Михаил Годкин: Семидесятые, застойные…

 149 total views (from 2022/01/01),  2 views today

Получите разрешенье — / Берите билет на поезд. / И кончится ваше круженье / В тысячи лет длиной… // Один в Америку хочет, / Другой «сидит на Канаду», / А третий желает очень / Жить в Европейской стране… / Никто в Израиль не тащит / Меня на пеньковом канате. / Но мысли о нём — всё чаще, / А притяженье — сильней…

Семидесятые, застойные…

Михаил Годкин

Михаил ГодкинДля кого как, а для меня семидесятые годы прошлого столетия были самыми активными, важными и незабываемыми годами в моей жизни. И застойными их назвать просто невозможно.

В эти годы я женился, у меня родился сын, я поступил в аспирантуру, защитил диссертацию, выехал за пределы Советского Союза, провёл три с половиной месяца в Италии и оказался в Чикаго.

И всё это время я писал стихи.

Ни одно из стихотворений, которые я предлагаю на суд читателя, не было опубликовано раньше. Стихи эти я не редактировал, а просто кое-где изменил пунктуацию.

В конце концов, это история. Моя история.

* * *

Бабий Яр

“Если встанете к камню лицом, место, где убивали людей, будет у вас за спиной”

-1-

Что такое случилось со мной —
Трудно высказать.
Слышу выстрелы за спиной,
Слышу выстрелы.
Вновь подкатывается волна
Пулемётная.
“Мам, за что убивают нас?
Всюду мёртвые.
Мама, кружится голова.
Мама, плачешь ты?”
За спиною моей во рвах
Война прячется.

-2-

Я думал: всё найду я очень скоро.
Но оказалось — ошибался я.
У старого еврея-киоскёра
Спросил я, как найти мне Бабий Яр.
Не знаю, что он в этот миг подумал,
Но даже отшатнулся от окна.
Затем ответил: “Где-то на Подоле.”
Но это “где-то” я и раньше знал.

-3-

Простите, незнакомые евреи,
За то, что вас заставил вспоминать
Всё дальше отступающее время
С коротким, страшным именем: война.
Я спрашивал: “Как мне туда добраться?”
И горько-горько каялся потом.
Быть может, ваши жёны, сёстры, братья
Иль вся родня остались в месте том.
И я стоял, и тихо ждал ответа.
Не нужно пояснений для меня.
Я помню, что в ужасном Минском гетто
Тогда погибла мамина родня.

-4-

“Над Бабьим Яром памятника нет.”
Е. Евтушенко
Над Бабьим Яром памятника нет.
Верней, согласно надписи, пока нет.
Он будет. Так написано на камне,
Стоящем у дороги, в стороне.
С тех пор прошло почти что тридцать лет,
И Киев-град теперь живёт богато.
Построил он себе дворцы-гиганты.
Над Бабьим Яром памятника нет.
Должны все люди помнить о войне,
Чтоб поскорее мир от войн избавить,
Чтоб никому во рвы уже не падать.
Над Бабьим Яром памятника нет…

-5-

Не знаю, может, может в кровь мою влились
Такие убеждения, но знаю,
Что ненавижу национализм
И спрятанный, и поднятый, как знамя.
Об стенку долго можно биться лбом,
Но истины не опровергнуть старой:
Во все века у нации любой
И подлецов, и гениев хватало.
В одной земле сейчас они лежат.
И столько их — подумать даже страшно:
Десятки тысяч взятых в плен солдат
И полтораста тысяч мирных граждан.
Что из того, что были впереди
У них не жизнь, не солнце, а могилы?
Так неужели памятник один —
Один на всех! — они не заслужили?
Мы о войне узнали от отцов.
Мы о войне расскажем нашим детям.
И вспомним Бабий Яр. В конце концов,
Совсем не в этом памятнике дело…

Февраль — март 1971 г.
Киев — Москва

Последние дни в Италии

-1-

Остались считаные дни —
И в небо устремится лайнер.
И нет друзей, и нет родни,
А есть надежды и желанья.
А за плечами та страна,
Из-за которой временами
Лишаться буду ночью сна,
Где прожито полжизни нами.
И будь что будет впереди.
Как говорят, там будет видно.
Но хоть меня озолоти,
Назад не изберу пути —
Дожить вторую половину…
Союз — великая страна.
Но ты с людьми играешь в прятки.
Ты знаешь: мыши у слона,
Бывает, прогрызают пятки.
И так как долгий отдых весь
Я вёл за книгами охоту,
Историю КПСС
Я сдал бы с первого захода.

-2-

— Благодарю тебя, ХИАС! —
Пойду на улицу и крикну. —
За то, что дал на хлеб и квас,
И курицу на Круглом рынке.
Я Рим увидел наяву!
О изумительное время:
Как на курорте, я живу,
Поскольку родился евреем.
Но чувство жгучего стыда
Я здесь, в Италии, изведал:
Зачем приехал я сюда?
И вообще, куда я еду?
Ко мне простая эта мысль
Пришла, конечно, не внезапно:
Могли лететь в Израиль мы,
Но предпочли лететь на Запад…
Итак, мы завершаем путь.
А может, продолжаем только…
Кто знает?
Но когда-нибудь
Жизнь поведёт ещё итоги.

Май 1977 г.
Рим

* * *

-1-

Еврей-путешественник. В этом
Больше горя, чем смеха.
Евреев носила по свету,
Как вечный их спутник, беда.
Вопрос был всегда насущным:
Ехать или не ехать?
И если так будет лучше,
То, люди, скажите — куда?
Они уходили летом,
Зимою дома покидали.
Они тряслись на телегах,
Хлестал их по лицам дождь.
Колёса их прикатили
В такие дальние дали,
Что только лишь в Антарктиде,
Пожалуй, их не найдёшь.
… Столько уж песен пропели
О том, что свершилось чудо:
Как птица Феникс из пепла,
Вновь возродилась она —
Ради евреев, ради
Детей, которые будут,
Не видимая на карте
Маленькая страна.

-2-

Ликуйте, евреи России,
Спешите, пока не поздно.
Не тратьте напрасно силы —
Идите дорогой одной:
Получите разрешенье —
Берите билет на поезд.
И кончится ваше круженье
В тысячи лет длиной.
Но нет, это слишком просто,
Это опасно даже —
Ехать на маленький остров
Среди океана врагов.
И совершают евреи
Длительные вояжи,
Как будто вернулось время
Назад на много веков.
Один в Америку хочет,
Другой «сидит на Канаду»,
А третий желает очень
Жить в Европейской стране…
Никто в Израиль не тащит
Меня на пеньковом канате.
Но мысли о нём — всё чаще,
А притяженье — сильней…

-3-

Зато я, как птица, волен,
Спокоен и в меру весел.
Заботой своей доволен:
Чистый, уютный зал.
Соседи считают, сколько
Евреев сейчас в Конгрессе
И сколько евреев в Нью-Йорке
Мэр в помощники взял.
И речи их понимая,
Поскольку сижу я близко,
Молчу, как чурка немая
С ледяною душой.
Не то, что я не построю
Несколько фраз по-английски,
А снова я посторонний
В огромной стране чужой.
Нет, я и звука не пикну.
Что ж, говорят — и ладно.
К этому я привыкну
Через несколько лет.
Так мы и раньше жили.
И потому — не надо,
Если вы так решили,
Не надо меня жалеть!

Декабрь 1977 г.
Чикаго

Граната

Шоссе. Автобус. Взрыв ручной гранаты.
Среди убитых — несколько детей.
Не надо слёз. И слов совсем не надо.
Давай застынем в полной немоте.
Здесь тишина. Подходит ночь всё ближе.
Но, затаив дыханье, в этот час
Мы леденящий душу крик услышим —
То матери в Израиле кричат.
А как смириться и к тому привыкнуть,
Что увели за смертную черту
Ребёнка твоего, твою кровинку,
Твою любовь, надежду и мечту?
А мир давно привык к еврейской крови.
У потому уже немало лет,
Россия, совершаешь ты погромы
И на своей, и на чужой земле.
Без колебаний ты идёшь на приступ,
Наметив цель и путь наметив свой.
И может быть, гранату террориста
Вытачивал рабочий под Москвой.
«Россия» — для меня звучало гордо.
Ты лично мне не причинила зла.
Но я узнал о том, как много горя
Народу моему ты принесла…
Живу теперь в Соединённых Штатах,
Но в сердце ощущаю боль от ран:
В Израиле взрываются гранаты —
Летят осколки через океан.

Март 1978 г.
Чикаго

Print Friendly, PDF & Email

4 комментария к «Михаил Годкин: Семидесятые, застойные…»

  1. Миша, замечательные стихи! Копию твоего стихотворения «Бабий яр» ты подарил мне давным -давно, будучи у нас в гостях( у бабы с дедом). Храню пожелтевшие страницы в своей общей тетради с моими виршами. Желаю здоровья и дальнейших творческих успехов. М.Ч.

  2. При чём здесь «застойные годы»? Что то в этих стишках я их не заметил…

    1. Добрый день, уважаемый Джек! Это не стишки, а стихи, полные личных душевных переживаний за тяготы своего народа. Они точно передают настроение молодого человека, выходца из Советской России периода так называемого «застоя». Но, разумеется, можно выразить свои ощущения куда обширнее: в текстах Миши звучит вечное, охватывающее неизмеримо более широкие пласты человеческого сознания, чем банальная рефлексия по достаточно узкому историческому периоду брежневщины.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *