Алекс Манфиш: «Бездна миротворчества»

 408 total views (from 2022/01/01),  2 views today

Ну, тогда — дерзай и адской лаве, / Миролюбец, дружбу посули / И, любя гуманность, к вящей славе, / С ней — ты добр, — обитель раздели… / Ты владеть страной своей не вправе? / Тенью стань! Твой нрав — не для земли!

«Бездна миротворчества»

(поэма)

Алекс Манфиш

Эту поэму я публикую здесь (в сокращённом варианте), откликаясь на замечательные строки Эллы Грайфер («Храм жертвы и его жрецы», 08.01.21):

«… самое первое, самое основное право — это право на жизнь».

«… Ну как же вы, евреи, что сами были жертвами?.. (а в подтексте — так ими же и оставайтесь, вам не привыкать!). Это действует».

Поэма написана в основном более двадцати лет назад, когда в Израиле бушевал терактами «мирный процесс» и когда после каждого из чудовищных взрывов заупокойно звучало — «враг не заставит нас свернуть с тропы мира».
И думалось: да как же ему заставить, если мы — такие?..

Память о жертвах былого — священна. Но, увековечивая её, неужели не сумеем мы навсегда исторгнуть из своих душ кошмар «виктимности»?.. Усвоение роли жертвы как «должной» и «присущей», её «интернализация» — нравственное преступление перед близкими и собой.

* * *

Белый флаг. Померкший щит Давида,
Синий, как пощёчины печать…
Белый флаг — и чёрная обида,
В горле спазм — ни взвыть, ни закричать.
Спрячь, солдат, поруганную гордость.
Выстрел вверх… слезинка на скуле…
Вновь почтил ты, сумеречно горбясь,
Прах убитых, преданный земле.
Но слукавит тот, кто, их оплакав,
Сокрушённо вымолвит «война»…
Нет войны! А просто — вурдалакам
Кровь сограждан в жертву отдана!
Преданы земле? Сказать бы проще:
Преданы! Зачем притворства дым?
Ведь и землю ту, что нынче топчем,
Мы кровавой стае отдадим.
Отдадим… но вестником геенны,
Серым, серным — времени под стать, —
Пепел нашей чести убиенной
Будет нас, предавших, осыпать…
Чести нет… Но ненависть хмельная
Есть ли в нас — за зло, за боль, за ложь?
Даже раб за муку проклинает:
Ведь и рабья кровь — не рыбья всё ж…
Всеми загнан, жалок и осмеян,
Чтит и трус извечный тот закон:
Он отмстить, конечно, не посмеет,
Но мечтать о мести — будет он!
Но увы! И ненависти тоже
Чужды, словно призраки без тел,
С бешеною стаей мы — о Боже! —
Мира жаждем! Флаг упрямо бел!
Мертвенно он бел — мы просим мира,
Не пылает ярости свеча,
Словно нашу кровь враги-вампиры
Впрямь пожрали, лакомо урча…
Мы — сама эфирность неземная;
Мы прощаем всё… проклятий нет;
И пожата лапа та чумная,
Что в крови детей… иль стёрся след?…
Ненависть за кровь — завет и бремя
Всем, в ком зов родства… иль он погас?…
Это долг. Кто хочет быть добрее,
Не живёт — вершит самоотказ.
Видно, впрямь без дна терпенья чаша,
Мы смиренней кукол восковых;
Мы гуманны — вот кликуха наша!
Мы живём, презрев закон живых…
И ухмылку жабью шлёт с экрана
В клетчатом своём сатанозверь…
Нет страны! Одна сплошная рана —
Вот и всё, что есть у нас теперь…

——————————————————-

Почему — в висках стучит до боли, —
Нас топча, жиреет, точно спрут,
Враг любой, лишь бросить соизволит
Лживо и надменно: «Пусть живут»…?
Почему лишь мы — не те вампиры, —
Ёжась, словно раб перед битьём,
За обман, за лживый призрак мира
Землю, честь и душу отдаём?
Почему — пусть скажут свитки грамот,
Мудрых книг затёртые тома, —
Им — ни страха гибели, ни срама,
Нас — под суд… и ставка — жизнь сама?
Почему — спрошу у всех империй, —
Наш — не тех, кто мучил, резал, жёг, —
Шанс на жизнь — и тот нетвёрд, неверен,
Словно взят у смерти под залог?
Почему — ответьте мне, державы,
Чья горда властительная стать, —
Их — и всех, — на жизнь бесспорно право,
Можно нас — лишь нас, — не признавать?
Почему — ответь мне, глупый глобус,
Пёстрый шар, людская колыбель, —
Нам — не им, — вина, подсудность, робость,
Им — не нам, — всесилья пряный хмель?
По чьему закону и реченью
Можно нас… а их — не смей, не трожь;
Им — не нам, — победы предвкушенье,
Нам — не им, — затравленности дрожь?…
Кто б твою, история, косую
Вправил длань? Иль вправду твой указ,
Что кровавый зверь ненаказуем,
Если только зверства — против нас?…

Доброты вселенской сладкопевец,
Гуманист! Смотри — не прячь чела, —
На врага, что злобой дышит пенясь!
Всё ль ещё ты добр, как был вчера?
Глянь вокруг — всемирный суд вершится
Меж врагом и нами; ну, так что ж,
Как блаженный — пенья райской птицы,
Всё ль ещё оттуда правды ждёшь?
И в закон, единый для народов,
Веришь ли ещё? И в братства миф?
Или, и узрев, что всеми продан,
В жертву рвёшься, дальних возлюбив?…
Всё ль ещё твердишь — в сетях обмана, —
Что чужой иль свой — тебе не в счёт,
Что стоишь за всех… Что негуманно —
За семью, за землю, за народ?
Всё ль ещё твой долг универсален,
И, свечу вселенскости неся,
Так ты добр ко всем под небесами,
Что вот-вот взлетишь на небеса?…
Если да — нам не о чем с тобою
Толковать. Исчерпан слов запас.
Двигай к бездне тихою стопою:
Финиш — там. Твой путь — самоотказ.
Если ж гнев живит и будоражит
Плоть и кровь — стряхнув усталость с плеч,
Слушай дальше. Ясен облик вражий,
А теперь — о нас, товарищ, речь.

———————————————————-

Вот вокзал. Подходит электричка.
Спят старушки, школьники галдят.
День как день… но меньше, чем обычно,
В увольненье едущих солдат.
День как день, но в парке и у школы
Патрули усилены вовсю…
Взлом? Налёт? Облава? Полно, что вы —
Улыбнитесь! Праздник на носу!
Так живём мы, к празднику готовясь:
В гости к нам, совсем как дед Мороз,
Входит страх… Причудливая повесть —
Жизнь в стране прапрадедовских грёз…
Вот аэропорта зал предлётный
Близ Парижа, Рима иль Москвы…
Пассажиры — стайкой беззаботной
В дьюти-фри, в кафешки… но не вы…
Ну, а вам, сограждане, куда же?
Вам — гуськом в багажное крыло,
Где, вздохнув, охранник в форме скажет:
«Опознать извольте барахло…».
Злись не злись — так надо. Прав служивый.
Вас самих, не правда ли, томит
Страх — быть может, нелюдем-вражиной
В самолёт подброшен динамит…
Вот телеэкран. Заставка блёкнет.
Новости… Сюжет, увы, не нов:
«В спину нож… диагноз средне-лёгкий…
Биржа… спорт… погода… добрых снов…».
День как день… Хороший день, точнее:
Нож — не мина. Ранен — не убит…
Нам про взрыв — мы всё ещё мрачнеем;
С тем, что режут — свыклись. Это — быт…
Дайте срок — и бомбы станут тоже
Нашим бытом… сутью бытия…
Пассажир, водитель и прохожий —
Кто теперь? Кто завтра? День спустя?…
Женщина в окне, за зыбкой шторой —
Ждёшь… Тревога терпкая в душе —
О любимом, призванном на сборы,
Об ушедшем в садик малыше.
Ветеран, в чьей памяти — Блокада,
Подмосковье, Курск иль Сталинград,
Ты боишься, воин, — врать не надо, —
За детей… за близких… за внучат…
Пассажир, водитель… ребятишки,
Что, смеясь, за вафлями к ларьку, —
В светлый день довериться затишью
Не спешите… Будьте начеку…
Так живём мы, взрослые и дети,
Вот такая выбрана стезя:
В нас зверюга бешеная метит.
Можно ей… а нам её — нельзя…
Нет всесокрушающего мщенья,
Есть — миропоклонничества блажь…
Это — не шальное сновиденье,
Это — быт! Кошмарный. Дикий. Наш.
Быт людей, чья суть — не гимн, не знамя,
А нутро, — приемлет подлый глас:
Так ни с кем нельзя… но можно — с нами;
Так никто не должен… кроме нас…
Быт людей, чья суть — в глуби подкожной, —
Вторит в лад, покорствуя клейму:
Так ни с кем нельзя, но с нами — можно,
Было так, и будет по сему.

————————————————————

Над страною — тьма. И, скалясь криво,
Алча жертв утробой неживой,
Под кошмарный гимн медоточивый,
Не у диких — здесь, не чей-то — свой,
Встал кумир… И прочат нас в поживу,
И стократ бесстыж эфирный вой.

Мир — кумир кукующих кикимор!
Вдосталь жертв: ведь капище — страна!
Иль поверим спятившим факирам,
Что твердят: змея укрощена?
Люди, впрямь ли разум нас покинул,
И в мозгу — дурмана пелена…

Миролюбец, слышишь: бомбы мечет,
Поит кровью щупальца и рты
Нами же отпущенная нечисть!…
Что ты скажешь? В ужасе ли ты?
Иль не видишь (кто ж тебя излечит?),
Что глаза у идола пусты?

Мы стоим одни пред вражьей злобой;
На удар, на ярость права нет.
Нам нельзя. Наш меч изъят и сломан.
Сломан — кем? И кто изрёк запрет?
Демо… кто доскажет это слово?
Букву вставьте: демон — вот ответ!

Демон… он замыслил просто, люди:
Миру — корм, кремированным — мрак…
А потом за морем, нежась в блуде,
Выслушают весть, что пал наш флаг…
Иль спасут вас, верите? Иль будет,
Мните вы, умилостивлен враг?

Ну, тогда — дерзай и адской лаве,
Миролюбец, дружбу посули
И, любя гуманность, к вящей славе,
С ней — ты добр, — обитель раздели…
Ты владеть страной своей не вправе?
Тенью стань! Твой нрав — не для земли!

Пусть же тень, удел земной гуманно
Уступив, в бесплотность перейдёт…
Тот, кто жив, развеет смрад дурмана
И тропу смиренья проклянёт.
Жертвой мира — злого истукана, —
Никогда не станет наш народ.

Print Friendly, PDF & Email

8 комментариев к «Алекс Манфиш: «Бездна миротворчества»»

  1. Спасибо. И в продолжение той же темы даю ссылку на мой старый перевод из Гирша Ошеровича. В комментарий не влезет, но вот немножко:

    Над Тиром ночь.
    Но жители не спят.
    Они застыли, словно та сова,
    У Молоха на черепе… Они
    Принять готовы все.
    От равнодушья?..
    От мудрости?..
    В предсмертном отупенье?..
    В отчаяньи?..
    Кто идола себе
    клепает на потребу,
    поначалу
    Не ведает цены, что должен будет
    Он заплатить за собственного бога.

    А вот тут остальное: http://blogs.7iskusstv.com/?p=56996

    1. И Вам спасибо. Вот этот культивируемый образ «народа агнцев» и оборачивается тем самым молохом. В оригинале читать Гирша Ошеровича не могу, но, так или иначе, у Вас получилось очень выразительно. Белым стихом — по-настоящему поэтично, — не легче писать, чем рифмованным.

  2. Экий вывод нелепый. Это о нем написано Дегеном «Спаси, Господь, о, нет, не от врагов,
    Спаси страну от глупых иудеев.»

    1. «В Хевроне нет сверкающих дворцов.
      В Хевроне получают наши дети
      В наследство лишь могилы праотцёв —
      Наследье четырёх тысячелетий…»
      :::::::::::::::::::::::::::::::::
      Кому в наследье — лишь могилы праотцёв,
      Кому могилу Праотцов — в наследство —
      В Стране, в галуте и в Хевроне, — в еврейском доме
      P.S. Хеврон и пещера Махпела — пещера праотцов
      https://toldot.ru/Hevron.html Только к середине 16 века в Хевроне вновь расцветает еврейская община. В 1590 году строится синагога «Авраам-авину», которая из-за запрета евреям молиться в пещере Патриархов стала одним из главных центров духовной жизни Эрец Исраэль…

  3. Спасибо за отзывы. Вам, уважаемый Юрий, и за стихи Вашего отца. Да, очень созвучно… «Так верили ведомые на смерть…»

  4. Браво!!!
    И в созвучье — стихи Иона Дегена:
    У ИСТОКОВ ИОРДАНА
    Носитель утопических идей
    Услышал глас Всевышнего однажды:
    — Держи Голаны, глупый иудей,
    Держи покрепче, иль умрёшь от жажды.

    Брезгливо отмахнулся утопист.
    Его сомненье никогда не гложет.
    Он знает. Ведь на то он атеист,
    Что голоса такого быть не может.

    От этих маловодных берегов
    Я вознести свою молитву смею:
    — Спаси, Господь, о, нет, не от врагов,
    Спаси страну от глупых иудеев.
    8.02.1994 г.

    ХЕВРОН
    В Хевроне нет сверкающих дворцов.
    В Хевроне получают наши дети
    В наследство лишь могилы праотцёв —
    Наследье четырёх тысячелетий.

    Угрюмый камень, пыльная полынь,
    И жаждет крови Амалек, зверея.
    И всё ж одна из четырёх святынь
    Хеврон, как встарь, сегодня для еврея.

    Но может на святыню наплевать
    Тот, для кого она предмет сатиры.
    Готовый променять отца и мать
    На тень воображаемого мира.

    «Шалом ахшав!»* Вслепую. В круговерть.
    Наивно веря в совесть мировую.
    Так верили ведомые на смерть,
    Что их ведут помыться в душевую.
    11.02.1994 г.
    * Мир сейчас (иврит). Крайне левое движение в Израиле.

    ЕВРОПЕЙСКИМ АНТИСЕМИТАМ
    Подлая ложь, что к стране моей скопом
    У либералов симпатии нет.
    Это меня ненавидит Европа,
    Как ненавидела тысячи лет.

    Это меня, не убитого газом,
    В лапы убийца араба вручить,
    Чтоб окончательно, главное — сразу
    Незавершённый вопрос разрешить.

    Антисемита фальшивые байки.
    Снова навет в европейском хлеву.
    Но, пережив королевства и райхи,
    И «демократов» я переживу.
    2003 г.

  5. Замечательная поэма и верно сказано: «Нет страны! Одна сплошная рана», — но пока у государства нет границы, террор будет продолжаться и пока на территории государства двоевластие — власть правительства Израиля и власть ПНА, — террор будет продолжаться.

  6. С точки зрения техники — сейчас вы пишете лучше, чем писали двадцать лет назад.
    Пафос остался, но это дело на любителя. Я не люблю, но я — не показатель.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *