Сергей Эйгенсон: Без нефти. Продолжение

 483 total views (from 2022/01/01),  7 views today

Стрелка показывала не на Мировую Революцию, а на Российскую империю под новым красным знаменем, которая это красное знамя практически на тех самых, давно вымечтанных славянофилом Тютчевым рубежах: «От Нила до Невы, от Эльбы до Китая, от Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…»

Без нефти

Альтернативная история ХХ века

Сергей Эйгенсон

Продолжение. Начало

15. НА ПОВЕРХНОСТИ ПОТОКА. ОБ АЛЬТЕРНАТИВНОЙ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ XX ВЕКА

Прежде чем пытаться представить себе, как развивалась политическая и культурная, казовая сторона истории ХХ века, определимся с базовой стороной дела. В общем-то, мы с вами пока что пришли к выводу, что никакого возврата к доиндустриальной эпохе у наших alter ego-«угольщиков» не произошло, по крайней мере, до конца века. Так же, как и у нас, численность населения планеты находится вблизи шести миллиардов. Суммарный валовой национальный продукт планеты не в разы отличается от наших данных. Конечно, им пришлось дополнительно потратиться — четыре с половиной триллиона этих самых интердолларов, приведенных к 1990 году на строительство дополнительной отрасли производства углеводородов из угля. Но если учесть, что по тем же оценкам профессора Маддисона, принятым ОЭСР, мы за двадцатое столетие произвели все вместе валового продукта примерно на тысячу этих триллионов, на квадрильон (!) долларов, то от векового валового продукта затраты на эти капвложения составят меньше полупроцента. Как бы и в пределах ошибки.

Но, конечно, есть в истории узловые моменты, где такой счет не сработает. От общих расходов Европы на кораблестроение стоимость «Санта-Марии», «Пинты» и «Ниньи» наверняка составляла сотые доли процента. А какой эффект! Посмотрим, найдутся на той стороне Линии Раздела Реальностей, какие-то систематические отличия от наших дел, сверх чисто флуктуационных. Типа того, что сделал хронопутешественник шаг вправо-влево в Валанжине или Юре, задавил букашку — а в итоге вместо Клинтона президентом выбирают Роса Перо, а вместо Евдокимова губернатором Регину Дубовицкую.

Во всяком случае, можно с уверенностью сказать, каких отличий НЕ будет.

В Угольной Реальности, как и у нас, основная часть самодвижущихся повозок будет четырехколесными, а не трехколесными. Число их не особеннно отличается от наших трех четвертей миллиарда. Телевидение к концу века с полной гарантией будет цветным и показывать по нему на большей части планеты станут чувствительные сериалы: латиноамериканские с неузнаванием потерянного дитяти и злобной мстительницей за прошлые обиды, индийские с пением, танцами и близнецами, североамериканские с буднями полицейского участка и любовными историями отвязанных бизнесвумен, вполне возможно, что и российские с благородными рэкетирами и развеселыми ментами. Дети будут завороженно смотреть, как гамбургеры и конфетки пляшут на экране и потом канючить у родителей, чтобы их кормили именно этим напрыгавшимся в телевизоре кормом.

Мир будет разделен прежде всего на развитый индустриальный и постиндустриальный Север и быстро размножающийся, но медленно развивающийся Юг. Колониальная система, сложившаяся в началу ХХ века, к его концу, наверняка распалась, не столько от бунтов в колониях, сколько от отсутствия в метрополиях тех, кто желал бы нести «бремя белых». Одним из главных отличий от предыдущих эпох стало то, что продовольствие экспортируется из промышленных стран в аграрные.

Освоение космоса началось, но к нашему времени оказалось, что сосредоточено оно почти исключительно на околоземных орбитах, космические мечтания человечества об освоении планет так пока и остались мечтаниями. Зато развитие информационных технологий превышает любые мечты фантастов. Совершенно замшелые бабули с успехом управляют своими карманными ультракоротковолновыми рациями, чтобы доложить дочери о смене памперсов у малыша и заказать ей покупку к ужину творога, кэрри или тортильи.

Мир сотрясают одновременно два демографических кризиса, способные отправить в психушку самого Мальтуса. Дети все чаще и чаще рождаются там, где они не смогут заработать себе на жизнь — и все реже там, где такая возможность в наличии. Прогрессивная же мировая общественность более всего озабочена климатическими проблемами: зимой — наступлением глобального потепления, а летом — грозящим планетарным похолоданием.

Люди среднего поколения в нетрадиционных обществах, как и у нас, недовольны безумными танцами, музыкой и нравами молодого поколения, а также упорной консервативной старомодностью своих собственных родителей. А нетрадиционных обществ все меньше, хотя далеко не каждая деревня превращается в уютный сабарб, чаще получаются маргинальные фавелы.

В самом деле, как бы не изменялись техника, экономика и политика, им никакими силами не сделать, чтобы вместо джаза в 20-е годы получил всеобщее распространение менуэт. Однажды родившиеся в мозгу Дэвида Сарнова «мыльные радиооперы» дальше стали развиваться по своим законам — и никто не смог бы их остановить. Тут формула «Кто скажет буре — стой на месте? Чья власть на свете так сильна?» гораздо более уместна, чем в старой социалистической песне. Посмотрим, однако, что могло бы произойти на том уровне, где изменения достаточно возможны и заметны. Тут можно только выхватывать взглядом из бурного четырехмерного потока жизни какие-то случайные кусочки — остальное любой может придумывать сам в качестве самостоятельного домашнего упражнения.

К примеру, полностью исключены в этом мире за отсутствием нефти североамериканские «нефтяные скандалы» времен президента Гардинга. То есть, коррупция и скандалы были, но не вокруг вайомингской нефти, а, скорей всего, вокруг концессий на добычу горючих сланцев в Колорадо. По той же причине становится менее вероятной, во всяком случае менее масштабной боливийско-парагвайская война в 30-х годах. Судя по свидетельствам всех современников, обе стороны сражались, выполняя волю английских и американских нефтяных компаний, за передел богатых нефтью полей Гран-Чако. Некоторым диссонансом к этому смотрится то, что в Чако никто никогда не смог добыть или хоть найти ни единого барреля заветной жидкости. Но некоторое преувеличение нефтяной подоплеки решительно всего на свете характерно для тех времен так же, как и для конца века. В конце концов, знаменитые слова о том, что теперь вместо «шерше ля фам» надо говорить «шерше ля петроль» были произнесены во французской Палате Депутатов в 1925 году, когда на душу среднего француза приходилось в сутки всего одна тысячная бочки нефтяного потребления — один небольшой стакан. Меньше, чем сегодня в Эритрее, Замбии или Судане. И в 34 раза меньше, чем сегодня в той же Франции.

Не кажется, чтобы Угольный Мир смог обойти Мировой Кризис конца 20-х и Великую Депрессию 30-х. Системный кризис старого, нерегулируемого капитализма был слишком глубок и нефтяные дела в нем занимали не очень большой уголок. Но можно ожидать некоторого смягчения депрессивных явлений, поскольку создаваемая как раз в это время отрасль по производству углеводородов потребует много угля, стали и строительных работ. Впереди тут, без сомнения, должны оказаться Германия, где эти технологии появились на свет, и крупнейший автовладелец Соединенные Штаты. Конечно, лицензии, ноу-хау и оборудование установок гидрирования и синтеза были закуплены и индустриализирующимся Советским Союзом. Или РСФСР, если у Ильича вовремя не наступила ремиссия и он не успел за три недели продавить свой «союз республик» против «автономизации«. Эта смена вывески, ничего не менявшая для практической жизни шестьдесят девять лет, оказалась, однако, миной замедленного действия, сработавшей, когда кончалась власть ВКП (б)-КПСС. Вот к ней наличие-отсутствие нефти имеет определенное отношение, потому что первой советской республикой, связанной с Москвой формальным союзным договором, стал только что завоеванный 11-ой армией Азербайджан. Что и вызвало некоторую юридическую проблему по поводу «автономизации». В любом случае, на «Съезде Победителей» в 193… году Сталин (Киров, Зиновьев, Рыков, в общем, тот из них, кто победит в игре «Царь Горы») скажет среди прочего: «У нас не было промышленности по производству из угля моторных топлив. У нас она есть теперь«.

В том, что индустриализация с коллективизацией будут и будут примерно такими же, как и в нашей Реальной Истории, у меня лично сомнений нет. На то, что мы часто называем «сталинизмом» или, что уж совсем ни в какие ворота, «культом личности», на новое и усовершенствованное издание диктатуры «Комитета Общественного Спасения», репрессивно-централизаторской внутри страны и победоносной вовне, существововал, как бы тогда сказали, «Социальный Заказ». Я бы сказал — «Национальный», если бы в русском словоупотреблении этот термин не был прочно связан с этничностью, с «пятым пунктом». Дело в том, что никакое национальное общественное сознание не может перенести подряд двух таких унижений, как Цусима и Брест. Две совершенно бездарно проигранных империей войны на восточном и западном рубежах, во-первых, не оставляли шанса на продление полномочий той руководящей элите, которая начала и проиграла эти войны, во-вторых, требовали любой ценой восстановить национальное самоуважение, взяв реванш на обоих театрах.

Альтернативный путь сохранения державы воссозданием ее в других направлениях, в принципе, возможен. Британцы три раза создавали свою империю — в Средние Века в Европе, в XVII-XVIII веках в Северной Америке и в XIX веке в Индии и Африке. Столкнувшись с форс-мажор — национальным восстанием Девы Жанны или Американской Революцией Джорджа Вашингтона они достаточно быстро по историческим меркам осознавали бесполезность реваншизма и переключались на новые заморские территории. Да и на третий раз, когда совместными усилиями Тодзио, Ганди и Ф.Д. Рузвельта они лишились такой совершенной и такой законченной системы владений по всему миру (никогда не заходит солнце), они не стали, подобно каким-нибудь португальцам, тупо защищать последние рубежи, а предпочли интеграцию с европейским континентом при сохранении достаточно важных обоюдно связей с бывшими доминионами и колониями. А ныне уходят из Европейского Союза, оставляя для себя главной мировой связью отношения с США. Из британского Содружества Наций не вырываются, как узник из темницы, с автоматом Калашникова наперевес. Из этого Содружества могут исключить за плохое поведение, как исключали Южную Африку или Уганду, и тогда наказанный долго собирает рекомендации мировой общественности, чтобы простили и приняли обратно.

Вообще, вопрос о реванше после какой-то крупной исторической неприятности, о его целе — или нецелесообразности, о продолжении войны после крушения, очень важен и очень непрост. Думается, что тут решения на все случаи просто нет. Смотря какие шансы, как повезет. Это видно хотя бы из судьбы двух исторических деятелей, двух полководцев. Великого Князя Александра Ярославича Невского и его дальнего родственника (через королеву Анну Ярославну) Правителя Франции Маршала Филипа Петена. Оба прославились как воины — один на берегу Невы, другой в Вердене. После этого оба оказались перед одним и тем же выбором, продиктованным национальной катастрофой. Пойти на поклон к победителю с Востока, чтобы стать его подручным вассалом, со слабой надеждой когда-нибудь выйти в младшие партнеры. Или попытаться продолжать борьбу после поражения, опираясь на Запад. Даниил Галицкий, младший брат Александра Андрей Ярославич, генерал Шарль де Голль выбрали второй путь. Александр Невский и маршал Петен — первый.

Один попал в святые-защитники Русской Земли, есть иконы, есть орден его имени, Лавра, улицы в самых неожиданных городах, станция метро, ему поклонялись и православные, и безбожники-большевики, все помнят эйзенштейновский фильм и гордую фигуру на коринской картине. Другой умер во французской тюрьме, оплеванный современниками и потомками за сотрудничество с врагом рода человеческого. Его и не повесили-то, как его подельников, только в память его былых ратных подвигов. А разница в том, что русский Рюрикович правильно оценил обстановку, как ситуацию непереодолимой силы — force majeure. А французский оценил ситуацию неверно, сдался силе, которая была преодолена в течение последовавших за его капитуляцией пяти лет. Вот и всё. Русский сохранил хотя бы ошметки самоуправления — и из них родилась сила, сломившая через полтора века силу Степи, а иллюзия самоуправления на огрызке Франции, подвластном Виши, была мимоходом отменена немцами через два с половиной года.

Возвращаясь к Советской Росссии, как бы она не именовалась официально, увидим, что «социальным заказчиком» на Сталинский Ампир был, как это часто происходит в истории, не какой-то класс или сословие, а, скорей, возрастной пласт, скажем, что его активная часть. Грамотная городская и сельская молодежь, от «детей Арбата» до «комсомолиста Тимошки» из жаровской «Гармони». Троцкий напрасно надеялся на «молодежь барометр революции«. Стрелка показывала не на его Мировую Революцию, в которой Россия станет колыбелью, Сьерра-Маэстрой, стартовой площадкой, а на Российскую империю под новым красным знаменем, которая возьмет реванш за унижения предыдущего поколения и утвердит это красное знамя практически на тех самых, давно вымечтанных славянофилом Тютчевым рубежах:

От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,
От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная…

Тендер на эту работу выиграл, по крайней мере, в нашей реальности, Иосиф Сталин. Надо честно признать, что он ее выполнил. Нового счастливого общества не сказать, чтобы построили, но по имперской части все было ОК. Старый интриган не был образцом высокой морали, обманывал своих партнеров где только мог, но… Порт-Артур, Сахалин и Курилы, действительно, снова стали наши. Реванш за Мукден и Цусиму был полным. И на Западе Восточная Пруссия, Галиция, Карпатская Русь, система вассальных славянских и неславянских государств, почти все, о чем Романовы болтали, он реализовал на деле. Ну, Проливы… И то уж близко было, но проклятый бакалейщик из Миссури, над которым так задорно потешалась наша пресса в карикатурах Бор. Ефимова, не велел. Ничего не поделаешь, сила солому ломит, пришлось покамест втянуть щупальца в ожидании, когда уж Курчатов тоже такое слепит, как у них.

Ну, вернемся опять к нашим соседям по Пространству-Времени из Угольной Реальности. Что тут у них? Верней всего, конечно, что тот же Коба, но вполне мог быть и Сергей Мироныч. Хотя Баку, как стартовая площадка для Самого Верха, сильно тускнеет с исчезновением нефтяных факелов.

Вот еще кто мог бы стать «Лениным Сегодня» — Артем! В смысле Федор Андреевич Сергеев, он же Комрид Том. Самый, можно сказать, углепромышленный из видных большевиков.

Детство и юность в Екатеринославе. Реальное училище. В 1901 поступил в МВТУ, тогда еще не Бауманское. В 1902 был арестован за участие в политдемонстрации студентов, отсидел полгода. Эмиграция, возвращение, как раз к тому, чтобы командовать харьковским вооруженным восстанием в буйном декабре Девятьсот Пятого. Делегат Съезда РСДРП в Лондоне, заключенный харьковской и пермской тюрем, ссыльный в Восточной Сибири. В 1910-м хлоп! — бежит через Корею и Китай в Австралию. Работает грузчиком, докером в брисбенском порту. Активист юниона, друзья из Индустриальных Рабочих Мира, организует свой, русскоязычный юнион — «Союз руссских рабочих-эмигрантов», издает социалистическую газету на кириллице «Австралийское эхо». Успел маленько посидеть даже в демократической Австралии, ну, видать, за диффамацию как редактор. После Февраля он бумерангом летит опять в Харьков, где сразу становится главным у местных большевиков. На VI съезде РСДРП (б) (Ленин в Разливе) избран членом ЦК. Ну, конечно, активнейший участник Октябрьского переворота, потом едет советизировать неньку-Украину.

Тут в его биографию входит некоторое фэнтези а ля «Тот самый Мюнгаузен». Товарищ Артем оказывается в состоянии войны с германским кайзером Вильгельмом Вторым. Дело было так. Войну с немцами, Россия, если помните, в нашей Реальности проиграла. Попытки Льва Давыдовича зачаровать немецкую делегацию в Брест-Литовске красивыми словами о «правах народов на самоопределение» и «всемирном братстве трудящихся» дали не больше эффекту, чем если бы бандар-логи решили немножко погипнотизировать удава Каа. Посланные навстречу рейхсверу под Псков и Нарву отряды Социалистической Армии товарища Дыбенко удалось разыскать только спустя месяц где-то в Поволжье. Пришлось сдаваться практически на тех же условиях, что и Орде в свое время. Одно из следствий — По выжженной равнине за метром метр, Идут по Украине солдаты группы «Киев» под командованием генерала от пехоты фон Линзингена. Имеют официальное приглашение от Центральной Рады, которая в ихнем обозе и едет в вiтчизну. Тогда хитроумные большевики решили организовать специальную, не входящую в состав Украины, Донецко-Криворожскую республику из губерний когдатошнего Дикого Поля от Харькова до Черного моря. Была там и армия, командовал ею получивший попозже довольно широкую известность Клим Ворошилов. А Предсовнаркома у них был наш австралийский знакомый Артем-Сергеев. Сейчас любят говорить, что в советские времена существование этой республика было как бы в тайне, чуть ли она не была жертвой культа личности. Прямо скажем, что я, человек от Донбасса очень далекий, впервые узнал про эту историю от любимого Советской властью гр. Алексея Толстого через его наиболее сталинистско-восторженную повесть «Хлеб». Немного пытались повспоминать эту республику и братки из «Лугандона». Но им, правду сказать, несколько мешало очень уж поверхностное учение в их школьные годы.

Рейхсвера донбассцы, конечно, не сдержали. Но и немцам долго попользоваться Донбассом не пришлось. Катились фронты, проходили кавалерийские рейды, совершались беззаветные подвиги буквально со всех сторон. В общем, что смогли, то разрушили. После окончания гражданской войны шахты Донбасса дали в 1920-м 4,3 млн тонн угля против 35 млн тонн в 1916-м. Артем командует восстановлением угледобычи, потом едет в Москву секретарем Московского комитета ВКП (б). Никаких отклонений во времена партдискуссий. Как Ильич — так и он.

В промежутке между донецким предсовнаркомством и послевоенным восстановлением шахт он успел оставить о себе прочную память в Башкирии. Там по соглашению между московским Совнаркомом и Башревкомом была создана автономия, а Башкирское Войско перешло на сторону красных, что довольно сильно помогло им против Колчака. Нашего героя туда послали возглавлять странноватую организацию по названию «Башкиропомощь». Эта контора призвана была помогать башкирским трудящимся, пострадавшим от белых, и делала это, учреждая по деревням комбеды, ей же, кстати до кучи, подчинялись все органы ВЧК и особые отделы, расположенные на территории Малой Башкирии и прилегающих к ней губерний. Вот сколько оно функционировало, столько башкиры и ихний вождь Заки Валидов просили эту «Башкиропомощь» от них убрать вместе с товарищем Артемом. Типа — «Не надо мне ни твоего меда, ни твоего яда«. Башкиры в меде хорошо разбираются. Жаловались наркомнацу Сталину и даже самому Предреввоенсовета тов. Троцкому — те вроде как заступались, обещали помочь, но с крутым осси Артемом справиться не могли. Под конец осталось, конечно, от обещанной автономии одно название, впрочем, как и везде в необъятной Советской Стране.

Так что вполне мог бы, думается, Федор Сергеев при таком-то упорстве и столь разнообразном жизненном опыте получить невдолге пост генсека и стать со временем Лучшим Другом советских химиков, хлопкоробов и физкультурников, Вождем Трудящихся всего мира. Не думаю, что он не справился бы, если велит История, и с должностью Верховного Главнокомандующего. В конце-концов для того, чтобы ходить с трубкой и умным видом за спинами сидящих над картой генералов и время от времени спрашивать: «А что думает товарищ Жюков?» екатеринославское реальное подходит ничуть не хуже тифлисской семинарии. Впрочем кавказский акцент в этом случае стал бы, наверное, большой редкостью в Кремле. Вместо него на четыре десятилетия раньше, чем в нашей Реальной Истории, пришло бы донецко-нижнеднепровское горловое хаканье.

На самом деле, в нашем мире Артем в 1921 году возглавил ЦК Всероссийского союза горнорабочих, мечтал о создании Красного Профинтерна горнорабочих, который охватил бы шахтеров всего мира, вроде как в романе «Месс-Менд». Погиб во время испытания аэровагона. Я был некоторое время в недоумении — как это, с крыльями, что ли? Не летают вагоны-то. Оказалось, что без крыльев, но имело сверху авиационный мотор с пропеллером. Вот эту конструкцию и пустили по Павелецкой ветке, предварительно насажав туда кучу коминтерновцев во главе с нашим героем. Кому нужен вагон с пропеллером и почему испытания проводились не на кроликах, а на члене ЦК ВКП (б) — ответа сыскать не удалось. Уехали они довольно далеко, верст на сто, но там-то оно и сошло с рельсов. Похоронен на Красной площади в Москве. В его честь есть города, Артем в Приморье, два Артемовска, в Донбассе и на Урале, остров в Каспийском море. Шахт, заводов, санаториев — это без числа. А что было бы, если б он пожил подольше и в кресле Генсека?

В главном вопрос с руководством Красной России там, у Угольщиков, нам, кажется, решить удалось. Ближайшее окружение, естественно, должно включать более всего «донецко-днепропетровский клан»: сам старый большевик Григорий Иваныч Петровский, Клим Ворошилов, молодой Никита Хрущев, ну, разберутся сами… Обойдутся как-нибудь даже без артемова личного друга Кобы, трагически погибшего при испытаниях летательного аппарата инженера М.С. Лося 18 августа 1921 года.

Такое руководство, можно надеяться, успешно поведет народ Советской России по пути построения военно-промышленного комплекса для реванша, что очень многие будут совершенно искренне считать за Построение Социализма. Троцкий для этого не подойдет — слишком верит и рвется к своей Перманентной Мировой Революции. Зиновьев — несильный человек, он был хорош носить портфель за Ильичем в годы эмиграции. Бухарин очень уж тонкая натура, расстрелять расстреляет, но столько на это нервов убьет! — так страной не управляют. А Мироныч, Коба, Валериан и вот Артем — ни в марксистские дебри не залезут без надобности, ни чрезмерных моральных ограничений, ни вообще особой чувствительности. Любой из этих подойдет.

Но это — в России. А что там у нас в Германии?

Окончание
Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *