Евгений Белодубровский: Лайк Гандельсмана

 732 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Я не пишу стихов. Хотя и писатель. И смею думать, неплохой: иным я себя и не мыслю с самой школьной скамьи.

Лайк Гандельсмана

Евгений Белодубровский

Я не пишу стихов. Хотя и писатель. И смею думать, неплохой: иным я себя и не мыслю с самой школьной скамьи. Скажу лишь что моя «Сага о пальто» ( первое издание вышло в Новосибирске в издательстве «Свиньин и сыновья»; второе же под названием «Тринадцать петербургских пальто» отпечатанным неслыханным на сегодняшний день тиражом в 5 тысяч экземпляров) к моему великому удивлению и радости — разошлась почти мгновенно на «ура».

Сначала ее расхватали в «Лавке писателей» на моем Невском и в то же время она появилась целыми стопками на самом виду с моей фамилией в киосках «Первая полоса» при входе на все станции метро. А там и там — мой читатель, не проходящий мимо Невского и пользующий исключительно метрополитеном) Нет, на случай конечно, я могу сочинить и написать какие — то стихи (ведь наше профессиональное ремесло — слова, а за ними уже звуки и образы, или — наоборот, не в том суть) и даже складные и по форме и по содержанию (что, впрочем, одно и то же) и даже они могут привиться (модное нынче слово) моим близким, домашним, друзьям, ученикам и понравиться мне самому тоже (ведь мог же сам-Пушкин, хвалить себя «сукина сына» хлопая себе самому в ладоши а мне, почему — нельзя что — ли?) Короче, писатель — то я писатель и с рифмой особо не дружен, но зато то я знал и был лично даже знаком с настоящими поэтами, к примеру, я знавался с двумя Викторами: Соснорой и Кривулиным, а в Москве — с Генрихом Сапгиром; могу даже сейчас позвонить на домашний самому Александру Семеновичу Кушнеру, и уверен на все сто, что он меня (пусть — не сразу) узнает и ответит своим теплым детским тихим задумчивым голосом. А вот из самых «моих» самых — самых ближних, одаривших меня и стихами своими и дружбой и личностью своей на все лады — был и остается Поэт Володя Уфлянд (уже не говоря, какой он был прекрасный и остроумный художник) Да, конечно, я мог бы даже по сусекам собрать с десятка полтора — два десятка таких своих «стишат» — курам на смех но и только, пусть живут, да давно и подавно сия Муза меня не тревожила; своих — то забот у меня предостаточно, но все больше по милости дающейся мне «презренной прозы» (см. Пушкин) Да и возраст — стучится. … Но вот тут недавно «подстерег» таки меня, чистого прозаика и старателя — офеню, подстерег точно по Блоку — «случай», ухватил за цугундер и прямо — таки призвал — к стихам. Да так, что я поначалу чуть было, не скатился с катушек (нет — только поначалу, потом — все путем) Тем случаем оказалась — Луна. Луна за моим оконным стеклом. Было около 4 — х ночи, для совы приличное время. То есть где — то к 5-ти можно бы и залечь в койку, ожидая милости от Бога сна. Мой ориентир — детский сад, что напротив и перед ним дежурный фонарь. … Но тут я что-то забеспокоился: детский сад есть, а света и фонаря, казалось бы, и нет. Ночь — глаз коли. Стал шукать вокруг. Завертел башкой туда — сюда, вниз на снега и вверх — на небо и вдруг увидел почти прямо над собой сумасшедшего света чистейшей легированной стали — Луну. Полный — полный законченный по всем статьям по «Учебнику геометрии» ( то ли Киселева то ли Рыбкина, давно это было в годы мои школьные петершульские на Невском, 22 ) — овал. Отвес. Снежное озеро с темными, как обод — краями по кругу. Ничего себе — блюдечко. … Смотрит она, Луна на меня во все глаза — обалдеть; и смотрит вопросительно и мигает как на ветру и тут тень пошла от фонаря детсадовского и вот сразу мне пришли в голову последние строки стихотворения Мандельштама « Кому зима — арак и пунш голубоглазый»: О, если бы поднять фонарь на длинной палке.\С собакой впереди идти под солью звезд.\И с петухом в горшке\ прийти во двор к гадалке.\А белый, белый снег до боли очи ест …» И хотя это стихотворение совсем печальное с таким грустным финалом — мне весело. Луна моя мне явно что — то говорит: ничего, мол, не бойся, мой свет глаза не слепит (кстати, нет ничего странного в том что в ошеломляющем, подобном моему, случае и сбивающему с катушек — Вам как придете в себя непременно на ум или в голову придет на подмогу, да, именно на подмогу что-то аналогичное из классики или же из рассказов бывалых людей или просто из своей же прошлой жизни и — отлегло мы не один на один … Вот миг — с ума сойти можно! И по цвету и по свету по живительной «ночной мгле (Пушкин) И все-то за моей спиной стало совсем — светло, вот — вот лунные зайчики заиграют по стенам и книжкам моим, взять только зеркальца: Луна — сама, она так близко, гляжу — не нагляжусь, ведь казалось только рукой подать … Не упустить — бы, не промахнуться. … И стронуло меня дикое желание поделиться (вся классическая литература и поэзия зиждется на этом желании — делиться; чем я не таков был в эту минуту) своим Окном и своей Луной разделить со всем миром. У меня есть мобильник с ладонь, «мериканский», «блекберри», ежевичный, с отличной камерой и с объективом с ежевичное-же зернышко в глазке да еще сама держит и цвет, и свет и фокус сколько требует натура и надо это приключение, этот монолог с мерцающей дивным белым светом и подмигивающей лично мне в мое снежное Окно на петербургской окраине с самой Госпожой Луной (точнее «с госпожой Удачей …» как пел огненный Паша Луспекаев в «Белом солнце …»; «Паша» — это не фамильярность; мы в конце 70-х работали вместе с ним на пару на сьемках у режиссера Давида Карасика на Телеке на Чапыге, я — рабочим сцены он — Ноздревым) заснять на мою мизер камеру ( «нА слОво» — то кто поверит да и «найти» слов — то таких которыми возможно передать в точности чудо — юдо так сразу не моги) Но вот уж далековато до Луны — скажете! И будете опять — правы, но — возьмет хоть пушкинскую «ночную мглу …» и то — хлеб!!! Данность такая вдруг. Награда за бессонницу ( не все, друже мои, знают что «бессонница» — это не болезнь и не прихоть и не отмазка для графомана, это есть — страдание; спросите того — же Александра Сергеевича). И бросился я искать свой мобильник. То там то здесь шарю по комнате, время бежит. … Наконец нашел на полке книжной, нащупал в темени и к Окну, к Луне … Навожу аппаратик — фотик и вижу ужасную картину, что Луна — то моя за тот миг что я отошел от Окна изменилась, потускнела, почти потеряла блеск свой блеск свой и кураж и сталь и уже не светом, а свинцом пулевым смотрит на меня совсем скукожившись, словно узница в оплетке откуда тут не возьмись голых веток осины («голик» — это называлось в моем детстве — для бани ) тощей осины … Такая что ни на есть дико — впечатляющая картина Луны за тюремной решеткой.

Ни Тебе ни «былинок», ни пылинок, ни травинок ни «корзинок», ничего из — того что подглядел своим зорким оком и пером записал Осип Мандельштам: «На Луне не растет ни одной былинки\ на луне весь народ делает корзинки …» Прочитал эти строки и вдруг я вспомнил слова Анны Андреевны Ахматовой что, мол, вот все знают откуда приходят стихи Пушкину или Блоку но кто покажет откуда исходят божественные стихи и Мандельштама) Луна моя — за решеткой. Грустно, но и не весело, щелкаю, щелкаю — такая картина — как неумолкаемая цитата. Ссердце мое — навылет от такой жути, пророческой. Но оказывается что Земля — то Шар. И еще минута — две и вся эта тюряга — коряга сдвинулась с мертвой точки и вновь все вкруг меня и спящего без задних ног детского садика ожило и фонарь вытянулся в струнку и вот я уже во всю счастлив: ведь все спасены: и я и Мандельштам и все человечество — тож … А моя Подружка — Луна уже совсем высвободилась из осиновых пут и кущей и бочком никелевым своим превратившись в яркое пятно с копеечную монетку, с грошик, увернулась и покатилась за крыши соседних плывущих домов — кораблей (в которых уже кое-где в окнах появился свет, пора вставать кое-кому — первый трамвай на нашей остановке «Проспект Культуры» приходит в начале шестого да и метро — ранняя пташка) оставив меня одного один на один со своим Окном, рабочим столом, настольной лампой, камерой и листом бумаги дабы на посошок нам обоим в назидание — написать (застолбить пером) выпавший счастливый с горчинкой — случай этот с т и х а м и … Иначе — грош мне цена. Как — писателю!

И вот такое написалось

Подружись с моей Луной
спишь Ты или не спишь — все равно, кто Ты
подружись с моим окном
подружись с моей Луной.
Если можешь …

20 Лун 21 ноль один 2022
4 часа 38 минут почти утра …

 ПС У меня много друзей. Может быть сто! А может и сорок. Но из самых мне близких двадцати женщин и мужчин я, посчитав, что написанное четверостишие — ничего себе послал его на поверку (вместе с фотографиями) по электронной почте лишь одному из них на выбор с просьбой послать его друзьям и коллегам по цеху через свой ФБ

 Вот его ответ: « …. А Ваше стихотворение, Евгений Борисович, я, согласно Вашему желанию, обнародовал вместе с подлунными фотографиями в сети ФБ, и отклики самые добрые, и даже сам Владимир Гандельсман лайк поставил …»

Я был счастлив.

 * * *

Владимир ГАНДЕЛЬСМАНПоэт. Родился в 1948 г. в Ленинграде, закончил электротехнический вуз, работал кочегаром, сторожем, гидом, грузчиком, преподавателем русского языка и литературы и т.

Генрих Сапгир. Поэт. Родился в 1928 г в Бийске — 1999, Москва)

Владимир Уфлянд. Поэт и художник — график. Родился в Ленинграде (1937 — 2007 Ленинград)

Print Friendly, PDF & Email

Один комментарий к “ Евгений Белодубровский: Лайк Гандельсмана

  1. Евгений Б.: “Короче, писатель-то я писатель и с рифмой особо не дружен, но зато ((то)) я знал и был лично даже знаком с настоящими поэтами, к примеру, я знавался с двумя Викторами…”
    — — Oдно “то” – лишнее.
    ————
    “И вот такое написалось
    Подружись с моей Луной
    спишь Ты или не спишь — все равно, кто Ты
    подружись с моим окном
    подружись с моей Луной.
    Если можешь …” — — Старался подружиться из последних сил. До Луны уже мне рукой подать, но Высоцкий с Гандельсманом постучали и
    Тут сорвался я и заснул опяаать.
    А вот проза Ваша мне нравится, правда-правда. И стихи Уфлянда и Гандельсмана.
    И то, что Вы друзей своих не забываете.
    Будьте здорОвы и вЕселы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *