Сергей Эйгенсон: Две первые колониальные империи

 264 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Сегодня обе империи остались только в истории. Но, правда, португальский язык остался как национальный в огромной Бразилии, сохраняется в бывших африканских и азиатских колониях. А об испанском нечего и говорить. Всего на свете по-португальски говорит около 230 млн человек, а по-испански — 470 миллионов.

Две первые колониальные империи

Из серии «В гостях у тетушки Клио»

Сергей Эйгенсон

Продолжение серии. Начало

XVI век, который обычно называют веком Великих Географических Открытий, можно еще назвать веком создания мировых колониальных империй. До этого времени Европа, особенно после падения Рима, ничем особенным не выделялась в остальном мире. Во главе технического прогресса, скорей, был Китай, создавший и компас, и порох, и книгопечатание. Правда, порох китайцы применяли, в основном, для фейерверков, а компасы использовали для правильной ориентации своих кроватей по сторонам света. Но, все же, знаменитый евнух Чжэнь Хэ, друг императора, совершил флотом огромных джонок задолго до Колумба и Васко де Гамы семь плаваний в Юго-Восточную Азию, Индию, Аравию, Африку и Мадагаскар. И … нулевой конечный результат. После смерти императора флот сожгли, все упоминания об этом из летописей вычеркнули, заморские плавания запретили. А европейские Великие Открытия так изменили судьбу планеты как до этого, да и после этого она не менялась.

И в авангарде этих открытий и изменений оказались две пиринейские, сравнительно молодые, не очень большие и совсем не богатые страны: Испания, точнее, Кастилия и Португалия. Причем обе страны-открывательницы даже не считались особенно морскими. Их порты, Лиссабон, Кадис, Палос служили до этого только для рыболовства и небольшой каботажной торговли. По сравнению с Константинополем, Венецией, Нантом, Генуей или Александрией тут была глушь. Единственным действительно международным портом на полуострове была Барселона, которая в XIV веке была центром империи, простиравшейся от Эбро до Малой Азии. Но в XV веке она была вынуждена уступить первенство итальянским республикам Венеции и Генуи.

Почему же именно Испания и Португалия? Ну, во-первых, это, все-таки, страны не просто морские, но именно океанические, атлантические. Длина португальского побережья равна 830 км, а атлантическое побережье Испании — 970. Испанские и португальские рыбаки в погоне за треской и тунцом рисковали уходить довольно далеко в океан, несмотря на ужасные рассказы о жутком водопаде морской воды на краю Земли и о морских чудовищах. Затем, в обеих иберийских странах было многочисленное (более 10% населения) дворянство, закаленное в сражениях Реконкисты. Мы с вами знаем идальго по великой философской пародии Сервантеса, а ведь это были умелые, фанатичные и жестокие воины, закаленные в сражениях с маврами, сменившие швейцарцев в качестве лучших солдат Европы своего времени. Это были кадры, очень пригодные для завоевания заморских земель. Всего Португалия могла выставить в строй не меньше 25-30 тысяч фидалгу, ну, а Испания располагала примерно 200 тысячами идальго. Если учесть, что к дворянам для переселения за море присоединялись и простолюдины — этого хватило для создания Испанской Америки от Техаса до Огненной Земли и Португальской Америки — Бразилии. Для значительных поселений в Индии, Индонезии и Африке колонистов все-таки не хватало, что и привело к потере этих территорий с конца XVI по XX век.

Если посмотреть на то, как делались Великие Географические открытия и создавались империи, то сразу бросается в глаза разница методов и организации у кастильянос и португезес. Отчасти оно напоминает разницу в организации и принципах отечественных нефтяной и газовой отрасли в 90-х годах. Если в нефтедобыче во главе предприятий были нефтяные бароны, то в Газпроме делами ворочали газовые генералы. Отличие понятно. «У каждого барона своя фантазия», а генералы, хотят или не хотят, но должны уметь делать «под козырек» и говорить вышестоящему начальству: «Так точно!»

Так же и с открытиями и завоеваниями XVI века. У испанцев дело обстояло примерно так же, как и с русским покорением Сибири. Каждый новый землепроходец и конкистадор сам придумывал себе задачу, уговаривал Власть помочь или хотя бы не мешать, часто уходил в поход «из-под страха оков», а после своего успеха посылал родственников или ближайших сподвижников к королевскому двору с золотым грузом трофеев, чтобы получить согласие престола на уже состоявшееся завоевание Мексики или Перу. Так Колумб выпросил, наконец, у Фернана и Изабеллы согласие на путешествие в открытый океан, долго уговаривал их, что добрался-таки до Индий, изведал в благодарность монаршие немилость и оковы. Часто в итоге оказывался не лучший конец для Покорителя. Так завоеватель Перу Франсиско Писарро погиб от руки сына своего соперника Альмагро.

Не то в Португалии. После конца реконкисты в XIV веке примерно столетний перерыв, занятый войнами как раз с Кастилией, потом захват Сеуты в Африке войском под командованием короля Жуана I и его сына, известного далее как Энрике Навигатор. Португальцы знали, что именно этот город был конечным пунктом для транссахарских караванов с золотом из Черной Африки и надеялись стать теперь конечными получателями этого золота. Оказалось, что это не так, верблюды стали приходить в Танжер, а инфант Энрике, только что ставший главой Ордена Христа, уцелевшего португальского филиала тамплиеров, удалился в Сагреш, крайний юго-западный выступ его страны в океан и создал там морскую школу, для обучения навигации, кораблестроению, обращению с парусами и прочим наукам для мореплавателей. И далее сначала он, а потом его племянник король Афонсу V посылают экспедицию за экспедицией все дальше и дальше вдоль сначала западных берегов Африки, а потом в Индию. Главы экспедиций послушно выполняли задания и не протестовали, если следующая экспедиция поручалась другому.

Конечно, и тот, и другой иберийский народ оставались в рамках полуостровных национальных характеров и своего времени. И у португальцев, и у испанцев глава экспедиции не раз сталкивались с бунтом матросов и офицеров своих кораблей, требующих повернуть назад в страхе перед Неизвестностью. Была даже попытка вице-короля Индии Д’Алмейды не допустить к власти своего преемника Д’Албукерки, но, как принято в Португалии, он сразу смирился после прибытия посланца короля Коутиньо.

Шло, конечно, определенное соревнование морских держав за первенство в открытиях, за то, кто быстрее доберется до островов гвоздики и перца, во многом подобное советско-американскому соперничеству в освоении Космоса. Первой, как это представляется из XXI века, шла Португалия. Ее мореходы по заранее продуманному пути добрались непосредственно до Индии, а вскоре и до Малайи и Молуккских островов. Испанцы же оказались на островах пряностей только в результате кругосветной экспедиции Магеллана, на полвека позже. Но, правда, зато они получили для себя золотые и серебряные рудники Нового Света и большие территории для колонизации.

Заметим, кстати, что доступность перца, гвоздики, корицы и других пряностей резко снизила интерес к ним европейцев. Дозировки пряностей в рецептах после XVI века заметно снижаются. Это, вместе с увеличением поступления при прямых контактах привело к заметному (раза в четыре) падению цены. Но, собственно, и интерес к космическим путешествиям резко снизился в 1990-х годах, когда стало ясно — кто выиграл эту гонку.

Кажется, есть теперь смысл рассмотреть по отдельности истории создания обеих заморских империй.

Испанская началась чуть раньше с высадкой в 1402 году французского рыцаря Жана де Бетанкура на Канарских островах. Римские папы уже числили этот архипелаг за Кастилией, но европейских колонистов там пока не было, хотя известно о Канарах было еще с предыдущего века, да, собственно, еще финикийцы туда заплывали. Там обитали гуанчи, последний народ белой расы, живший в каменном веке. Бетанкур покорил пару островов, построил крепостцу и объявил себя канарским королем, но встретился с сопротивлением аборигенов и обратился за покровительством в Толедо, признав верховенство короля Kастилии. Войны за завоевание продолжались еще до 1495 года, то есть, потребовали больше времени, чем потребует завоевание практически всей Испанской Америки.

Тем временем на Иберийском полуострове продолжаются португальско-кастильские войны. То кастилец пытается усесться на престол в Лиссабоне, то португальский король пробует стать заодно и кастильским. Этим войнам очень способствовали династические браки между двумя дворами и путаница с законными наследниками. В конце концов каждая страна осталась при своем. На суше преобладание было, скорее, за кастильцами, но их попытки утвердиться в португальских завоеваниях в Африке и поживиться тамошним золотом закончились полной победой Португалии, капитуляцией у берегов Гвинеи кастильского флота и миром в Алкосоваше (1479 год), признавшим за Лиссабоном все острова Атлантики кроме Канар и права на дальнейшее продвижение вдоль африканского побережья.

Таким образом, дорога в Индию в обход Африки была закрыта для кастильцев. Но тут при дворе первых королей объединенной Испании арагонца Фернана и кастильянки Изабеллы появился итальянец родом из Генуи Кристобаль Колон, в России известный как Христофор Колумб. Он уже давно носился с идеей поиска пути в Индии в западном направлении, через океан, более всего потому, что поверил словам астронома Тосканелли, сильно занижавшего диаметр Земли и морское расстояние между Европой и Азией. Он даже написал на полях своего экземпляра книги Пьера д’Айи «Imago Mundi»: «Нет смысла верить, что океан покрывает половину Земли». На самом деле дуга от Португалии до Японии равна примерно 230 градусам, т. е почти двум третям планеты. Он ошибался, но это была «полезная ошибка», сделавшая его в итоге открывателем Нового Света.

Колумб предлагал такое путешествие и Сенату своей родной Генуи, и португальскому королю Жуану II, и английскому Генриху VII, и французскому Карлу VIII. Нигде реальной поддержки он не получил. Собственно, и Фернан с Изабеллой ему ответили: «Ввиду огромных затрат и усилий, необходимых для ведения войны, начало нового предприятия не представляется возможным». Ну, действительно, главным делом для Кастилии и Арагона было добивание последнего оплота мавров на полуострове — Гранадского эмирата.

Но вот в январе 1492 года Гранада пала. Прямо скажем, что это было очень вовремя, потому, что уже в 1520 году, всего через одно поколение, североафриканский Алжир стали частью Османской империи. Нет сомнения, что уцелей мусульманская Гранада, она последовала бы за ним и испанцам пришлось бы иметь дело на своем полуострове не с изнеженными гранадцами и не с пиратами из Алжира и Туниса. А с янычарами, лучшим по тем временам войском на свете. И еще неизвестно — чей флот открыл бы Америку.

За год после падения Гранады Католические короли Фернан и Изабелла приняли два решения с далеко идущими последствиями. Первое — исключительно, как мне кажется, неудачное: по Альгамбрскому декрету евреям, жившим на полуострове с римских времен, было дано четыре месяца на то, чтобы либо перейти в христанство, либо покинуть страну. Таким образом страна сама лишила себя важнейшей части своего торгового класса и интеллигенции. Эти же люди, оказавшись в изгнании в Нидерландах, очень способствовали возникновению новых способов ведения экономики и образа жизни. Недаром спустя пять веков Второй Ватиканский собор католической церкви снял обвинения с евреев и попросил прощения за преследования инквизиции, а испанский король Хуан-Карлос признал изгнание исторической ошибкой и принес извинения за него.

Второе — это решение удовлетворить требования Колумба и финансировать его экспедицию через океан. А требования сразу предполагали, что после открытия нового пути он будет назначен вице-королем новых земель и получит титул «главного адмирала моря-океана». Денег, однако, дали недостаточно и будущему главному адмиралу пришлось искать недостающие средства среди купцов. Ему удалось привлечь судостроителя из Палоса Мартина Алонсо Пинсона и в результате капитанами двух из трех каравелл экспедиции стали братья Пинсоны.

Третьего августа корабли вышли из гавани Палоса на реке Рио-Тинто в Андалузии недалеко от португальской границы. По эту сторону Атлантики последняя остановка была на острове Гомера, одном из Канарских. Адмирал объяснял эту задержку ремонтом одной из каравелл, «Пинты» и двухнедельным штилем, но злые языки еще и намекают на его бурный роман с местной феодальной дамой, вдовой убитого гуанчами губернатора Беатрис де Бобадилья. Ну, так или иначе, отправились дальше. Как часто бывало и после этого, команды боялись открытого океана и их предводитель чуть ли не силой укрощал их и уговаривал двигаться дальше. Обрыв земного диска и океанский водопад вниз к слонам им все же не встретились, а к концу месяца в волнах стали попадаться плывущие ветви, на над волнами птицы. На тридцать третий день, точнее, ночью они вышли к берегам одного из Багамских островов.

Подробности плавания от острова к острову, знакомства с индейцами, получение от них небольшого количества золота в обмен на европейские безделушки — вещи хорошо известные, них можно не останавливаться. Интересно только, что оставшиеся после аварии «Санта-Марии» две каравеллы вышли в обратный путь порознь. Алонсо Пинсон на «Пинте» откровенно удрал, повидимому, надеясь первым сообщить королевской чете об открытиях и снять весь урожай почестей и наград. Пришлось и Адмиралу на «Нинье» возвращаться. 16 января 1493 года они ушли на северо-восток, потом повернули на восток, оказались на португальских Азорских островах, откуда, после неудачной попытки местных властей задержать кастильское судно, направились к Лиссабону.

Уже перед Лиссабоном состоялась историческая встреча. Командир большого вооруженного португальского корабля тоже попытался задержать их, полагая, что «Нинья» незаконно ходила к владениям Португалии в Гвинее, закрытым по соглашениям для остальных европейцев. Колумб и тут отговорился, но интересно не это, а то — что имя португальского капитана — Бартоломеу Диаш. Да, тот самый, который нашел Капский мыс и назвал его Мысом Бурь. То есть, это именно он обогнул южное окончание Африки и нашел открытую дорогу в Индию. Но, под влиянием того, что его команда упиралась и требовала возвращения, а сам он не имел королевского приказа идти к конечной цели в Индостан, повернул и вернулся домой, где не получил, повидимому, никаких особых поощрений за свое открытие, а был сразу назначен комендантом крепости Сан-Жоржи-да-Мина на Золотом берегу (ныне Гана). И вот через четыре года встретился с другим великим мореплавателем. Это была встреча двух человеческих типов: послушного исполнителя королевской воли и энтузиаста-«инициативника», придумавшего самолично свой маршрут, уговорившего после многих мытарств Власть дать ему волю и средства и ныне возвращающегося с Победой за заслуженными почестями и наградами.

Одним из главных следствий открытия было согласование после долгих споров в 1494 году Тордесильясского соглашения о разделе земного шара между Испанией и Португалией по меридиану около 49 градуса западной долготы.

Фернан и Изабелла охотно утвердили за открывателем красивое звание Главного Адмирала моря-океана, но, повидимому, были сильно разочарованы малым количеством привезенного золота. Но Колумб обещал им, что из следующей экспедиции привезет столько золота, сколько им нужно, и столько рабов, сколько будет угодно». Ему опять дали денег и в сентябре того же 1493 года он отправился снова, уже на семнадцати судах. На этот раз корабли пошли южнее, вышли к Гваделупе. За полтора года было открыто много островов — Доминика, Ямайка, Пуэрто-Рико, обследовано южное побережье Кубы до Пиноса (стивенсоновский Остров Сокровищ), совершен военный поход в погоне за золотом вглубь острова Гаити. Видимо, при зрелище голых людей, живущих в хижинах, у многих возникали сомнения — точно ли это та самая богатая Индия? Адмирал даже заставил членов своего экипажа подписать протокол, что тут действительно континент Азии. Золота, однако ж, добыли опять немного. Ну, не было на островах больших месторождений!

Обещания, однако, продолжались. Это совсем отвратило сердца королевской четы от Адмирала. В итоге во время третьей экспедиции Фернан и Изабелла послали на Гаити как ревизора своего доверенного Франсиско де Бобадилью, однофамильца той самой канарской очаровательницы, с которой мореплаватель провел последние недели перед отплытием в Новый Свет. Доверенный посмотрел, остался недоволен, отстранил Колумба от губернаторства, заковал в кандалы и отправил в Испанию, а сам занял его должность. Впрочем, правил он недолго и через год был снят за полное неумение и бездарность, а на обратном пути попросту утонул вместе с кораблем.

Когда Первооткрывателя привезли к королевскому двору, то тут же освободили, ссылаясь на недоразумение, Все-таки, всеевропейская к тому времени слава Адмирала умеряла даже королевские капризы. Что было потом? После того, как Васко да Гама добрался в 1498-м до настоящей Индии, все постепенно стали понимать, что колумбовские плавания происходили в какое-то другое место. Но имя новая часть света получила не от своего первооткрывателя, а от Америго Веспуччи, итальянца из Флоренции на кастильской и португальской службе, который сначала заведовал пару лет снабжением заокеанских плаваний, а потом и сам три раза сплавал в составе экспедиций в нынешние Венесуэлу и Бразилию. Так что с его именем для заатлантической земли ему просто повезло. Стечение обстоятельств.

Колумб же сходил через Атлантику в четвертый раз, открыл остров Мартиника, континентальное побережье от Гондураса до Панамы, Каймановы острова, потерпел кораблекрушение на Ямайке и убедился, что новый губернатор Эспаньолы-Гаити не хочет ему помогать и вообще очень враждебен. Потом вернулся в Европу и, больной и обнищавший, добрался до Вальядолида, где и умер, не дожив до 55 лет. Requiescat in pace.

Исследования Америки продолжались. К примеру, Васко Нуньес де Бальбоа, поселенец Эспаньолы, разорившись, сбежал в новое испанское поселение у Дарьенского залива возле нынешней панамско-колумбийской границы. Там до него дошли слухи о наличии моря на западе. Он собрал сто девяносто желающих, как и он соблазненных призраком Золотой Страны Эльдорадо, перешел через горы и, первым из европейцев, увидел волны Тихого океана в 1513 году. Тут от пленных индейцев он услышал крохи информации о богатой империи инков где-то южнее. Бальбоа вернулся на карибскую сторону, чтобы готовить новый завоевательный поход. Тем временем король Фернан получил его письмо, в котором землепроходец описывал открытые земли как второй рай, в котором текут «реки золота». Фернан обрадовался и снарядил экспедицию, первую на казенный счет после плавания Колумба в 1492-м году во главе со старым воякой Педрариасом. Для Бальбоа, однако, тут оказалось в итоге мало радости. Прибывший из Центра наместник испанских поселений в тех местах через какое-то время обвинил его в госизмене и отправил на плаху.

Таким же образом развивалось испанское покорение Америк и дальше. Достаточно вспомнить Эрнана Кортеса, который нелегально сбежал со своими кораблями и конкистадорами от губернатора Кубы Веласкеса, чтобы завоевать великую империю ацтеков в Мексике, а потом сражался с карательной экспедицией Нарваэса, посланной этим самым губернатором. Или тоже инициативный поход Франсиско Писарро и Диего Альмагро на покорение еще более грандиозной империи инков в Андах. Кончилось это смертельной схваткой предводителей за власть над Перу, которая стоила в конечном счете жизни и тому, и другому. Вспомним также бунты отдельных конкистадорских предводителей, начиная с восстания Гонсало Писарро против присланного из Испании вице-короля Нуньеса Велы, продолжавшиеся почти вплоть до времени войн стран Испанской Америки за Независимость.

Надо сказать, что конфликтам между различными группами конкистадоров очень способствовало незнание заранее географии покоряемых земель. Тут прекрасной иллюстрацией служит ситуация вокруг нынешней Боготы в Колумбии, где в 1538 году, чуть не столкнулись три таких войска: Федермана из Венесуэлы, Хименеса де Кесада, вышедшего из колумбийской Санта-Марты и Беналькасара, подошедшего из Кито. В этом случае у всех троих каудильо хватило ума договориться и разойтись мирно. Но бывали и боевые столкновения между испанцами.

Почему испанское покорение Нового Света протекало так анархически и конфликтно? Возможно, правильный ответ дает Маркс, определивший страну категорично:

«Испания, подобно Турции, осталась скоплением дурно управляемых республик с номинальным сувереном во главе».

Да еще в эти годы внимание и силы Испанской короны были более привлечены к Средиземному морю, где началось противостояние с Османской империей, и к Западной Европе — Германии, Нидерландам, Англии, где разворачивались Реформация и восстания против папы и Габсбургов. Но будет честным признать, что несмотря на это в состав Испанской империи в ее зените вошли территории, на которых ныне располагаются 18 испаноговорящих стран Латинской Америки, добрая треть нынешних США, а также тихоокеанские Филиппины, Маршалловы острова и Федеративные Штаты Микронезии. Это большой размах.

Собственно, и Португальская империя в полном составе находилась под властью испанского короля в 1580-го по 1640-й годы. Но за эти годы кастильцы не наложили руки на португальские колонии, те остались под прежним управлением из Лиссабона. Разве что на троне в то время сидел тот же король, что и в Мадриде.

Португалия вступила на путь атлантических и заокеанских исследований и завоеваний чуть позже, чем ее соседка. Но выглядело это совсем по-иному. В 1418 году, через три года после своего участия в захвате Сеуты, инфант Энрике, третий сын короля Жуана I, удалился от двора в южную провинцию Алгарве в крошечный городок Сагреш вблизи крайней юго-западной точки Европы мыса Сан-Винсенте, где основал первую в своей стране обсерваторию и, говоря языком времен российского Петра-Преобразователя, «навигацкую школу».

В этой школе готовили капитанов, картографов, штурманов и моряков для океанских плаваний. Для этого инфант собрал лучших специалистов из Барселоны, Генуи и с Майорки, чему очень способствовало увеличение антиеврейских и антиарабских гонений в христианских странах, поскольку многие из этих учителей были мусульманами, евреями или «конверсо»-выкрестами. Энрике прикрывал их своим авторитетом Великого Магистра ордена Христа, которым он стал в 1420 году в двадцать шесть лет. Надо сказать, что орден Христа — это было закамуфлированное португальское отделение ордена Тамплиеров после гонений, казней и ликвидации того в остальных странах Европы. Так что не исключено, что в Португалию, в орден Христа ушли какие-то тайны и сокровища этого опального ордена.

Но в Сагреше не ограничивались только теоретической подготовкой. Уже на второй год существования школы, в 1419-м была организована экспедиция, открывшая в океане остров Мадейра и основавшая там колонию. Потом были открыты и так же заселены Азорские острова. И в дальнейшем, до самой смерти Энрике, получившего прозвище Мореплаватель, из Сагреша продолжали выходить не только новые карты и подготовленные мореходы, но и экспедиции все дальше и дальше на юг вдоль побережья Африки, далеко за мыс Бохадор в нынешней Западной Сахаре, который ранее считался непреодолимым. Сегодня от этой школы осталась только «Роза Ветров» диаметром более 40 метров — учебное пособие времен работы школы, уцелевшее после разорения крепости английским корсаром Френсисом Дрейком.

Не надо, конечно, путать инфанта Энрике с Гарриет Бичер-Стоу. Он был очень рад, что появилась возможность окупать его экспедиции за счет вывоза в Европу черных рабов из Гвинеи. Ну, так он был целиком человеком своего века, считал это нормой. Да и черные рабы были хорошо известны европейцам, знакомым с мусульманским миром. Ведь вывоз черных рабов в арабские страны начался еще с VII века, а закончился только в XX. Да и сегодня мусульманские страны Африки — Мавритания, Чад, Нигер и Судан находятся под большим подозрением в сохранении рабства.

Надо сказать, что в 1505 году по приказу короля Фернана и в кастильской Севилье была учреждена должность главного лоцмана королевства, которую занял известный Америго Веспуччи. В его обязанности входили обучение и экзаменование на должности лоцманов, без которых нельзя было плавать в «Индии», а также составление географических карт этих стран и их уточнения по результатам новых открытий. Можно сказать, что это было дублирование деятельности португальского принца Генриха Мореплавателя в его морской школе в Сагреше. С одним уточнением, португалец начал свою деятельность в 1415 году, до начала экспансии в Южную Атлантику, которая с этого и началась. А учреждение в Севилье основано спустя тринадцать лет после первого путешествия Колумба. Это очень сильно показывает разницу кастильских и португальских методов морепроходства и экспансии.

К моменту смерти инфанта в 1460-м году португальцы добрались до нынешнего Сьерра-Леоне в Западной Африке и открыли острова Зеленого Мыса. Отсюда еще очень далеко до Индии и островов пряностей, куда они стремились. Зато они вошли в контакт с хозяевами золотых рудников и золотых россыпей Гвинеи, которые раньше знали только арабских торговцев и завоевателей из-за Сахары. После смерти Энрике дирижерская палочка перешла к его племяннику королю Афонсу V. Тот продолжал посылать экспедиции вдоль африканского берега и к моменту его смерти в 1481 году португальцы уже перебрались через экватор., В следующем году была построена их крепость Эль-Мина в нынешней Гане, а экспедиция Диогу Кано достигла устья Конго, а затем нынешних Анголы и даже Намибии. Но от дальнейшего продвижения в Африке очень отвлекали силы продолжающиеся попытки захвата новых городов в Марокко и война с инфантой Изабеллой за право на кастильский престол, закончившаяся не очень удачным сражением при Торо. Но, успехи португальского флота позволили заключить компромиссный Алькосовашский мир, оставивший Кастилию за Изабеллой, а всю южную Атлантику за Лиссабоном.

Королю Афонсо Пятому наследовал его сын Жуан II. В 1487 году он совершил два предпоследних шага на пути в Индию. В мае он отправил своих шпионов Перу да Ковильяна и Афонсу да Паиву разведывать традиционную дорогу до Индостана через Египет и Красное море плюс искать контактов с легендарным Пресвитером Иоанном, сказочным главой могучего христианского царства на Востоке, который, как предполагалось, мог стать союзником против мусульман. А в августе отправил капитана Бартоломеу Диаша продолжать поиски южной оконечности Африки и дороги к странам пряностей.

Шпионы передали через присланных им в Египет курьеров из числа португальских евреев в Лиссабон информацию об Индии и ее торговле и о реальном существовании христианского царства в Эфиопии. А капитан Диаш первым из европейских мореходов прошел в Индийский океан за мыс, названный им мысом Бурь, а королем потом переименованный в Мыс Доброй Надежды. Он прошел бы и дальше, может быть, что и до Индии, но его матросы и офицеры очень бунтовали, требуя возвращения домой. Все же такие бунты пока были типичным явлением при пионерских экспедициях в Неизвестное и у кастильцев, и у португальцев. Да и королевского приказа идти прямо до конечной цели у него не было.

После плавания Диаша естественным шагом было продолжение пути непосредственно в Индию. Но некому было дать команду, поскольку политические и семейные проблемы сильно отвлекали короля Жуана. Когда он умер в 1495 году, к власти пришел его племянник Мануэл I, недаром впоследствии прозванный Счастливым. Он приказал снаряжать новую экспедицию. В Португалии не было принято поручать удачливым землепроходцам дальнейшего развития их исследований — чтобы не возомнили о себе и не стали неуправляемыми. Поэтому следующая экспедиция была возглавлена не Бартоломеу Диашем, а Васко да Гамой — удачливым исполнителем королевской воли, но до того никак не связанным с поисками пути к Пряностям.

Флотилия была подготовлена значительно лучше, чем корабли Диаша или Колумба. Тут были построены две нау, т. е более крупные суда, чем каравеллы с водоизмещением порядка 150 тонн с прямыми парусами, одна легкая каравелла с косым латинским вооружением и еще транспортное судно с припасами для плавания. Главным штурманом был назначен очень опытный моряк Аленкер. Нечего и говорить, что вооружение солдат и офицеров, уходящих в поход, было вполне совершенным, а артиллерия не имела себе равных. Во всяком случае в Индийском океане.

Диаш проводил корабли да Гамы до Гвинеи и подсказал наиболее удобный маршрут для перехода вокруг Южной Африки. В феврале 1498 года корабли достигли той части побережья Восточной Африки, куда заходили арабские купцы и где уже понимали по-арабски. Что было потом — хорошо известно. Где-то португальцев встречали без энтузиазма, а предлагаемые ими для обмена товары откровенно хаяли, где-то даже пытались напасть на них, а где-то — там, где правили султаны, враждовавшие с недоброжелателями экспедиции — встречали, как друзей и союзников. В полном соответствии с королевскими инструкциями корабли да Гамы обстреливали первых и заключали союзы с последними.

Новый для португальцев океан был уже хорошо известен и в Индии, и в Аравии. Не первый век с попутными муссонами суда доставляли пряности с далеких Зондских островов сначала в Индию, а потом в Аравию и Египет, откуда они, собственно, и продавались за непомерные деньги европейцам. Главными мореходами в этих морях были арабы.

Это было одно из отличий Нового Света от той части Земли, куда теперь попали корабли Васко да Гамы. В отличие от Индийского океана и его морей моря Америки были, в общем, пусты, если не считать рыбачьих лодочек и плотов, а также длинных лодок людоедов-карибов, пересекавших море в погоне за свежим мясом и рабами-пленными. Достаточно сказать о том, что две великие империи ацтеков и инков, разделенные морем, до такой степени ничего не знали друг о друге, и в итоге картофель из Перу в Мексику попал только благодаря конкистадорам.

Вторым важным отличием было то, что по берегам Индийского океана существовали страны с очень древними цивилизациями в Индии, на Малайском полуострове, в Аравии, в Иране, в Эфиопии. Даже в сравнительно отстававшей Юго-Восточной Африке давно пришел Железный век и знакомство с изысками культур Ближнего Востока и Южной Азии. Вести себя так, как вели конкистадоры в Новом Свете, делавшие аборигенов и их земли своими крепостными, было просто невозможно, да и страна за спиной мореплавателей была гораздо меньшей и менее населенной, чем Испания. Португальцы сделали ставку на владение морем, то, что называется талассократия. Вот тут они безжалостно уничтожали все, что могло бы составить конкуренцию, в первую очередь — арабское мореплавание. Опорой новой империи были немногие крепости-порты в Гоа, Каликуте, Малакке, Ормузе, на Цейлоне, в Макао, Занзибаре, Малинди и Маскате. Идея пойти походом и завоевать Дели или Исфахан была бы слишком безумной даже для обуянных манией величия голов португальских конкистадоров.

Что произошло в ходе экспедиции да Гамы и после нее хорошо известно. Уже первооткрыватель не замедлил «показать зубы» обстреляв из пушек берег в Мозамбике и Момбасе, где не очень сложились отношения с аборигенами, обстреливая и сжигая мусульманские и индусские корабли у берегов Индостана. Потом король Мануэл посылал новые флотилии Кабрала, Жуана да Нова, снова Васко да Гамы. Появлялись португальские торговые фактории, сжигались корабли арабских конкурентов, попутно была открыта Бразилия. Надо отметить, что методы экспансии в Новом Свете у португальцев мало отличались от испанских. Тот же захват земель, порабощение индейцев, создание планатаций и ввоз черных рабов из Африки.

Но настоящими создателями португальской колониальной империи в Азии и Восточной Африке были посланные королем уже после этого дом Франсишку ди Алмейда и затем Афонсу де Албукерки. Оба они один за другим носили уже титул вице-короля. И вот между ними был единственный за время экспансии конфликт, напоминающий, хотя и в сильно ослабленном виде, описанные нами ранее конфликты между кастильскими конкистадорами в Америке.

К этому времени стало совершенно ясно, что своими товарами, привезенными из Европы, потругальцы не могут победить конкуренцию мусульманских купцов. Над их предложением просто смеялись и индийцы, и сами купцы из Аравии и Египта. Отвлекаясь несколько в сторону можно сказать, что тут была примерно такая же ситуация, как с конкуренцией советских товаров с тем, что предлагали фарцовщики Ян Рокотов и другие. Наш глава Никита Сергеевич Хрущев понимал, что качеством советских товаров он фарцу не победит. Поэтому он просто приказал расстрелять удачливых конкурентов совторговли не особенно заморачиваясь юриспруденцией, чем на какое-то время решил проблему. Так и тут португальцы, понимая, что качеством товаров они арабов не победят, попросту начали уничтожать конкурентов, сжигая их корабли и убивая их самих.

Оба наместника пытались также осуществить мечту короля Мануэла о том, чтобы после установления своего господства в Индийском океане победить арабов на Красном море, покорить Мекку и высадить десант в направлении Иерусалима с юга. Далее мечталось, что этот десант соединится с армией, пришедшей с северо-запада, прогонит навсегда мусульман из Святой Земли и сделает португальского короля королем Иерусалимским и главой всей христианской Европы. Мечтать, конечно, не вредно, но согласитесь, что шансов на реализацию этого плана было не слишком много.

В 1505 году ди Алмейда отправился на Восток во главе флотилии уже из 21 корабля, для начала сжег африканский город Килва и заложил там форт. Он строил форты также в индийских портах и на Цейлоне, провел несколько морских сражений с объединенным флотом Египта, Гуджарата и Каликута. В общем-то поле соперничества от Африки и Аравии до Индии осталось за ним. Тем временем Мануэл решил его заменить на еще одного своего придворного и проверенного в сражениях крестоносца Афонсу де Албукерки. Тот возглавил новую флотилию и в 1506 году отплыл на Восток. Здесь Албукерки строил форты на Сокотре и в иранском Ормузе, пытался захватить Аден. Но когда он показал королевскую грамоту о своем назначении Алмейде, тот заявил, что у него срок правления еще не закончился. После чего посадил под стражу некоторых друзей Албукерки, а потом и самого своего преемника.

Но такое своевольство длилось недолго. Через полгода в гавань Кочина пришла новая флотилия из Лиссабона. На ней находился маршал Португалии Фернандиш Коутиньо, он привез письма короля, адресованные вице-королю Албукерки. Пришлось смириться, сдать дела, сесть на корабль и отправиться на родину. Но до Лиссабона Алмейда не доехал. Недалеко от Мыса Доброй Надежды он ввязался с стычку с готтентотами из-за скота и был убит стрелой. Албукерки же был самым, наверное, прославленным «строителем империи». Он, правда, не смог взять Адена и запереть выход из Красного моря, но форты в Ормузе, Малакке, строительство колониальной столицы Гоа, экспедиция на Молукки — Острова Пряностей, откуда, собственно, и привозили перец и гвоздику в транзитные порты Малакки и Каликута, создали цепь португальских колоний на всем Пути Пряностей.

Но вот после него колониальная империя пошла к закату. Новые хищники — Голландия, Англия, Франция стали выкусывать из ее короны самые ценные бриллианты. Этому способствовало то, что на лиссабонском престоле на 60 лет с 1580-го по 1640-й сели испанские короли из династии Габсбургов. Это давало основания пиратам и государственным военным кораблям из Амстердама, Бристоля и Нанта нападать на португальские корабли так же, как на испанские.

И та, и другая первые колониальные империи дожили, правда в сильно сокращенном виде, до второй половины ХХ века. У Испании оставались небольшие владения в Марокко, Испанская Сахара (Рио-де-Оро) чуть южнее, а также Испанская Гвинея — остров Фернандо-По и кусок африканского материка около него. Почти все это она передала без колебаний королю Марокко и местным племенным вождям. Еще и сегодня за ней числятся Сеута и другой клочок земли поблизости, город Мелилья. Португальцы же владели островами Зеленого Мыса, маленькой Португальской Гвинеей около них, двумя довольно большими колониями на юге Африки в Мозамбике и Анголе, последними индийскими плацдармами в Гоа и Диу, островком Макао в Южном Китае и огрызком когдатошних огромных молуккских владений на острове Тимор. Почти везде ей приходилось вести утомительную колониальную войну против марксистских партизан, поддерживаемых СССР и Кубой. После «революции гвоздик» в 1974 году она ушла из всех этих территорий.

Так что сегодня обе империи остались только в истории. Но, правда, португальский язык остался как национальный язык в огромной Бразилии, сохраняется в бывших африканских и азиатских колониях. А об испанском нечего и говорить. Он кроме Иберийского полуострова служит главным литературным и официальным языком в 21 стране Испанской Америки, на Филиппинах, в Пуэрто-Рико, является вторым официальным языком в США, одним из главных языков ООН и ЮНЕСКО. Всего на свете по-португальски говорит около 230 млн человек, в том числе 190 млн в Бразилии и 11 млн в Португалии. А по-испански — 470 миллионов, в том числе 106 млн в Мексике, 46 млн в Испании, 41 млн в США.

Продолжение
Print Friendly, PDF & Email

7 комментариев к «Сергей Эйгенсон: Две первые колониальные империи»

  1. Великолепно, профессионально написанная история. Вы, часом, не Главный Архивариус Его величества Короля Испании?
    Остров Пинос теперь, похоже, называется Хувентуд.

    1. Виталий 3331 мая 2021 at 3:07
      ————————
      Совершенно точно. Когда Кaстро пришел к власти, то переименовал остров в Остров Юности и тут же устроил там кубинские Соловки. А вообще этот остров выбрал Стивенсон как Остров Сокровищ.

  2. Замечательно! Несколько уточнений. Мне помнится, что Сагреш — не на берегу, чуть в глубине, крепость в хорошем состоянии, а навигацкая Энрикина школа была в Лагуше, в порту показывали место. А сам Лагуш при нем стал столицей работорговли, там сейчас даже музей рабства есть. Гомера, действительно, выглядит очень притягательно, но с моря бобадилий не видно, жаль…

    1. Да нет, Иосиф!
      Сагреш совершенно точно на юго-западном мысу Алгарве, а Лагош заметно восточнее, ближе к середине южного берега. Мы там обедали перед отлетом.

      1. Очень может быть! Вики говорит, что и маяк Сан-Висенте рядом. Его точно помню близко от школы. И пиво Сагреш — о том же, а как же называлась та королевская крепость в Алгарве, по дороге от Албуфейры? Силвиш!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *