Аркадий Гайсинский: Код Гвидона

 367 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Очередное обращение уже всеми признанного поэта к сказке, в которой родные русские пейзажи сменились на Лукоморье, а привычные имена — на Салтана и Гвидона, было воспринято критически — как непонимание Пушкиным смысла и духа русской народности. Но поэт разгадал тайну и знал, что «рукописи — не горят».

Код Гвидона

Аркадий Гайсинский

Аркадий Гайсинский

1

Сказать, что имена героев «Сказки о царе Салта́не, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидо́не Салта́новиче и о прекрасной царевне Лебеди» — случайны, потому что удобны для рифмы.— это значит забыть, что Александр Пушкин был гением, умевшим сочетать красоту стиха с его смыслом, который, несомненно, скрыт и в именах героев этой сказки, также как и в написанной раньше «Руслан и Людмила».

В «Сказке о царе Салтане» фигурируют всего пять имён:

  1. царь Салтан,
  2. сватья баба Бабариха,
  3. царевич Гвидон,
  4. царевна Лебедь,
  5. дядька Черномор.

Салтан

Имя Салтан походит на титул главы государства у некоторых восточных народов — «султан» и означает то же самое, что и европейское — Карл: Салтан от — «султан», а Карл — от «король». Тогда «царь Салтан» — тавтология, но обратим внимание: Пушкин разделяет понятия «царь» и «государь».

«И в светлицу входит царь,
Стороны той государь».

Вероисповедание Салтана не известно, но он — уж точно не мусульманин, кому употреблять «мёд-пиво» было строго запрещено — а в «Сказке» царя:

«Уложили спать вполпьяна.
Я там был; мед, пиво пил —
И усы лишь обмочил».

Бабариха

В языках восточных славян окончание «иха» образует существительные женского рода:

  • от названия профессий, например: ткачиха, повариха;
  • от прозвищ, например: Трындычиха, Мельничиха;
  • от имени мужа: например: Петричиха, Иваниха.

Значит, Бабариха (а не Бабуриха или Барбариха)— это или жена Бабара, или прозвище от слова «бабар», славянскому языку не известного.

«Чуду царь Салтан дивится —
А царевич хоть и злится,
Но жалеет он очей
Старой бабушки своей».

Бабариха названа бабушкой Гвидона — значит она должна была приходиться матерью или царю Салтану, или девице, родившей Гвидона. Но Пушкин совершенно определённо назвает её «сватьей и бабой», а второй вариант полностью и бесповоротно исключает какие бы-то ни было интриги Бабарихи против своей дочери, неожиданно ставшей царицей.

Гвидон

Сын царя Салтана не мог получить имя при рождении и не мог быть крещён, раз был объявлен «неведомой зверушкой». Но его нарекла мать:

«И среди своей столицы,
С разрешения царицы,
В тот же день стал княжить он
И нарекся: князь Гвидон»

Мать Гвидона была была христианкой — это следует из описания изготовления Гвидоном лука:

«Сын подумал: добрый ужин
Был бы нам, однако, нужен.
Ломит он у дуба сук
И в тугой сгибает лук,
Со креста снурок шелковый
Натянул на лук дубовый,
Тонку тросточку сломил,
Стрелкой легкой завострил
И пошел на край долины
У моря искать дичины».

Следовательно, вышеупомянутый «Со креста снурок шелковый» принадлежал его матери, которая дала сыну имя.

Царевна Лебедь

Обратим внимание: супругу Гвидона Пушкин называет «царевной», а слово «лебедь» как имя пишется с большой буквы только в полном названии «Сказки». Птица лебедь у многих народов считается символом красоты и верности.

В главном историческом документе восточных славян «Повести временных лет» женское имя «Лыбедь» упоминается в предисловии к основному тексту летописи касательно основания города Киева:

« И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек и третий — Хорив, а сестра их — Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город в честь старшего своего брата, и назвали его Киев».

Возможна и уместна аналогия: летописная Лыбедь принимала участие в основании Киева, столицы Русского государства, а Лебедь из «Сказки» основала для Гвидона город на острове в море.

Дядька Черномор

«Где-то вздуется бурливо
Окиян, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы молодые,
Великаны удалые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор»

«Чешуёй» в древности называли защитную одежду воина (кольчугу), но, учитывая водную среду обитания сказочных богатырей, слово «чешуя» следует понимать буквально:

«А теперь пора нам в море;
Тяжек воздух нам земли».
Все потом домой ушли»,

Имя «дядьки»[1]— Черномор — указывает на место описывемых событий: Чёрное море. Оказывается, Лебедь состоит с богатырями в близком родстве:

«Эти витязи морские
Мне ведь братья все родные».

2

Царство Салтана

Царство Салтана ( «царством», зачастую, назывался один город) находилась на берегу «Окияна»[2], на водном пути в восточном направлении от острова Гвидона, мимо острова Буяна;.

«Едем прямо на восток,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана…»

Остров Гвидона

Пустынный остров, существовал и до начала известных событий Корабельщиков удивили неожиданно появившиеся на нём строения:

«В море остров был крутой,
Не привальный, не жилой;
Он лежал пустой равниной;
Рос на нем дубок единый;
А теперь стоит на нем
Новый город со дворцом,
С златоглавыми церквами,
С теремами и садами,
А сидит в нем князь Гвидон»

Купеческие корабли по понятным причинам всегда держались на разумном отдалении от прибрежных селений и, тем более, крепостей, не входящих в их торговые интересы. Не знали они и сейчас, что могло ожидать их в «новом городе со дворцом». Рисковать немалой прибылью, полученной в результате долгой и нелёгкой торговой экспедиции, купцы, наверняка бы, не стали. Но вдоль берега «Острова Гвидона» они проплывали в зоне досягаемости пушечного выстрела: купцов вынуждали (велели) причаливать к берегу

«Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят».

Значит, город Гвидона располагался на берегу относительно неширокого пролива.

Созданный Лебедью на острове город был христианским:

«Блещут маковки церквей
И святых монастырей»

А чтобы не было сомнения, что речь идёт именно о христианских храмах, можно уточнить:

«Разом пушки запалили;
В колокольнях зазвонили»

Колокольный звон присутствует и обязателен только в христианских богослужениях.

Корабельщики

В старославянском языке слова «купцы» и «гости» — синонимы, а «корабельщиками» называли купцов, перевозивших свои товары на кораблях. Пушкин имеет ввиду именно это определение:

«Пристают к заставе гости;
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их он кормит и поит
И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:
“Мы объехали весь свет”…»

Обратим внимание на то, что к острову Гвидона и к царству Салтана купцы приплывали, возвращаясь домой:

«Восвояси на восток,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана».

«Восвояси» (во своя си) на старославянском языке означало «к себе домой», то есть для корабельщиков этим «своим домом» было царство Салтана.

Чем торговали «наши» купцы — известно:

«Торговали соболями,
Чернобурыми лисами…
Торговали мы конями,
Всё донскими жеребцами…
Торговали мы булатом,
Чистым серебром и златом…
Торговали мы не даром
Неуказанным товаром»[3].

«Купцы-корабельщики» выполняют в «Сказке» важную роль, связывая между собой две сюжетные линии: Султана и Гвидона. В древние времена именно рассказы купцов становились главной возможностью знакомства с иными странами и народами.

Вот факт из реальной жизни середины 9в.: «Они (купцы) путешествуют с запада на восток и с востока на запад морем и сушей….. Садятся на корабли во Франции на Западном море, направляются к Фарме… На обратном пути они берут мускус, алоэ, камфару, корицу и другие произведения восточных стран.»[4].

3

В статье «код Руслана» (21.01.2018) было рассказано о размолвке, случившейся между Александром Пушкиным и Николаем Карамзиным и о наступившем охлаждении в отношениях между недавними друзьями. Причиной этой размолвки стало (напомню) содержание поэмы «Руслан и Людмила», в которой поэт зашифровал своё сомнение в истинности общепринятой истории происхождения Руси от скадинавского народа «варяги-русы». Немногие поняли заложенный в поэме скрытый смысл и то, почему Карамзин назвал прекрасные стихи «поэмкой». Но Пушкин, не пускаясь в объяснения, остался при своём мнении, добавив во втором издании «Руслана и Людмилы» знаменитое вступление «У лукоморья дуб зелёный».

Исследователи творчества Пушкина считают, что в основу «Сказки о царе Салтане», написанной в 1831г., Пушкиным положена «Повесть о Бове королевиче» — герое фольклёра восточных славян — усышанная юным поэтом от его няни Арины Радионовны. Сюжет таков:

«Доблестный рыцарь Бова Гвидонович, бежав из дому от злой матери (или мачехи) Милитрисы Кирбитьевны (в сибирских пересказах — Миритрицы) и отчима короля Додона, попадает к королю Зензивию Андроновичу и влюбляется в дочь его Дружевну. В честь её он совершает чудеса храбрости, побеждает один целые рати претендентов на руку Дружевны — королей Маркобруна и Лукопера Салтановича»[5].

Действительно, некоторые имена героев «Сказки о царе Салтане» и «Повести о Бове королевиче» совпадают, однако сами имена славянскими не являются, да и сюжеты «Сказки о царе Салтан» и «Повести о Бове королевиче» вряд ли можно назвать схожими. Поэтому сомнительна принадлежность «Повести» к славянскому фольклёру: «она, вероятно, имеет иностранное происхождение»[6].

Почему же «солнце русской поэзии» не обратился к действительно русскому эпическому наследию, к действительно русским сказкам и былинам, как он сделал это в «Руслане и Людмиле»? Ответить на этот вопрос можно, разумеется, только предположительно — например, высказать то предположение, что «Сказка о царе Салтане» продолжает дополненное Пушкиным «вступление» к «Руслану и Людмиле».

В «Руслан и Людмила»: поэма начинается в Киеве, где правит князь Владимир.

В «Сказке»: поэма начинается в расположенном на берегу моря («у Лукоморья») царстве, в котором правит царь Салтан.

В «Руслане»:

«У лукоморья дуб зеленый».

В «Сказке»:

«Море синее кругом
Дуб зеленый над холмом
».

В «Руслане»:

«И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской».

В «Сказке»:

«Тридцать три богатыря,
Все красавцы молодые,
Великаны удалые
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор».

Своё понимание начальной истории Руси, зашифрованное в поэме «Руслан и Людмила», Александр Пушкин подтверждает в «Сказке о царе Салтане»: выходящих из моря витязей и в том, и в другом сочинении читатель связывает с Лукоморьем и дядькой Черномором, а не с Поднепровскими лесами и холмами.

Как уже отмечалось, важными действующими лицами в «Сказке» о царе Салтане» становятся купцы — корабельщики, для которых царство Салтана — «своя си», а основным местом событий, по сути, является море: на берегу моря находится царство Салтана, город Гвидона возник на острове, на морском пути между ними расположен остров Буян.

И если «Сказка о царе Салтане» — это такой же намёк на «скрытую» историю Руси как и «Руслан и Людмила», то ключом для понимания замысла Пушкина в «Сказке о царе Салтане», следует взять Тмутаракань[7]. Этот город на восточном берегу Керченского пролива, принадлежал Хазарскому каганату и был в Раннем Средневековье важным торговым центром и таможенным пунктом на торговых путях между Западом и Востоком.

В арабских исторических источниках Тмутаракань называется «Самекерцем — евреем».

И сразу же сделаем ту оговорку, что во времена Пушкина знания о Хазарском каганате ограничивались сообщениями в «Повести временных лет»: ещё не были открыты и осмыслены такие важнейшие документы как «Хазарская переписка» и «Тексты Шехтера»; возможности доступа к зарубежным источникам также были ограничены. Показательно, что ещё в 1709г. ростовский митрополит Димитрий, работая над «Летописцем келейным» в письме к Феологу-монаху Чудова моностыря спрашивал:

«Что за страна варяги и где город Тмутаракань?»[8].

До середины 20в. Хазарский каганат в российской историографии считался тюркским государство со свободой вероисповедания населявших его народов. Каганат был вторым по величине и значению после Византии государством Восточной Европы, подчинившими и обложившим данью территории, на которых в последней четверти 9в. образовалась и Поднепровская Русь. Присутствие в Киеве хазар вплоть до захвата города варягами Аскольдом и Диром. подтверждается «Повестью временных лет»

Напомню также и то, что в «Руслане и Людмиле» хазарский хан Ратмир показан истинным другом русского князя Руслана.

Кроме дани, доходы в казну Хазарии, через которую проходили важные торговые пути, приносили таможенные сборы, а также собственная купеческая деятельность еврейских купцов, живших, как известно, на территории Хазарского каганата.. Арабский географ ибн аль — Факих в «Книге стран», написанной в начале 10в., рассказывает о пути купеческих судов через Босфорский (Керченский) пролив:

«… Затем они идут по морю к Самкершу-Еврею (Тмутаракани) после чего они обращаются к Славонии…»[9]

. Конечно же, поэт не вдавался в геграфические подробности — его целью было (повторюсь) передать суть своего отношения к изначальной истории Руси. Поэтому более, чем вероятно то, что Пушкин в «Сказке о царе Салтане» имел ввиду Северное Причерноморье, омываемое двумя морями: Черным и Азовским, где царство Салтана — это Тмутаракань, остров Гвидона — это Остров Русов, остров Буян — это легендарный эпический остров, известный только рускому фольклёру — они связаны единством времени и места. При этом важно знать, что

«Современный облик Таманский полуостров приобрёл сравнительно недавно и ещё в античное время состоял из ряда островов, разделённых проливами»[10]

Очередное обращение уже всеми признанного поэта к сказке, в которой родные русские пейзажи сменились на Лукоморье, а привычные имена — на Салтана и Гвидона, было воспринято критически — как непонимание Пушкиным смысла и духа русской народности. Например, современник Пушкина, учёный и журналист, профессор Московского университета Николай Надеждин даёт такую оценку «Сказки о царе Салтане»:

«С одной стороны, нельзя не согласиться, что сия новая попытка Пушкина обнаруживает теснейшее знакомство с наружными формами старинной русской народности; но смысл и дух её остался всё ещё тайною, не разгаданною поэтом. Отсюда всё произведение носит печать механической подделки под старину, а не живой поэтической её картины» [11]

Но поэт разгадал тайну и знал, что «рукописи — не горят».

___

[1] «Дядькой» в русской армии называли наиболее опытного солдата.

[2] Под «Окияном» в древности подразумевались все водное пространство, окружающее материки (Море-Окиян).

[3] «Неуказанный товар» — это разнообразные товары: в те времена понятия «котробандные товары» — не было.

[4]П. Г. Булгаков. Книга путей и государств Ибн-Хордадбеха. Палестинский сборник. Л.1958. вып.3/66, сс.127-136.

[5] Википедия. Сказка о царе Салтане.

[6] Там же.

[7] В настоящее время расположено селение Тамань.

[8] Слово о полку Игореве. Компл исслед. М.1988. с.204.

[9] Цит. по Б.А. Рыбаков. Киевская Русь и русские княжества12— 13вв. Наука. Москва.1982. с.335.

[10] Википедия. Таманский полуостров.

[11] Википедия. Сказка о царе Сальтане.

Print Friendly, PDF & Email

6 комментариев к «Аркадий Гайсинский: Код Гвидона»

  1. Евгений! «Рахдонитами называли еврейских купцов, захвативших в свои руки монополию караванной торговли между Китаем и Европой»
    В иврите » «רודן (родан)- «неограниченный властитель» (монополист), и такое объяснение происхождения слова «раданиты», конечно же, гораздо более убедительно, чем у Л. Гумилёва, основанное на иранских наречиях.
    С Вашим объяснением происхождения слова «иммунитет», полагаю, можно согласиться

  2. В свете частого употребления в последнее время слова «иммунитет», думаю иврит и здесь поработал «лhимана (להימנע) нимна (נמנע) — предотвращать, недопускать

  3. Ася, спасибо за отзыв.
    В московском издательстве « ЭР-А» вышла моя книга «Радания-Русь.Упражнения в исторической логике» Если Вы найдёте возможным её прочитать, хотелось бы знать Ваше мнение.

    1. Лев Гумилев называет этих торговцев «рахданитами», «рах» это от дерех (дорога), а «дан» — это от «яДАНим» , т.е. «Знающие дороги»

  4. Отличный очерк, Аркадий.

    Действительно противоборство мессы сторонниками \»норманнской\»(похоже, что навязанной) и \»южной\» теории были очень сильны.

    Вот и вы привели значимую цитату — о том, что и во времена Пушкина \»официальные историки\» стояли на страже:
    \»Например, современник Пушкина, учёный и журналист, профессор Московского университета Николай Надеждин даёт такую оценку «Сказки о царе Салтане»: «С одной стороны, нельзя не согласиться, что сия новая попытка Пушкина обнаруживает теснейшее знакомство с наружными формами старинной русской народности; но смысл и дух её остался всё ещё тайною, не разгаданною поэтом. Отсюда всё произведение носит печать механической подделки под старину, а не живой поэтической её картины».

    Официальные историки и обслуживающие литераторы, как всегда, знатоки и народности, и живой поэтической картины, и вообще истины.

  5. А.С. не решился написать «В царство славного КАГАНа » его вслед за декабристами послали, а не в «Проклятый город Кишинев, где лавки грязные жидов.»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *