Илья Слосман: Приговор Нейланду

 533 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Необходимо признать, что Меркачёва (скорее всего, случайно) ответила на самый главный вопрос: «А судьи кто?!» Оказалось, что судья по делу Нейланда знакома нам не понаслышке! Дело в том, что на Втором Ленинградском процессе 1971 года судили еврейских активистов. Судьёй была та же Исакова!

Приговор Нейланду

Илья Слосман

Вот уже много лет не ослабевает интерес к делу Аркадия Нейланда. Ничего особо удивительного в этом нет, поскольку он оказался единственным подростком, официально расстрелянным в СССР в послесталинские времена.

Будет ли поставлена поставлена в обозримом будушем точка, неизвестно. Если исходить из материалов, опубликованных до сих пор, обвинение зиждется, в основном, на признании самого подростка, прямых свидетелей нет, все улики, выдвинутые против Нейланда, — косвенные, не говоря уже о странном характере самих улик.

Мною по этому поводу опубликовано уже несколько статей.

И, возможно, не стоило бы снова возвращаться к этой теме лишний раз, если бы не появилась вдруг «знаменательная дата».

«Ровно 47 лет назад в СССР к высшей мере наказания приговорили Аркадия Нейланда»

— таков подзаголовок статьи Евы Меркачёвой, напечатанной в «Московском комсомольце» 23 марта 2021 года.

— С каких это пор 47 лет — «знаменательная дата»? Вроде не круглое число? — спросит читатель.

— Да, — отвечу я, — не круглое. Более того, вроде бы не 47 лет, а 57 лет прошло с 1964 года. Но Ева Меркачёва — журналистка не простая.

Перед нами фото Е.М. Меркачёвой на заседании Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека (11 декабря 2018 года). Она и правозащитница, и обладательница журналистских премий «Золотое перо России», и стольких регалий (см. Википедию), что поневоле усомнишься в собственной арифметической грамотности.

Да и название статьи Меркачёвой «Рассекречен единственный в нашей стране смертный приговор ребенку» вызвало восторг и надежду. Ох уж мне эти секреты! Поневоле вспоминаешь отписку Питерского суда на мой личный запрос об ознакомлении с материалами по делу Нейланда:

А вот правозащитнице удалось что-то там рассекретить и не через 75 лет (см. письмо Питерского суда), а через 47 или 57 лет, в зависимости от познаний в арифметике.

Без самовосхваления, конечно, тут не обошлось:

«Мы впервые публикуем этот документ и рассказываем неизвестные подробности страшного дела… Смертный приговор подростку вынесли вопреки действующему УК РСФСР… Об этом юридическом прецеденте написано в учебниках и энциклопедиях, но по его поводу до сих пор спорят»,

— пишет Меркачёва.

Не вполне ясно, что явилось предметом этого спора, если он был с точки зрения правозащитницы. Вправе ли суд действовать вопреки действующему УК? Ясно только, что по её мнению, это — прецедент, т.е. «случай или событие, имевшее место в прошлом и служащее примером или основанием для последующих действий в настоящем» (см. Википедию).

Тем не менее, простим нашей героине сомнительную юридическую подготовку. Главное — её обещание:

«И вот впервые вы можете прочесть тот самый приговор. Он ответит на большинство, (если не все) вопросов» (пунктуация Меркачёвой).

Хотя сразу выяснилось, что публикуются лишь обрывки приговора (приводятся курсивом, грамотность — на совести авторов приговора), эти слова журналистки произвели впечатление: раскрыты, наконец, имена участников процесса.

«Судебная коллегия по уголовным делам Ленинградского городского суда.

Фамилия председательствующего — Исакова, присяжных заседателей — Трунова и Пушкарт. Прокурор Аверьянова, адвокаты Новиков и Наймарк».

Ба! Знакомое лицо! Но об этом позже.

Ну, а Меркачёвой «сложно сказать, почему не предавались огласке эти данные (материалы дела Нейланда — И. С.)».

Современной журналистке (не ведающей, что в СССР засекречивалось всё на свете), наверно, действительно сложно это представить. Труднее понять коллегу Евы Меркачёвой по «Московсому комсомольцу» Катерину Сажневу, которая, получив доступ к 3-м томам уголовного дела аж в 2004-м году, не рассекретила эту информацию ещё тогда.

И самое сложное разобраться с попыткой Меркачёвой с одной стороны претендовать на роль первооткрывательницы (не упоминая имя своей коллеги), а с другой — назвать невнятные обрывки из даже «не отпечатанного на машинке» приговора (по-видимому, черновика) полноценным документом.

Однако, попробуем продолжить комментарии хотя бы к тому, что раскрыл нам «Московский комсомолец».

«Приговор Нейланду Аркадию, по национальности русский, образование 6 классов, работавшего в качестве слесаря на заводе Ленпищмаш, оставившего самовольно работу 17 декабря 1963 года, живущего с родителями, ранее не судимого… И Нестерова Виталия, 1945 года уроженца Ставропольского края, из рабочих, члена ВЛКС, ранее не судим».

Таким образом судили двоих.

Один из них — Нейланд Аркадий ранее судим не был. Внимание акцентируется на том, что 17 декабря 1963 года он самовольно оставил работу. Это в 14-то лет. А со скольки же лет он начал работать?

Другой — Нестеров Виталий, член ВЛКС (по-видимому, ВЛКСМ) тоже ранее судим не был. Ясно, что совершеннолетний. Работал он или нет, не указывается, «…из рабочих» — это, видимо, происхождение.

«Нейланд, будучи несовершеннолетним, в течении длительного времени до момента его ареста находился без надлежащего надзора родителей, занимался совершением мелких краж…»

Но, как только что мы прочитали, правоохранительные органы это волновало мало, по крайней мере, никто его за это не судил!

«25 ноября 1963 года в районе Черной речки у неустановленного следствием лица сорвал шерстяной шарф, который впоследствии подарил Цветкову».

Т. е. следствие не установило пострадавшего, значит заявления в милицию не было. Откуда взялась эта информация? От некоего получившего подарок Цветкова или от самого Нейланда? Кто такой этот Цветков? Мы не знаем!

«4 декабря 1963 года по предварительному сговору с подсудимым Нестеровым с целью ограбить напал на потерпевшую Гридасову, потребовал деньги, обшарил карманы…»

Так была ограблена Гридасова или нет? Мы не знаем!

«16 декабря 1963 года подсудимый Нейланд из неохраняемой раздевалки завода совершил кражу меховой шапки…»

Чьей меховой шапки? Кто заявил? Сам Нейланд? Мы не знаем!

«6 декабря 1963 года также по предварительному сговору с Нестеровым совершил разбойное нападение на потерпевшего Исаковича… Нанесли удары кулаками, свалили в канаву, где Нестеров ударил кастетом по голове, сорвал наручные часы «Победа» стоимостью 15 рублей».

В этом эпизоде об участии Нейланда можно только догадываться. Основные преступления, по мнению суда, совершил Нестеров (напоминаю, совершненолетний).

«20 января 1964 года у себя в коммунальной квартире по улице Савушкина пытался совершить кражу из комнаты свидетеля Орловой, но выполнить задуманное не сумел».

Получается, преступления вообще не было, были только мысли. Опять чистосердечное признание?

«23 января Нейланд и несовершеннолетний Кубаров вступили в преступный сговор о совершении квартирной кражи с помощью набора имевшихся у Нейланда ключей.. Похитили девять серебряных ложек, будильник, мужскую папаху, фотообъектив… Похищенные вещи были возвращены на следующий день, а деньги израсходованы на выпивку».

Отметим, что несовершеннолетие Нейланда (в отличие от Кубарова) умалчивается. Были ли похищены деньги, израсходованные на выпивку, непонятно. И что это за воры, возвращающие похищенное? Может, кто-нибудь объяснит?

«Боясь привлечения к ответственности, Нейланд 25 января 1964 года сбежал из прокуратуры Ждановского района и в течение двух последующих дней скрывался».

Этот факт надо было бы осветить, конечно, более подробно (см. мои предыдущие статьи), но хотя бы с элементарным подсчётом у авторов приговора всё в порядке. Двойное убийство было совершено 27 января. 27–25 = 2.

Но незадача, Меркачёва с этой частью приговора не согласна и в своей же статье утверждает, что не за два, а «за три дня до убийства его (Нейланда — И. С.) вызвали в прокуратуру Ждановского района».

То ли в материалах противоречивые цифры, то ли опять арифметика подкачала? Однако в данном случае приходится заступиться за журналистку. Алексей Кузнецов на «Эхе Москвы» делится подробностями:

«… следователи районной прокуратуры Ждановской уже закончили допрос… следователь буквально на несколько секунд вышел в коридор для того чтобы поискать конвойных, за это время Нейланд сбежал. Вот 3 дня он прятался по различным чердакам, подвалам.»

Но если 25 января — официальная дата побега из прокуратуры, а 3 дня он прятался, то у Нейланда что? Неужто алиби?

«Решив избегнуть преследования со стороны органов милиции, подсудимый Нейланд задумал совершить убийство… раздобыть таким путем необходимые ему для побега средства. Убийство потерпевшей Купреевой и ее сына Георгия совершил при следующих обстоятельствах: 27 января 1964 года около 9 часов утра после ночлега в подвале своего дома зашел в свою квартиру, вооружился топором и отправился в 9.30 в дом №3…»

Откуда стало известно о мыслях и делах Нейланда? Вновь чистосердечное признание?

«Совершив убийство Купреевой, подсудимый перетащил ее труп из коридора в комнату, обнажил нижнюю часть тела, раздвинул ноги и фотоаппаратом «Зоркий» произвел снимки».

Свидетелей, как понятно, не было. Снова и снова чистосердечное признание?

Кроме того, повисли в воздухе вопросы, которые мною уже задавались, но они настолько существенны, что стоит повторить:

Был заряжен «Зоркий» или нет? Съёмки производились в закрытом помещении при искусственном освещении в зимнем Ленинграде. Плёнка должна была быть особо чувствительной. Если хранить«Зоркий» в заряженном состоянии, то чувствительная плёнка постепенно засвечивается.

Где, когда, у кого шестиклассник Нейланд обучился обращению с фотоаппаратом «Зоркий» и вообще фотоделу? В 60-е годы это было непросто. Напомним, что коллега Меркачёвой профессиональная журналистка Сажнева уже в 2000-е не смогла произвести съёмки дела в архиве Питерского суда по техническим причинам.

«В целях ликвидации следов преступления совершил поджог, открыл конфорки газовой плиты, создав тем самым реальные возможности для пожара и последующего взрыва».

В который раз чистосердечное признание, не подкреплённое ни уликами, ни свидетельскими показаниями?

«В результат причинного поджога ущерб около 7 тысяч рублей…»

Извините, граждане, за стиль, но это опять цитата из опубликованного приговора. Хотелось бы знать подробности расчёта ущерба от «причинного»! поджога. И ещё один вопрос: «7 тысяч рублей» в начале 60-х — солидные деньги. Уж не получил ли кто-то страховку? Ведь в СССР, как известно, был не только Госужас, но и Госстрах.

«Топор, обнаруженный на месте преступления, опознан свидетелями как принадлежащий семье Нейланд и исчезнувший из квартиры 27 января 1964 года… Один из зарубов на голове Купреевой с несомненностью причинен топором, принадлежащий подсудимому…»

Приходится в который раз приводить фотографию этого «топора» (имеется во многих источниках):

В этом самом главном моменте приговора для подтверждения преступления упоминаются некиесвидетели. Что за свидетели, можно только догадываться. Вряд ли соседи могли с уверенностью подтвердить принадлежность «топора». Значит, родители.

А что за родители были у Нейланда? Мать и пьяница — не то отец, не то отчим (в разных источниках разные сведения). Ясно, что это — неблагополучная семья. И вот такого рода свидетели дают решающие судьбу Нейланда показания. Причём они опознают не просто стандартный топор, который можно было купить в любом хозмаге, а фактически его остаток! Топорище-то не нашли, якобы сгорело дотла.

«Что все-таки забрал Нейланд?» — спрашивает Меркачёва и отвечает цитатой из приговора:

«57 рублей, мужской пиджак, кожаные перчатки, серые брюки, желтые мужские туфли, босоножки, шариковые ручки, чемодан, фотоаппарат «Зоркий».

Говорится и о том, что Нейланду не инкриминировали:

«Судебная коллегия, проанализировав материалы, находит, что предъявленные Нейланду обвинения нашли полное подтверждение за исключением хищения подсудимым облигаций займа на сумму 200 рублей, денег в сумме 240 рублей и золотых вещей».

Таким образом, он забрал довольно крупные вещи (пиджак, брюки, туфли, босоножки, чемодан), а вот на золото и облигации не польстился. Из денег взял только 57 рублей, 240 рублей почему-то оставил.

Далее Меркачёва сообщает, что в «этой части приговора… даны.. ответы на все остальные вопросы, что ставили историки под сомнения». Подробности, видимо, значения не имеют, и поэтому правозащитница выносит вердикт: «Виновность Аркадия доказана».

Если короче, то верьте журналистке, граждане, как, «может быть, не верили себе» (Исаковский, «СЛОВО К ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ»)!

«Виновным себя признал частично, отрицая заранее намерение на убийство».

Если бы такое написал сам Нейланд, то в приговоре могли бы отметить не только самовольный уход с работы (см. выше), но и прогуливание уроков русского языка.

«Убийства совершены с особой жестокостью, хладнокровием и цинизмом. В совершенных тяжких преступлениях до конца не раскаялся. Учитывая большую общественную опасность, а также личность Нейланда судебная коллегия считает необходимым применить суровое наказание — высшую меру».

Как видим, судебная коллегия учла личность Нейланда (в т. ч., наверно, и возраст).

На этом Меркачёва публикацию обрывков прекращает.

Но почему скрываются выступления выступления адвокатов? Где свидетельские показания? На какие улики опирается приговор? На обгоревшие остатки обычного топора без следов Нейланда и без топорища?

В то же время необходимо признать, что Меркачёва (скорее всего, случайно) ответила на самый главный вопрос: «А судьи кто?!» Оказалось, что судья по делу Нейланда знакома нам не понаслышке! Вот справка из сборника «Антиеврейские процессы в Советском Союзе» (1969–1971), стр. 1080:

— Причём тут антиеврейские процессы? — спросит читатель.

Дело в том, что на Втором Ленинградском процессе 1971 года судили еврейских активистов за распространение сионистской литературы, использование множительной техники, организацию кружков по изучению иврита и истории еврейского народа и т.д. Судьёй была та же Исакова! Никакой конкретной антисоветской деятельности не было. Зато со стороны суда было явное нарушение тогдашней Конституции СССР (основного закона) в отношении свободы слова, собраний и т.д.

Эта дама с университетским образованием с лёгкостью раздавала обвиняемым длительные сроки. В 90-х осуждённые были реабилитированы, т.е. РФ официально признала неправомерность действий Исаковой.

Прошу обратить особое внимание на последние строчки из справки и почти полное совпадение черт характера Нины Исидоровны с личными качествами («жестокость, хладнокровие») Нейланда, указанными в приговоре.

Меркачёва поражается тем, что судьба подростка решалась на уровне Хрущёва, Брежнева. Но это подтверждает факт, что дело Нейланда было политическим! Такие были времена. Именно для этого использовались «профессиональные» качества Исаковой. В своих действиях судья руководствовалась лишь пожеланиями вождей (точнее, того из них, кто был на вершине власти в данный момент). В связи с этим, Нина Исидоровна и удостоилась ряда наград. Законность тут была не причём!

Так уж совпало, что практически одновременно с судом над Нейландом в том же марте 1964 года и в том же Ленинграде судья Екатерина Савельева приговорила будущего лауреата Нобелевской премии Иосифа Бродского к 5-летней ссылке, как тунеядца!

И мы, по мнению Меркачёвой, должны слепо доверять такому правосудию!

Мне удалось связаться с журналисткой и поинтересоваться возможностью выхода в свет материалов дела Нейланда.

— Мы подумаем.

Таков был ответ. Что ж, думать не вредно. Однако от этого ответа зависит, что собой представляет журналистика. Это — практика распространения информации или практика её сокрытия?!

После прочтения статьи Меркачёвой осталось неясным, что она имела в виду, якобы публикуя приговор. Представленные обрывки (скорее даже выжимки из обрывков) под это определение явно не подходят. Но если редакции «Московского комсомоольца» действительно удалось договориться с Питерским судом и получить материалы дела Нейланда, то какой смысл задерживать их полную публикацию?

Что толку, если материалы, десятки лет хранившиеся в архиве Питерского суда, теперь будут лежать ещё и на полке «МК»? Всё равно придёт время, и кто-нибудь их раскроет. Почему бы не сделать это сейчас?

Print Friendly, PDF & Email

Один комментарий к “Илья Слосман: Приговор Нейланду

  1. От Московской Комсомольской Помойки объективности ожидать не стоит.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *