Чернобыль — 35 лет

 417 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Надеюсь на то, что новых таких катастроф не будет, а то ведь опять начнут так же исправлять дело. Новому-то они за эти 35 лет ничему не научились, в этом сомнения нет… Не так давно пересмотрел когда-то восхищавший всех нас фильм «Девять дней одного года» — подробная инструкция, как взорвать Чернобыльскую АЭС.

Чернобыль — 35 лет

К годовщине Чернобыльской трагедии
26 апреля 1986 года
Владимир Янкелевич, Сергей Эйгенсон, Элеонора Гевондян и др.
От редакции

Чернобыльской катастрофе посвящено немало публикаций на нашем Портале. Рекомендуем читателям фундаментальный рассказ-свидетельство Александра Борового — доктора физико-математических наук, директора, а позднее научного руководителя Отделения ядерной и радиационной безопасности МНТЦ «Укрытие», проработавшего в Чернобыле с 1986 по 2007-й годы — «Мой Чернобыль». А также публикации по теме:

К печальной дате — ещё четыре очерка воспоминаний наших авторов.

* * *

Сергей Эйгенсон

Тридцать пять лет!

Господи, целая жизнь уже прошла.

Я тогда еще работал в Нижневартовске, а жену и сына уже отправил в Москву. Надо же поступать в ВУЗ, физика и математика у него ничего, потому что уговорил его решить задачки и поступить в заочную физ-техшколу при заведении в Долгопрудном, а все остальное … ну, в общем, на среднесоветском уровне. То есть, никак. Нужно бы принанять репетиторов, а где их найдешь в нашем городке?

Одним словом, живут они в Москве, точнее, в новом доме в Строгино, куда мы переселились после расселения нашей жуткой коммуналки на Тверском бульваре. Саша ходит в строгинскую школу, мнение о которой он мне высказал коротко: «Мальчики все какие-то долдонистые, дружить не с кем» — «А девочки?» — «Бляди!». Ну, что тут добавишь? Но он еще и активно занимается с репетиторами по химии и русскому языку. Поступать-то он собрался в Менделеевский.

А тут, в апреле, и я оказался в Москве пролетом в Краснодар. Дай, думаю, проведу выходные с семьей. А летели мы вместе с моим тогдашним начальником Толей Вронским. Он, по советским обычаям остановился у знакомых, то есть у нас. Вот утром, сколько помню, в воскресенье сидим мы на кухне и завтракаем по московскому обычаю гренками и кофе. Жена включает репродуктор. Помните, были такие, трехпрограммные, у всех висели. Новости, кого интересовала политика, все узнавали вечером, по коротким волнам, а репродуктор более для музыки и вообще для общего шума по сопровождению жизни.

И вот, несколько заикаясь и вообще явно стесняясь нам сообщают что есть определенные проблемы на атомной электростанции под Киевом. Толя-то по вузовскому образованию как раз по атомной энергетике, так он сразу уверенно заявил, что тут, конечно, «тепловой взрыв», атомного быть не может. Я в этом вообще ничего не понимаю. Почему бывают взрывы на нефте- и газоперерабатывающих заводах, на газопроводах и площадках разгазирования нефти — тут я в курсе, это моя специальность, а об АЭС я знаю исключительно из популярных кинофильмов. Ну, правда, про альфа- и гамма-излучение кое-что усвоил после своей работы в группе меченых атомов Института Органической Химии. С тритием работал, с радиоактивной серой, привезенной Центракадемснабом из Британии, с углеродом 14.

Думаю, что Наверху знали еще много меньше меня, я все же не Совпартшколу заканчивал, поэтому они так медленно раскручивались. Ну, и то, что первая реакция на любое происшествие — соврать, сделать вид, что ничего не было. Вспомните историю о сбитом корейском лайнере и сообщение, что он «ушел в сторону моря». Забыли только сказать, что вертикально.

Мне еще надо было задержаться в Москве на пару дней, было дело в Союзнефтегазпереработке в Монетном переулке. Вечером вернулся домой и услышал, что в Шестую больницу в соседнем Щукино одного за другим везут закутанных в белое пациентов из Чернобыля. Да, думаю, Толя то у нас все-таки не Курчатов и не Сахаров, может и ошибаться. Ну, потом улетел в Краснодар, вернулся в Нижневартовск. Жизнь пошла дальше демонстрировать мне свое разнообразие и свои проблемы. Было, честно говоря, не до Чернобыля. Когда стало известно, как дело вышло, это полностью совпало с моим представлением о том, что развитие техники довольно сильно обгоняет мозги эксплуатационников, что надо, чтобы они строго соблюдали регламенты и инструкции, не дай Бог, не пытались что-нибудь улучшать своим пытливым разумом. Но я это хорошо знал и по своей основной специальности.

Но, в общем, близко это меня не касалось. Единственно, моя сестра Марина, которая жила в Киеве, в доме Украинской Академии Наук, последними словами кляла своего соседа сверху академика Патона. Тот, как президент местной Академии Наук, конечно, все знал и даже не намекнул Маринке по-соседски, чтобы та срочно увозила своих девочек из Киева, как он сделал это сам. Вот Каринка недавно умерла от рака. Может быть, это никак не связано с тем, что она тогда провела майские праздники в Киеве. А может быть, что и связано.

Еще я вспомнил о Чернобыле, когда уже в Москве у меня был зам, который был «ликвидатором» на АЭС и даже получал по этому случаю пенсию. Вообще я знаю такое количество «ликвидаторов», что кажется, будто их там были сотни тысяч. Странно, вот у японцев не так давно тоже была неприятность в Фукусиме. Ликвидировали ее десятки, ну, может быть, сотни людей. И справились, не привлекая в очаг радиации пол-Японии. Но это, конечно, типично для советских начальников, которые оценивают уровень проведенной работы по количеству пролитого пота. А как еще оценивать, если сам ничего не понимаешь.

Надеюсь на то, что новых таких катастроф не будет, а то ведь опять начнут так же исправлять дело. Новому-то они за эти тридцать пять лет ничему не научились, в этом сомнения нет.

К слову, не так давно я пересмотрел когда-то восхищавший нас всех роммовский фильм «Девять дней одного года». Но теперь я сделал вывод, что это — подробная инструкция, как взорвать Чернобыльскую АЭС. Все эти герои только и делают, что храбро нарушают все возможные инструкции по работе с радиоактивными веществами. И Плотников, и Баталов, и прочие. Разве что теоретик Смоктуновский не делает таких вещей. Так он в фильме вообще ничего не делает, только говорит.

* * *

Элеонора Гевондян

Сегодня, в день очередной годовщины одной из самых трагических страниц в истории соцрежима — аварии на Чернобыльской АЭС, мне хочется поделиться несколькими штрихами-воспоминаниями человека, работавшего на строительстве Калининской АЭС (что возводилась одновременно с Чернобыльской) с самого начала, с отрывки котлована и закладывания фундамента.

Так вот, авария не являлась стихийным бедствием, не была следствием независимой от человеческих усилий природной катастрофы, вроде землетрясения (или цунами, как на Фукусиме). Нет, всё что случилось, случилось по вине людей. Сейчас, когда рассекречены уже многие документы, позволившие выявить череду вопиющих фактов и преступных нарушений, приведших к аварии, несложно сделать вывод, что цепь роковых ошибок берет своё начало ещё в процессе строительства АЭС.

Я специально не уточняю, какой именно, потому что и Чернобыльская, и Калининская АЭС строились параллельно и по одной и той же схеме. Бригады одних и тех же рабочих работали попеременно на этих двух стройках. И повсюду происходила одна и та же беда: построенные объекты из-за несоответствия технических параметров СНИПам и ГОСТам, естественно, не могли быть приняты комиссией и подлежали переделке. Но остановить стройки было нельзя и зарплату рабочим платить было надо. Несложно догадаться, что платили им, невзирая ни на что и попусту съедая бюджет, порой, за полгода вперёд. А воз был и ныне там…

Помните бессмертный афоризм М. Жванецкого, что за каждым героизмом одних стоит преступная халатность других? Так вот, это тот самый случай.

Так сложились наши жизни, что мы с мужем три года проработали на одной из «строек века» — на строительстве Калининской АЭС (которая, как я уже упомянула, строилась параллельно с печально известной Чернобыльской). Тогда я впервые попала в экстремальные для себя условия жизни. Для меня, южанки, снежная зима с минусовой температурой ниже 40 градусов, — а в тот год зима была суровой даже для тех мест, когда столбик термометра останавливался на отметке –42° и, похоже, это был не предел, — только усугубляла трудности моей ассимиляции к тамошним условиям жизни. Но речь, разумеется, не о моих ощущениях теплообмена. Расскажу об условиях строительства, что в совокупности поспособствовали катастрофе.

Строительство нашей Калининской АЭС проводилось на почтительном расстоянии от жилых посёлков с параллельным возведением временных построек для рабочих. На деле же, даже туалетами не озаботились обеспечить работников, то есть, по факту они вроде как были, но с одной лишь особенностью: ими нельзя было пользоваться!..

Я не зря упомянула о погодных условиях, представьте, при таком морозе две кабинки, сколоченные не только без намёка на утепление, но и вовсе из досок с огромными щелями между ними… И тогда истинное отношение и забота о человеке в стране рабочих и крестьян будет представлена картиной маслом…

Еда в обеденный перерыв привозилась в чанах, но за время небрежной транспортировки она изрядно остывала и так перебалтывалась, что происходил её фазовый переход в помои. Раздача «еды» проводилась в неотапливаемом вагончике, откуда с потолка капали крупные капли конденсата прямо в миску. Вот такой сервис сам по себе довольно красноречиво показывал серьезность отношения властей к важности строящегося объекта, включая заботу о людях, занятых в строительстве.

Что же касается вагончика-офиса, то там в качестве обогрева использовали кирпич, на который была намотана одна спираль нагревателя. Паста в шариковой ручке застывала от холода, как только я ее отрывала от кирпича, на котором приходилось ручку греть, так что я с трудом успевала добежать до стола, чтобы сделать запись.

Но все это только прелюдия к основной работе — рытью котлована под реактор. Дело в том, что доверили этот важный участок работы алкашу и любителю чеснока в качестве «мирового закусона к водяре» — начальнику первого участка, отец которого был другом тогдашнего министра энергетики (если мне не изменяет память) по фамилии Непорожний. Все же, друзей надо тщательно выбирать… Так вот, я тогда убедилась, насколько сильна бывает дружба между алкашами.

А дело обернулось следующим образом. Начучастка и алкаш по совместительству, разумеется, запорол рытьё котлована, так как строили объект между пьянками и только если от пьянок оставалось время на работу… Казалось бы, в каких расчетах можно было ошибиться специалисту при рытье котлована? Оказалось, не только можно, но и вполне естественно — если СТРОИТЬ МЕЖДУ ПЬЯНКАМИ!

В результате работу приостановили, хотя платить строителям продолжали ежемесячно, независимо от актированных дней и невыполненной работы. Пришлось сообщить в Москву об инциденте. Оттуда прислали министра энергетики Непорожнего и…

И круг замкнулся.

Думаете, он уволил с работы виновника «торжества»? Тогда Вы плохо знаете принцип отношений чинуш совдеповского режима, скованных одной нерушимой цепью льготной кормушки. Министр пригрозил пальчиком в сторону руководства стройки для острастки, чтобы и думать не смели трогать алкаша-строителя и виновника в одном флаконе, после чего уехал восвояси.

А теперь обобщите, проэкстраполируйте этот незначительный эпизод, принимая во внимание, что ТЕ ЖЕ САМЫЕ ЛЮДИ СТРОИЛИ печально известную ЧЕРНОБЫЛЬСКУЮ АЭС…

Вот таковы или примерно таковы истоки трагедии, отголоски которой оставшиеся в живых ощущают до сих пор…

Ну а теперь я Вас, наверно, сильно удивлю своим тогдашним дремучим «патриотизмом несмотря ни на что».

Летом приехала к нам в гости моя мама, и мы с гордостью демонстрировали ей достижения строительства молодого города будущего — нашу новую маленькую квартиру, ожидая восхищения с ее стороны. Однако, к нашему искреннему удивлению, мама не только не разделила нашего оптимизма, но, напротив, была очень озабочена и расстроена. И чем бы вы думали? Она буквально сказала следующее: «пока только строят эту АЭС, жить здесь можно, но по окончании строительства надо будет отсюда БЕЖАТЬ СО ВСЕХ НОГ, так как она может взорваться…»

Что я ей ответила? Вы не поверите!

Мой ответ привожу буквально: «В Советском Союзе такое просто НЕВОЗМОЖНО!»

Надо было видеть реакцию моей мамы на этот воинствующий, поистине оголтелый совпатриотизм, ничего общего со здоровой логикой не имеющий. Как она совершенно справедливо поняла, тогда ей не с кем было спорить…

Но моя мама, будучи человеком здравого и практического ума, немедленно приложила все усилия, чтобы устроить квартирный обмен и заполучить нас в Батуми. К счастью, ей это удалось, по принципу «кто ищет, тот всегда найдёт».

… В воскресенье, 27 апреля 1986 года, через день после катастрофы, мы с мамой находились на своей батумской кухне, чего-то готовя в четыре руки, когда по радио услышали о «некоторых незначительных проблемах, возникших на Чернобыльской АЭС». Не говоря ни слова, но весьма красноречиво мама посмотрела мне в глаза…

* * *

Владимир Янкелевич

По поводу чернобыльского ужаса мне сказать практически нечего. Вот только разве что это:

Там в Припяти жил мой двоюродный брат с женой и тремя дочками. Так вот, когда рвануло, они выскочили на балкон и наблюдали за происходящим. Наблюдали неделю, а потом уехали в «экологически чистый регион» — в Семипалатинск! Брат каждый год собирался в Израиль, но так там и скончался. Не от лучевой, от инфаркта…

Ну что ещё из личного опыта? 10 августа 1985 года я с женой загорал на пляже на берегу Уссурийского залива.

А в это время примерно в 36 км на судоремонтном заводе ВМФ в бухте Чажма проводили плановые работы с реактором подводной лодки. Когда работы закончили, оказалось, что под уплотнение верхней крышки атомного реактора попало что-то постороннее — потом кто говорил, что пассатижи ребята забыли, кто — что электроды оставили. Однако, в таких условиях крышка не уплотняется. Решили по-быстрому переделать и поднять крышку снова. Но тут, как назло, игнорируя все знаки и сигналы, лихо, будто он на «Формуле 1», пролетел мимо катер-торпедолов и поднял волну. Кран качнуло, крышка взлетела вверх, вытащила компенсирующую решетку и стержни поглотители. Бах!

Офицеры и матросы (11 человек), что выполняли операцию, погибли мгновенно. Их тела были начисто уничтожены взрывом. Хоронить нечего…

И вот, в это время ко мне на пляже подходит сотрудник санатория и говорит:

— Товарищ капитан третьего ранга, вам с женой необходимо срочно уйти с пляжа. Опасно!

И так — к каждому капитану от третьего ранга до первого. Убрали их с пляжа, а остальных — от каплея и ниже — оставили. Невелики птицы…

Через много лет моя племянница, гуляя по лесу, получила дозу. Небольшую, но получила. Есть во Владивостоке детский оздоровительный лагерь «Океан». Он принимает более 13500 детей и подростков в год. Решили пригласить отдохнуть там японских детей, валюта лагерю не помешает. Японцы приехали посмотреть лагерь, вышли из автобусов, достали индивидуальные дозиметры… сели в автобусы и уехали…

Вообще же, моё отношение к ядерным устройствам сложилось как-то автоматически, интуитивно. Была возможность служить на дизельных подводных лодках или на атомных. Внутри сработал предохранительный клапан, и я всегда занимал максимально возможную дистанцию от всего ядерно-термоядерного, что бы оно ни было. Надо сказать, эта жизненная установка положительно сказалось на здоровье.

Но не все в моей власти. На подводной лодке в торпедных аппаратах было две торпеды с ядерными боеголовками. И на учениях другая подводная лодка, лихо (опять эта проклятая «Формула-1») ударила нас в носовую оконечность. К счастью, мы не утонули. Глубина места была 3 км, а спасение с помощью береговых служб возможно только с 200 метров. Так что волноваться было не о чем.

Когда мы пришли в базу, оказалось, что торпедные аппараты погнулись и вытащить из аппаратов торпеды никак невозможно. Невозможно, но куда деваться. Легкий корпус срезали автогеном, обнажили торпедные аппараты. Они состоят из трех частей скрепленных болтовыми соединениями. Разболтили, но носовая часть, а которых боеголовки, не снимается. Тогда пригнали два надувных понтона, когда они наполнялись воздухом, то нос лодки поднимался. Офицер, что пригнал понтоны, убегал за сопку и оттуда махал фуражкой, дескать вперед ребята. Ну, ребята и дергали носовую часть торпедного аппарата, она сдвигалась по миллиметру. Я и минер по очереди стояли вахтенными офицерами на мостике подводной лодки.

Когда я выходил на мостик, то думал, что хорошо на мостике, если рванет, то взрывной волной выбросит в море, а я выплыву. Но потом приходила мысль, что скорее всего взрывной волной оторвет голову, а выплыть мне в такой-то комплектации будет сложновато.

Когда я спускался вниз, то некоторое время чувствовал себя хорошо, я был окружен стальными переборками, 30 мм сталь все-таки защита. Но потом приходила мысль, что переборки вокруг меня взрывом слепятся и из них и меня тонким слоем между ними получится сэндвич.

Нужно отметить, что командир стоял непосредственно на торпедном аппарате. Это — чтобы не мучиться…

Подытоживая, скажу так: мое изначальное решение держаться подальше от всего ядерного — было верным.

Берегите себя.

* * *

Print Friendly, PDF & Email

10 комментариев к «Чернобыль — 35 лет»

  1. К ранее опубликованным добавлен очерк воспоминаний Элеоноры Гевондян.

  2. Для Тошканди (урожденного ташкентца), 26 апреля — прежде всего дата разрушительного ташкентского землетрясения 1966 г, когда тряхануло впервые ровно день-в день, за 20 лет до Чернобыля. А потом судьба сложилась так, что меня и членов моей семьи коснулся и Чернобыль. Так что, каждый год отмечаем эту нехорошую дату. Вчера выпил 150 в память моего приятеля, в прошлом полковника химвойск, недавно скончавшегося в неполные 77 (для чернобыльского ликвидатора, полагаю, совсем недурно), с которым довелось много работать, в том числе и по умершей вместе с Софьей Власьевной программой «народной дозиметрии». Судьба бывает крута. Люди, будьте бдительны!

  3. Спасибо авторам. Хочу добавить к той публикации, на которую есть сноска. Миша Герцон, автор проекта крыши Саркофага, много раз писал в местные, днепропетровские газеты о том. что Саркофаг-времянка, причём, недолговнчная, но не публиковали. Попросил меня написать в московскую (это был уже 93 год), но тоже, кажется, не опубликовали. Послал интервью с Мишей в немецкую с подстрочным, неграмотным переводом. Тут же опубликовали на всю полосу. Это был мой первый немецкий гонорар-700 дойче марок. Ещё не было евро. Потом меня с женой пригласили на конференцию по Чернобылю в Гётингене, где мы были в центре внимания. Я сидел за круглым столом около председателя. Приехал с гитарой и песню, которую спел про Мишу Герцона, переводил российский немец, председатель комитета по атомной энергии. Фамилию забыл.

  4. Спасибо большое всем за эти размышления. Я в ФБ повторил (и написал, что повторяю) эту публикацию, на которую Вы дали ссылку. Там было очень много интересных комментариев, которые и меня заставили что-то вспомнить. Данную публикацию я тоже выставил в качестве комментария. Опыт говорит, что пока лента не утекает в прошлое, несколько дней люди продолжают смотреть и откликаться. Некоторые из комментариев страшны и сегодня. Например, Елена Петрова пишет: Ох, какая больная дата! Ничего нам тогда не говорили… Мы поехали на первомайские праздники на родину мужа, в Брянскую область. Гуляли по городу, в котором шла дезактивация и дети 1,5 и 3,5 лет всем этим дышали. Это трагедия нашей семьи. У этих детей теперь нет своих детей. И в семье два случая рака щитовидной железы(прямые последствия Чернобыля). Все это на совести тех, кто молчал. /// И она же после моего ответа: Те, кого это коснулось, меня поймут.А в этом городке Брянской области до сих пор платят «гробовые» и кладбище выросло до неимоверных размеров за последние годы. Обнимаю Вас, мой друг.
    В одном из комментариев в ответ на зарубежную толковую публикацию (она там тоже есть) я вспомнил Елену Борисовну Бурлакову: Вы, конечно, помните Елену Борисовну Бурлакову /+++/ (биолог, первый зам. директора Института биохимической физики имени Н. М. Эмануэля РАН, профессора, лауреат Государственных премий СССР и Российской Федерации). Она мне рассказывала (и не только мне, и была где-то серьёзная большая публикация, но я знаю с её слов) об опытах влияния малых доз радиации на 10 поколений колонии мушек-дрозофил. По памяти. Первое поколение угнетённое и повышенная смертность. Второе поколение — угнетённое. Третье или четвёртое поколения — репродуктивный всплеск, активность, внешне здоровое потомство. Далее — колеблющаяся стабильность. А десятое поколение -то, что она называла «демографическим взрывом» — внешне беспричинная гибель всей колонии (100%). Эксперимент проводился не однажды. Результат был всегда одинаков. Приводимое Вами исследование тоже можно (ИМХО) считать промежуточным, хоть Вы понимаете, что моих знаний здесь недостаточно. И это исследование тоже не исключает очень сходных последствий. Японцы называют тех, кто пережил ядерные бомбардировки и остался жив термином «хибакуся». Отмечали, что хибакуся, которым давали надлежащее питание и медицинское обслуживание, жили примерно столько же (иногда дольше), чем другие японцы. Они не страдали видимыми репродуктивными изломами. Но Бурлакова говорила мне, что люди, конечно, не мушки из эксперимента, но мысль о десятом поколении хибакуся (и наших выживших чернобыльцах) не давала ей покоя до самого её ухода. Там много интересного именно в комментариях. Потому я рискну дать ссылку на саму публикацию в Фейсбуке: https://www.facebook.com/vitaly.chelyshev/posts/10220554478837914

  5. В тему, хотя уже было.

    Ирпень – это память о людях и лете,
    О воле, о бегстве из-под кабалы
    , (с) Б.П.
    О воздухе спёртом, о блоке четвёртом,
    О рубчатом следе на слое золы.

    Неясные слухи, стакан медовухи,
    Дрожание губ, тополиная дрожь,
    Воздетые ввысь тополиные руки…
    Палящее солнце… просящие дождь.

    Налёт недомолвок, общественный морок,
    Невмятица слов, неосознанный страх,
    Пустых пересудов рассыпанный ворох,
    Цветы на параде и пыль на кустах.

    Преследует ныне не запах полыни,
    Не дым в отдаленье, не рубчатый след,
    А ясный ответ из распахнутой сини:
    Спасения нет, и бессмертия нет.

  6. Спасибо вам за воспоминания, дорогие авторы. Я сидел себе в Бостоне, и видел только Чуркина по Си-Эн-Эн — он в смягченной форме информировал американцев, что и как в Чернобыле случилось. А в 1986 случилось мне попасть в Ванкувер, и я заглянул на Всемирную выставку, в советский павильон.
    На втором этаже была целая галерея «Успехи советской атомной энергетики». Только на русском, и поправить экспозицию по результатам Чернобыля никому и в голову не пришло.
    Походил я там минут пять — и вдруг репродуктор как рявкнет над головой: «Товарищ Сидоров, немедленно пройдите в дирекцию!».
    Не помню, как меня из советского павильона вынесло …
    Сидел потом в сингапурском, пытался отдышаться 🙂

  7. Мне к этой страшной годовщине добавить нечего — к тому что было сказано пять лет назад в моей статье Совсем нестрашная история:
    https://7iskusstv.com/2016/Nomer4/Barhavin1.php
    Ну разве что — безответный вопрос, насколько рак желудка у жены через 32 года, в возрасте 66 лет, связан с тем чернобыльским летним месяцем, котрый она провеля в Киеве, чтобы уволиться по собственному желанию, а не быть уволенной за прогулы.

  8. Александр Габриэль

    Нас легко под гребенку ровняла эпоха,
    создавая пространство запретов и скреп…
    По сегодняшним меркам питались мы плохо:
    шницеля из картона, картоха да хлеб.

    Но ведь я, как и прочие, выжил и вырос
    (раз не любишь меня, то хотя б уважай!),
    невзирая на адский Чернобыльский выброс
    и борьбу с урожаем и за урожай.

    Шел и шел через боли, надежды и корчи,
    сквозь костер пропаганды и стронций дождя…
    А с портретов вальяжно смотрел комбикормчий,
    свиноватого взгляда с меня не сводя.

  9. Государственный архив Службы безопасности Украины обнародовал секретные документы по катастрофе на Чернобыльской АЭС.
    Архивные дела свидетельствуют, что аварии на станции случались и раньше. Так, в 1982 году на первом энергоблоке произошел значительный выброс радиоактивных веществ. Доклад КГБ об этом заканчивается фразой «приняты меры для недопущения панических и провокационных слухов». В 1984 году аварийные ситуации были на 3 и 4 энергоблоках. Все они были засекречены, с сотрудников брали расписку о неразглашении, и никаких мер принято не было.

    https://www.svoboda.org/a/31223305.html

  10. В то лето 86-го мы ходили турпоходом в Киргизии вокруг вокруг Иссык-Куля. Там была масса встречных групп, и все из Киева…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *