Шахматные этюды Эмиля Сутовского. Спасский

 279 total views (from 2022/01/01),  2 views today

Мне очень хотелось с ним пообщаться на закрытии Аэрофлот-опена, который довелось выиграть. Василий Васильевич очень тепло поздравил, Анатолий Евгеньевич даже обсудил какие-то варианты, а вот Борис Васильевич был подчеркнуто неприветлив — боюсь, что причиной тому стало моё происхождение…

Шахматные этюды Эмиля Сутовского

Спасский

Эмиль Сутовский

Эмиль СутовскийБорис Васильевич Спасский. Самый необычный советский шахматист. Личность. Независимый и сильный. Многомерный.

Живописать портрет пожилого человека непросто — и потому, что где-то мы привыкли жалеть подходящих эпитетов для живущих, и потому, что многие поступки в возрасте частично дезавуируют то прекрасное, что создавалось в молодые и зрелые годы. И всё же, я попробую.

Маленький ленинградец Боря, чудом уцелевший во время войны, открыл для себя шахматы в девятилетнем возрасте. Ему очень повезло с первым тренером — Владимир Григорьевич Зак относился к нему по-отечески, и для Спасского, росшего без отца, это было особенно важно. Зак был и наставником, и помогал решать бытовые вопросы — с помощью Левенфиша выбив для маленького Бори значимую по тем временам стипендию, на которую жила вся семья. Мальчик очень быстро прогрессировал, но и тут Зак оказался на высоте, и в 1952 году передал своего любимого ученика в руки Александра Казимировича Толуша — одного из сильнейших советских шахматистов, игрока яркого и пассионарного. Успехи следуют один за другим, и талантливого юношу замечают. В 1953 году Спасского, неслыханное дело в таком возрасте, отправляют на международный турнир в Бухарест, где он выполняет звание международного мастера. Через два года он делит третье место в своём дебютном первенстве Союза — с самим Ботвинником, для которого, что любопытно, это выступлением стало последним в чемпионатах СССР — и попадает в межзональный. И вновь успехи — Спасский становится чемпионом мира среди юношей, и выходит из межзонального в претенденты, становясь в 18 лет самым молодым гроссмейстером мира.

После такого взлёта многие прочат ему будущее чемпионство — но совсем гладко получится лишь через много лет у Карпова и Бет Хармон. Спасский достойно играет в претендентах, поделив третье место в своей первой попытке (побеждает Смыслов), и потом… два цикла подряд не может отобраться в межзональный из первенств Союза. Таких ударов судьбы, как в решающих партиях против Таля (1958) и Полугаевского (1961) не многие бы выдержали. Это сейчас у молодого сильного игрока есть масса возможностей — а раньше, вот он, Родос — прыгать надо было раз в три года здесь и сейчас. Спасский очень мужественно это воспринял. И хотя его эмоции и выражение лица во время партии Таль впоследствии описал словами «это были глаза загнанной лани», Боря пройдет эти испытания с честью, и закалившись, станет замечательным бойцом. В 1961 году судьбоносным становится решение начать работу с Игорем Бондаревским — и в последующие десять лет этот тандем покорит все высоты — Спасский выиграет два претендентских цикла.

Первый поход за короной не увенчался успехом — уж очень хорош был Петросян в матче-1966. Спасский потом писал, что уже тогда был сильнее, но не подошел к матчу достаточно серьёзно. Не уверен. В любом случае он работает как никогда много в преддверии второго матча. Слыхано ли, с осени-1968 по апрель-1969 он проводит всё время на сборах в Дубне, практически не выезжая в Москву. В результате — победа, и Спасский — чемпион мира. Цель достигнута, но потом Спасский скажет, что годы чемпионства были самыми несчастливыми для него. Ему приходилось и правда нелегко. Независимый, абсолютно чуждый реалиям тогдашней советской жизни, он постоянно конфликтовал с бюрократами самого высокого уровня. Он был артист, Художник. Ему не хотелось жить в этих рамках. Ему хотелось шутить на любые темы. Он любил пародировать манеру разговора и походку — как коллег, так и аппаратчиков. Не случайно, его звали на роль Остапа — импозантный, харизматичный, Спасский бы замечательно вписался. Но нет, не решился. Конец шестидесятых — начало семидесятых, это расцвет Спасского. Он был бесстрашен за доской, и ему разрешалось не соответствовать — что поделаешь с чемпионом мира. Но все равно он был несчастлив — эта постоянная борьба, а точнее не борьба, а возня с чинушами тяготила его. Думаю, именно годы похода за чемпионством были самыми счастливыми для Спасского. Как счастлив любой человек, имеющий цель и движущийся к ней. В этих боях он обрел невиданный прежде универсализм. Мог играть любые позиции. От бесшабашного королевского гамбита до тягучей закрытой сицилианки, от классического Нимцовича до динамических изоляторов в Тарраше. Мог всю матчевую тактику выстроить на том, чтоб отдав пешку с дебюта, отстоять ничью в Маршалле с Талем. Умел найти ключ почти к каждому. И был очень уверен в себе. Когда в 1970 году, ему намекнули на возможную замену в предстоящем матче с США на Олимпиаде в Зигене, Спасский только отмахнулся. И пошёл на большую игру с Фишером, который тогда крушил всех и вся. Кто чемпион? — Я чемпион. Спасский побеждает, вновь доказывая всё всем и вся. Пожалуй, эта победа и сыграла негативную роль впоследствии. Счёт личных встреч с Фишером становится 4-1. Спасский перестаёт серьёзно работать, уверовав в слова персонажа из несыгранной роли — дескать, никакие лекции не изменят соотношения сил. Исповедуя теорию «ясной головы», Борис Васильевич больше времени проводит на теннисном корте, нежели за разбором дебютных вариантов. Он перестаёт работать с Бондаревским — жестким и требовательным человеком. Спасский, еще недавно называвший наставника «Фатером», не находит в себе сил для тяжелой работы. Но то, что проходило с игроками старшего поколения, не проходит с фанатично преданным шахматам Фишером. Впрочем, не проходит благодаря благородству Спасского.

Он идёт на многочисленные уступки, чтоб сыграть матч. Имея основания потребовать своевременное начало поединка, а потом и возможность отреагировать демаршем на истеричное поведение американского гения на старте матча, Спасский, тем не менее, остается на высоте. Остается — и проигрывает. Проигрыш оборачивается выигрышем для всего шахматного мира, в котором начинается шахматный бум — выиграет и Спасский, проиграв через двадцать лет еще один матч Фишеру, он станет миллионером. Но пока на дворе осень 1972-го, и экс-чемпион Спасский всё еще силён. Он даёт замечательные интервью, где честно рассказывает о том, что Фишер просто сильнее, и эта нехитрая причина и привела к такому исходу матча. В следующем году Спасский с блеском выиграет рекордный по составу чемпионат Союза, но приход в большие шахматы молодого Карпова решительно проводит грань между несколько наивными шахматами в которые всё еще играет Спасский, и новым временем. Карпов растёт не по дням, а по часам, и его победа в претендентском матче со Спасским была настолько уверенной, что сняла все вопросы — в том числе и для Бориса Васильевича.

Он не находит в себе душевных сил для нового подъема — подобно Корчному — а продолжает играть на старом багаже, благо этого хватает, чтоб оставаться в числе сильнейших в мире. О чём вы жалеете, спросили Спасского несколько лет назад — Ленивый был всегда. Не всегда, но да, эту черту характера ему удавалось изжить лишь на коротких этапах карьеры… В 1976 году экс-чемпион вновь женится и переезжает во Францию. Его третьей по счету супругой становится русская женщина из белоэмигрантских кругов, и Спасский пытается обрести вторую родину. Новые друзья, новый мир, новые идеи. Он продолжает выступать за СССР, но основное время проводит в Париже. Шахматами там заниматься не с кем, даже если бы хотелось, но Борису Васильевичу особо и не хочется. Благо, старого багажа хватает, и он еще играет на высоком уровне, и претендентский матч с Корчным (Белград-1977) становится одним из самых увлекательных в истории. Впоследствии, Спасский напишет об этом поединке книгу, но она так и не увидит свет. Вообще, надо заметить, что Спасский в этом плане наименее плодовитый из классических чемпионов. Он сам писал мало. И о нём, словно в отместку, написано довольно мало. А жаль. Как бы то ни было, еще лет десять Спасский остается в когорте, и даже неожиданно для себя выигрывает Линарес-1983 впереди Карпова. Но это был последний крупный успех. Лень — худший спутник возрастного шахматиста. Природа берёт своё, и на пороге пятидесятилетия, Спасский фактически выбывает из числа топовых игроков. В 1992 году он ненадолго выходит на авансцену. Их поединок с Фишером привлекает внимание болельщиков всего мира. Фишер явно сильнее, но видно, что хотя бы по такому случаю Спасский подготовился, и он даёт достойный бой. После этого Спасский какое-то время живет жизнью рантье, но увы, внутрисемейные войны приводят к тому, что старость Бориса Васильевича не получилась обеспеченной. Еще в 2005 году, он бодр и благополучен. Мне очень хотелось с ним пообщаться на закрытии Аэрофлот-опена, который довелось выиграть. Василий Васильевич, с которым мы много общались еще в девяностые, очень тепло поздравил, Анатолий Евгеньевич даже обсудил какие-то варианты, а вот Борис Васильевич был подчеркнуто неприветлив — боюсь, что причиной тому стало моё происхождение — именно к тем годам относится ряд его высказываний — который часто возводят к белоэмигрантскому кругу общения — хотя вероятно первые семена были посеяны, увы, еще Бондаревским и тем же Фишером. И всё же, не чураясь колющей правды, я не склонен добавлять черной краски к портрету Спасского, пусть даже некоторые высказывания в поздние годы его жизни не красят этого достойного человека и большого шахматиста.

Борису Васильевичу в январе 2021 года исполнилось 84. Пожелаем ему здоровья, и поблагодарим за вклад в шахматы, за благородство душевное, и за пример спортивного мужества, который он преподал нам в лучшие годы. А те из вас, кто без греха…

Первый вариант статьи опубликован на личной странице автора в социальной сети «фейсбук».

Print Friendly, PDF & Email

2 комментария к «Шахматные этюды Эмиля Сутовского. Спасский»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *