Биргит Келле: Феминистские надзирате/ли/льницы. Перевод Леонида Комиссаренко

 132 total views (from 2022/01/01),  2 views today

Великое «освобождение» людей посредством гендерной справедливости не имеет ничего общего со свободой, а связано только с изменением властных отношений, созданием других запретов и вновь сконструированных норм. Не ждёт нас свободный рай. Меняются только надзиратели, или, может быть, лучше сказать надзирательницы?

Феминистские надзирате/ли/льницы

Биргит Келле
Перевод с немецкого Леонида Комиссаренко

Ключевое слово #MeToo разрушает признанные мужские карьеры во имя борьбы с сексизмом. Кого волнует, что дискриминация сегодня уже означает чувство личной обиды у женщины?

Постмодернистский феминизм характеризуется одновременностью различных феноменов: сосредоточением внимания на второстепенных направлениях и в то же время отрицанием реальных проблем. Пренебрежение большинством за счет смещения внимания к новым меньшинствам. Деконструкция естественности в пользу постановочной женственности.

Добро пожаловать в интерсекциональный феминизм, своего рода продвинутый гендер, в котором складываются несколько дискриминационных потенциалов и опыта, что, как правило, приводит к повышению статуса жертвы. Антикапиталистическая, постколониалистская, антирасистская, молодая, любящая животных, миролюбивая, квир-веганская феминистка без границ находит множество грандов для борьбы с белым стариком.

Его ненавидят как представителя мужского населения, угнетателя женщин и хранителя патриархального строя. Но также и как представителя белого колониального превосходства Первого мира, который все еще эксплуатирует Третий мир. И, конечно же, как привилегированного расиста и как капиталистического и экологического грешника, эксплуатирующего земные ресурсы. Не в последнюю очередь как представителя поколения старых, живущих за счет молодых.

Компетентность больше в зачёт не принимается

Сегодня правило таково: чувства важнее фактов, женщина важнее мужчины, гомо важнее гетеро, черные важнее белых, «транс» важнее всех. Если раньше личное беспокойство считалось предвзятым, то теперь это даже высшая квалификация для квотирования рабочих мест и мест в университете. У будущего не женское лицо. Это только феминизм текстов на футболках для начинающих. Я рискую прогнозировать, что оно принадлежит гендерфлюидной черной транс-женщине с опытом сексизма как ключевой компетенции.

Важна уже не компетентность, а правильная идентичность. Уже больше не личность, а принадлежность к правильной группе жертв. Здравствуйте, меня зовут Келли, у меня трансильванский, но полностью транс-свободный миграционный фон, я цис-женщина и гетеросексуал.

Целые поколения меньшинств в прошлом боролись за то, чтобы быть «равными среди равных» и не подвергаться унижению как члену равноправного человечества из-за одной характеристики, такой как цвет кожи, пол или сексуальность, сегодня эти характеристики носят перед собой как дароносицу, собирают разных потенциальных жертв и очень сознательно отличают себя от большинства.

Что происходит с людьми, которые настойчиво выражают желание, чтобы их похоронили на специальном кладбище для лесбиянок в Берлине, потому что они хотят и после смерти отдыхать только среди «себе подобных»? Разве у них нет родителей, братьев и сестер, друзей, детей? Гендерное равноправие как политическая проблема распространяется и на загробную жизнь.

Если, однако, вопрос о том, с кем я разделяю одни и те же сексуальные предпочтения, является моей определяющей характеристикой идентичности до самой смерти, тогда это общество не на пути к большей терпимости к другим, а такое, которое не только предполагает отдельные лежачие места на кладбищах, но снова будет предлагать и отдельные сидячие места в автобусах. Образ мышления тот же.

Тому, у кого нет серьезных проблем на собственных широтах, приходится продвигать постановку «ничего» с большой дисциплиной и серьезностью, часто сопровождаемой истерией и преувеличениями. И тогда уж никакие притязании не являются слишком идиотскими, никакие пустяки — слишком мелкими, и никакое женское чувство —слишком неуместным, чтобы их нельзя было обсуждать, обличать и широко осуждать. Те, у кого нет экзистенциальных проблем, борются за гендерно-чувствительный язык без микроагрессии, но с большим количеством звездочек, словосочетаний и запретов или за снижение ставки НДС на женские гигиенические прокладки.

В то время как онлайн-протесты все еще были игрой для разогрева истерического сетевого феминизма, «Я тоже» (MeToo) разрушает признанные мужские карьеры во всем мире во имя борьбы с сексизмом. Кого волнует, измеряется ли уровень дискриминации, с которой сталкивается сегодня, личным оскорблением женщины? И что такое вообще женщина, если в процессе «транс-женственности» каждый может называть себя женщиной, которой обязательно хочет быть?

Ничто не угрожает достижениям эмансипации больше, чем распространяемая сказка о том, что женственность — всего лишь деконструируемая социальная привычка. Насколько абсурдно вообще говорить о женском движении в этих условиях, если никто не хочет признавать естественнoй ни одну особенность их женственности?

Снова и снова протагонисты а также «внутренняя часть» гендерной сцены стремятся внедрить нарратив о якобы иррациональном страхе, который испытывали гендерные противники перед изменениями в обществе, как будто не было никаких рациональных оснований защититься от идеи, которая утверждает, что мы можем силой мысли возвыситься над нашей генетической структурой и рекомендует радикально изменить всю политику свободных обществ в соответствии с этим образом мышления. По крайней мере, не без определенного чувства юмора, люди обвиняют в страхе других, которые только что окопались в «Panicroom» своего пузыря самоутверждения и стреляют во всё, что выглядит как иное мнение.

Если все разрешено — что еще можно запретить?

Однако статистика не делает различий. Она только поддерживает статус-кво, с которого только и может начаться мышление. Тот факт, что большинство населения мира стойко упорствует в гетеросексуальности, несмотря на неиссякаемый гендерный активизм, не является актом дискриминации или микроагрессии, а, скорее, трезвой реальностью.

У кого с этим проблемы, — пожалуйста, сначала пожалуйтесь судьбе, вселенной или своему личному Богу, но не окружающим. Целительное бещание спасения, освобождения от барьеров якобы «принудительной гетеронормальности» и подавление нынешней системы в любом случае сработает только при условии, что будут отвергнуты ранее признанные истины, ценности, мораль, этика и принципы свободной демократии. Потому что, если все разрешено, так как все должны быть равными — что еще может быть запрещено, почему и кем вообще? Кто ещё обладает монополией и определяющей властью над нормальным, если не живая реальность, не традиция, не наука, не религия и даже не статистика?

Уже можно сказать, что великое «освобождение» людей посредством гендерной справедливости не имеет ничего общего со свободой, а связано только с изменением властных отношений, созданием других запретов и вновь сконструированных норм. Не ждёт нас свободный рай под гендерно-чувствительным радужным флагом. Меняются только надзиратели, или, может быть, лучше сказать надзирательницы?

Print Friendly, PDF & Email

2 комментария к «Биргит Келле: Феминистские надзирате/ли/льницы. Перевод Леонида Комиссаренко»

  1. Не помню кто заметил, что социалисты или адепты утопий всегда ищут жертв чего-то,кого-то для защиты от… С начала истории это были рабы (белые и черные), потом крепостные крестьяне, потом пролетариат, теперь вот феминистки. Вполне нормальная борьба за равноправие и равную оплату труда, как и всё у социалистов выродилось в настоящий тоталитаризм, как и положено для социалистической утопии, вообще-то.

  2. «Постмодернистский феминизм характеризуется одновременностью различных феноменов: сосредоточением внимания на второстепенных направлениях и в то же время отрицанием реальных проблем. Пренебрежение большинством за счет смещения внимания к новым меньшинствам. Деконструкция естественности в пользу постановочной женственности.
    Добро пожаловать в интерсекциональный феминизм, своего рода продвинутый гендер, в котором складываются несколько дискриминационных потенциалов и опыта, что, как правило, приводит к повышению статуса жертвы…»
    ::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::;;
    Без ненужных деталей, чёткий ясный текст, соединивший новые достижения надзирательниц феминизма — в одной работе. Автору и переводчику — поклон.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *