев бен Иефуне. Повторяющееся в обеих версиях упоминание, что послано по одному человеку от каждого колена, это, вероятно, позднейшая глосса, призванная подчеркнуть, что вину Разведчиков разделяет весь народ Израиля. Вообще, при сравнении двух версий этого рассказа особое внимание следует обращать именно на те детали, которые не совпадают, именно они являются оригинальными, в то время как совпадающие детали — результат позднейшей редактуры,

В нашей недельной главе сказано, что Разведчики «распускали худую молву» О Земле Израиля, и это легло на весь народ несмываемым грехом. Только двое не согласились с этими словами, Йошуа бин Нун и Калев бен Иефуне. Однако в книге Деварим сказано:

«хороша земля, которую Г-сподь, Б-г наш, дает нам» (Деварим 1:25).

О самой Земле ничего плохого не сказано. При внимательном чтении мы убеждаемся, что панические стенания народа и его отказ войти в Землю Израиля это не продолжение слов разведчиков, а прямое противоречие этим словам. Что же касается реплики:

Братья наши расслабили сердце наше, говоря: «народ больше и выше нас, города большие и укрепленные до небес, даже сыновей великанов видели мы там». (там ст. 29)

то это, вероятно, позднейшая вставка, нужная, чтобы гармонизировать две версии рассказа.

Мы видим, что в книге Деварим представлен краткий отголосок первоначального, более подробного рассказа. Это рассказ претерпел существенные сокращения в книге Деварим, но этот же рассказ был существенно расширен и кардинально изменён в книге Бемидбар. Наконец, при самой поздней редакции были устранены наиболее очевидные противоречия между двумя версиями.

В Народе Израиля издревле была хорошо известна и почитаема прото-историческая традиция о том, что после Исхода из Египта народ сорок лет провёл в пустыне. Эта традиция намного древнее любых, самых ранних письменных источников. Древнейший из пророков, чьи поучения Народу Израиля дошли до нас в письменном виде, Амос, хорошо знаком с этой традицией. Будучи сам человеком простого рода и обращаясь к самой простонародной аудитории, Амос говорит, как о чём-то всем известном:

И Я вывел вас из земли Египетской, и водил вас по пустыне сорок лет, дабы владеть (вам) землею эморийцев. (Амос 2:5)

Из слов Амоса очевидно, что ему совершенно не был известен рассказ о разведчиках. Сорокалетнее «вождение» Народа по Пустыне в его понимании это вовсе не наказание, а, напротив, проявление особой милости Всевышнего. Творец вывел Израиль из Египта, сорок лет «водил» его (т.е. обеспечивал всем необходимым) в пустыне. И Исход, и сорок лет в Пустыне были частями единого плана, направленного на то, чтобы «владеть (вам) землею эморийцев». Но если так, то когда же появилась сама идея о том, что сорок лет в пустыне — это наказание, вызванное определённым грехом Народа Израиля?

В царствие царя Йошиау в ходе строительных работ по обновлению царского дворца была обнаружена книга законов, которая, по мнению многих исследователей, есть не что иное, как книга Деварим. Если принять это допущение, то мы можем указать тот интервал времени, когда возникла идея «Грех Разведчиков — наказание странствием в Пустыне» Это достаточно длительный промежуток времени между Амосом и Йошиау

Но даже если мы не можем указать определённую дату, мы в состоянии с достаточной уверенностью ответить на более важный вопрос: что же изменилось в сознании Народа Израиля, как именно произошла столь резкая перемена по отношению к одному из основополагающих событий «формативного периода»? Тут нам на помощь приходит интересный тезис о «рождение истории», концепция зарождения исторического восприятия мира и исторического взгляда на собственное древнейшее прошлое, которую сформулировал И.Р. Вейнберг.

«Поскольку мыслительная деятельность человека на протяжении его исторического развития не была одинаковой, то восприятие и осмысление человеком своего прошлого зависит от доминировавшего в данном обществе и в данной эпохе типа мышления — мифологического или научно-логического. Тип мышления, в свою очередь, определяет специфику исторического мышления, которое, по словам Р. Дж. Коллингвуда [1980, с. 6], представляет собой особый вид мысли, поскольку направлено на объект особого типа — на прошлое. Историзм исторической мысли зависит от ее непрерывного движения, развития. Поскольку историческое мышление в целом составляет особую сферу мышления, то наличие двух его типов, мифологического и научно-логического, позволяет предположить также существование двух разных по качеству, но равноценных, разновременных, но не линейно последовательных типов исторической мысли — мифологической и научно-логической, которые по-разному воспринимают и осмысливают мир и его историю, содержат разные возможности для зарождения исторической науки» 1

И. П. Вейнберг справедливо указывает, что два типа мышления «разновременны, но не линейно-последовательны». Поэтому и переход от более раннего — к более позднему продолжался в Древнем Израиле веками. Но именно благодаря такому, не линейно-последовательному, «возвратно-поступательному» переходу, историческая память Израиля, не утратив практически ничего из богатейшей сокровищницы образов, красок, занимательных сюжетов, баснословных приключений и поэтических метафор более ранней, мифологической стадии, отлилась, на достаточно поздней, исторической стадии, в устоявшиеся повествования и символы. Одним из таких повествований стали Странствия в Пустыне. В далёкой древности племена Израиля вели кочевой образ жизни в пустынях и степях. Этому времени соответствует мифологический (протоисторический) этап коллективной памяти народа, этап устной саги. Самые ранние письменные источники были созданы на много столетий позже. И этот ранний этап стал важнейшим в формировании коллективной идентичности народа. Именно поэтому Странствия в Пустыне долгое время хранились в коллективной памяти как уникальный период тесной, непосредственной, интимной связи между Творцом и его Избранным Народом, когда народ был избавлен от ежедневной заботы о хлебе насущном. После того, как Израиль постепенно перешёл к оседлому, земледельческому образу жизни, стало меняться и отношение к этому формативному этапу. Для оседлого жителя пустыня — это постоянная угроза плодородию его полей, а жители пустыни — постоянная угроза его жизни и благосостоянию. Поэтому и Странствия в Пустыне стали ассоциироваться со множеством опасностей и угроз, как со стороны Природы, так и со стороны людей. Со временем сыеы Израиля привыкли воспринимать Странствия в Пустыне как период тревожных испытаний, период непрестанных споров со Г-сродом, время нестабильности и неустойчивости, и внешней, и внутренней. И тут на помощь приходит та модель, с помощью которой древний историограф объяснял все реальные или мифологические несчастья, обрушившиеся на Израиль: модель «грех — наказание». Становится понятным, что Странствия в Пустыне — это именно наказание. Остаётся ответить на вопрос, в чём же состоял грех?

Рассказы про разведчиков встречаюися в ТАНАХе не раз, и во многом они похожи.

«Кроме Бемидбар, 13-14, есть и другие экспедиции разведчиков в период странствий в Пустыне и Завоевания Кнаана: в Яхер, в Заиорданье (Бемидбар 21:32), в Иерихо (Иеошуа, 2), в Ай (Иеошуа 7:2-3), в Бейт-эль (Судьи 1:23) в Дан (Судьи 16)»2

Все эти рассказы написаны как скупой военный рапорт. Из этого рапорта мы точно знаем, когда, куда именно и зачем были посланы разведчики, знаем, что они увидели. Никаких далеко идущих последствий эти экспедиции не имели, кроме, пожалуй, Иеошуа гл.2. Все эти рассказы веками передавались в устной традиции ещё в дописьменный период, как пример героизма завоевателей Кнаана. Возможно, что наряду с ними существовал и рассказ, похожий, отчасти на Деварим 1:22-25. Это рассказ был переосмыслен, вместо конкретного, военно-тактического «функционального» задания на Разведчиков была возложена судьбоносная миссия познакомится с Землей Кнаана с самых разных сторон, очертить не только военные аспекты, но и её природные достоинства. В уста посланцев были вложены те самые знаменитые слова про «землю, пожирающую живущих на ней» (Бемидбар 13:32), которые и стали главным грехом Разведчиков. К этому рассказу добавили сцены «всенародного одобрения» Разведчиков и очередного бунта против Моше. В результате последовало неизбежное наказание: Сорок лет в Пустыне.

Таковы, в общих чертах, те сложные метаморфозы, которые претерпела одна из древнейших традиций Древнего Израиля. Однако некая амбивалентность в отношении этого периода в ТАНАХе все же осталась: это суровое наказание, но это и время исключительных милостей, время непрестанных чудес и знамений, подобного которому не было после того никогда.

___

1 И.П. Вейнберг Рождение истории М «Наука» 1993 стр. 10

2 Jacob Milgrom The JPS Torah commentary Numbers NY 1990 pp. 390

Print Friendly, PDF & Email

Один комментарий к “Михаил Ривкин: Недельный раздел Шелах Леха

  1. Михаил Ривкин: «… Из слов Амоса очевидно, что ему совершенно не был известен рассказ о разведчиках. Сорокалетнее «вождение» Народа по Пустыне в его понимании это вовсе не наказание, а, напротив, проявление особой милости Всевышнего. …»
    ======
    Если уважаемый автор не против, то другая точка зрения:

    Из человеческой биологии (развитие разума Хомо Сапиенса) следует исторический переход с борющегося за существование первобытного племени охотников-собирателей к животноводству и земледелию, а потом и к рабовладельческим городским цивилизациям, где серьёзную опасность представляют «игры сытого разума» вроде «мы ожидали хорошее, а получилось плохое — так мы будем много плакать и мало действовать».
    Это очень серьёзная проблема «сытого разума», которая очень мешает войне с внешним врагом и даже в мирное время создаёт раскол в социуме, ссоры, хаос и гражданскую войну.

    Теологический вывод:
    Что было известно Амосу мы не знаем, но идея «Божье наказание это одновременно и проявление Его милости» это один из древнейших (пророки ТАНАХа) комментариев на «первородный грех» Адама и Евы с плодом «дерева познания».
    А «грех разведчиков» это «вы плакали без причины (от страха перед вполне преодолимой трудностью) — ну так будет вам причина». Притом причина «на веки вечные» — то есть до тех пор, пока вы будите продолжать плакать без причины.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *