Мирон Амусья: Памяти Евгения Григорьевича Друкарёва

 316 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Женя был ярким научным работником, уважаемым и в СССР/РФ, и за границей. В нём жила непримиримость, подчас чрезмерная, даже дон-кихотская, к любому проявлению зла и насилия. Женя оставил запоминающийся след в ряде областей физики, а как человек — в наших сердцах. Добрая память о нём будет всегда с нами.

Памяти Евгения Григорьевича Друкарёва

Мирон Амусья

Уважаемые коллеги и друзья,

15 декабря узнал, что после тяжёлой болезни 13 декабря на 74-ом году жизни умер Евгений Григорьевич Друкарёв, доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник ПИЯФ им. Б.П. Константинова, член Санкт-Петербургского союза Учёных с 1989, член его первого Координационного совета. Выражаю всем вам искренние соболезнования по этому печальному поводу.

Это известие нас с женой потрясло, но не удивило. Еще когда он был у нас дома в Санкт-Петербурге чуть больше года сему назад, он выглядел очень плохо, передвигался с трудом, опираясь на палку. Он явно физически сдавал. Но интерес к работе был у него прежний — активный, широкого диапазона, большой инициативы. Мы обсуждали далеко идущие планы совместных работ, заявки на гранты. Мы знали о Жениной болезни уже пять лет — почти сразу после того неожиданного и случайного, в общем, известия, когда после проходного анализа неожиданно выяснилось, что он смертельно болен, и срок жизни, отведённый ему врачами недолог — не больше года. Он рассказал это мне в момент, когда просто надо было посоветоваться, и излить душу.

Женя боролся за жизнь мужественно, упорно, и я бы сказал, успешно, в сроках отменив свой страшный приговор. Он далеко, на четыре года, прошёл за тогда назначенный ему срок. Он энергично искал тех, кто мог ему помочь, терпеливо переносил тяготы сложного лечения, и работал, даже интенсивнее, чем до приговора. Отвоёванные годы — это его заслуга, заслуга его супруги Марины, её жертвенной поддержки, работа врачей — и немецких, и петербургских.

Ему удалось прожить дольше, чем его отцу, и это он отмечал как приметный факт в разговоре со мной. Женя сумел отвоёванные годы не просто просуществовать от анализа к анализу, от одного похода к врачам до следующего, от одной больницы до другой. Он сумел жить полноценной научной жизнью — с огромным интересом, с выполнением новых и новых работ. Совсем недавно вышла наша с ним и с Е. Ливерцем совместная статья. В том же номере журнала была ещё одна его работа.

Женя поступил в группу проф. Л.А. Слива году в 1970-ом, и начал работать, вместе с Сашей Михайловым, сейчас заведующим сектором теории атома ПИЯФ, у уже покойного ныне проф. В.Г. Горшкова.

А начали мы публиковаться совместно 45 лет назад. Предсказания той работы были подтверждены 40 лет спустя, и к её теме Женя и мы вместе неоднократно возвращались. Ещё одно предсказание, опубликованное в Phys. Rev. Let. в 2000 ещё ждёт, считаю, своего часа. А всего мы совместно опубликовали 24 работы. Не счесть, однако, сколько ещё осталось нереализованных замыслов. Вчера, упёршись в трудность, подумал, «Надо позвонить Жене, обсудить», и с болью вспомнил — не позвонишь, этот телефон уже замолк навсегда…

Вместе мы проходили совсем непростое для ФТИ дело, в котором неправедно жестоко, на 15 лет заключения, без вины в инкриминируемом ему тяжком преступлении был в том же 1975 осуждён мой сотрудник, Женин близкий приятель. Вместе мы были на многих школах, включая Зимнюю ФТИ/ПИЯФ, конференциях, семинарах — и в СССР, и в РФ, и в других странах. Вспоминаю конференцию по теории атома в Тбилиси лет сорок назад. Бродили по городу, покупали всякие мелочи-сувениры. А он нашёл у букинистов энциклопедию Брокгауза и Эфрона, и повёз её, гордый приобретением, в Ленинград.

Женя несколько раз приезжал к нам в Израиль, сам и вместе с Мариной. Здесь он получил премию Леди Дэвис — весьма уважаемую награду Еврейского университета успешным и хорошо известным иностранным учёным.

Вечер памяти А.Д. Сахарова, Иерусалим, 21.05.06
Слева направо: Е. Друкарёв, друг А.Д. — М. Перельман и М. Амусья

Женя был ярким научным работником, уважаемым и в СССР/РФ, и за границей, интересным собеседником, вёл годами общественно-научную деятельность, в том числе и как член координационного комитета Ленинградского/Петербургского Союза учёных. В нём жила непримиримость, подчас чрезмерная, даже дон-кихотская, к любому проявлению зла и насилия. Именно это заставляло его ходить на сборища «Памяти» некоего Васильева, где Женя не был пассивным наблюдателем, а активным, смелым и открытым противником этих нацистов местного производства.

Он был хорошим сыном не только тем, что достиг успеха в науке, но и тем, что публиковал данные о своей незаурядной семье — и по материнской, и по отцовской линии. Об этом аспекте его деятельности напоминает и книга о деде со стороны матери, и особо хорошо написанная книга воспоминаний, где много об отце, широко известном специалисте по физике атома, профессоре ЛГУ Г.Ф. Друкарёве, кстати, моём университетском учителе.

Женя оставил запоминающийся след в ряде областей физики, а как человек — в наших сердцах. Добрая память о нём будет всегда с нами.

Мирон Я. Амусья,
г. н. с. ФТИ, профессор Еврейского университета,
член Санкт-Петербургского Союза учёных
Иерусалим

Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *