Михаил Ривкин: Афтара пасхальной Субботы

 590 total views (from 2022/01/01),  1 views today

И такое, полное и окончательное, во плоти и в духе, воскресение мёртвых в видении Йехэзкйла гармонично сливается и перетекает в идею столь же полного, и государственно-политического, и духовного, восстановления Израиля во всём его первозданном величии! 

Афтара Субботы полупраздничных дней Пэсаха (Йехэзкэйл 37:1-17)

Михаил Ривкин

В этом году первый день Пэсаха выпадает на Субботу, мы читаем в этот день Афтару первого дня, и поэтому не читаем Афтару пасхальной субботы. Но тридцать седьмая глава Йехэзкэйла заслуживает того, чтобы про неё написать отдельную заметку.

Йехэзкэйл рисует нам величественную и мрачную картину: рука Всевышнего переносит его в некую долину (точное место не указано), полную мёртвых костей. «Подготовленная аудитория» понимает, что это — долина у стен Иерусалима, хранящая страшную память о трёх годах осады. Туда сбрасывали со стен города трупы умерших и погибших в страшные дни осады Невухаднецера. Со временем плоть разложилась и постепенно сгнила, остались лежать только чистые кости, омытые дождями и обглоданные хищниками. Всевышний спрашивает Йехэзкэйла:

 «сын человеческий! Оживут ли кости эти?» (Йехэзкэйл 37:3)

Тот отвечает, как и положено хорошему пророку:

«Г-сподь Б-г, Ты знаешь» (там)

Всевышний добросовестно воспроизводит в обратном порядке все стадии смерти и разложения: сначала рассыпанные кости сближаются и обретают форму скелета, затем на костях появляются жилы, затем — «поднимается плоть», потом их покрывает кожа, и, наконец, они оживают.

«И Он сказал мне: сын человеческий! Кости эти — весь дом Йисраэйля. Вот, говорят: «Иссохли кости наши, и исчезла надежда наша, покончено с нами». Посему пророчествуй и скажешь им: так сказал Г-сподь Б-г: вот Я открываю погребения ваши, и подниму Я вас из погребений ваших, народ Мой, и приведу вас в землю Йисраэйля. И узнаете, что Я — Г-сподь, когда открою Я погребения ваши, народ Мой, и когда подниму вас из погребений ваших. И вложу дух Мой в вас — и оживете. И дам вам покой на земле вашей, и узнаете, что Я, Г-сподь, сказал и сделаю, — слово Г-спода Б-га» (там 37:11-14)

Это подробное объяснение помогает понять, что видение Йехэзкэйла имеет как бы два провиденциальных уровня, два пласта. Во-первых, духовному зрению пророка открылось зрелище покойников, воскресающих из мёртвых, обретающих живую плоть и живой дух. Но, наряду с этим воскресением отдельных людей, Всевышний даёт пророку прозреть и воскрешение Народа Израиля, которому тоже суждено обрести новую плоть и новую душу. И оба эти прозрения являются радикальной новацией в израильской религии. Многие израильтяне отчаялись, народ Израиля виделся им разложившимся трупом, раз и навсегда сошедшим с исторической сцены, брошенным на съедение диким зверям в Долине Смерти. Пророк объявляет, что это страшное зрелище, угнетавшее и подавлявшее своей жуткой непреложностью даже самых дальновидных его современников, неизбежно сменится величественным зрелищем воскресения целого народа во плоти, что этот народ обретёт новые силы, новую жизнь, новое великое предназначение. Всевышний соберёт рассеянных воедино и вновь поселит их, как единый народ, на Святой Земле.

Как же соотносятся между собою эти два уровня повествования? Современный комментатор Амнон Базак первый из них обозначает термином משל, а второй — [i]נמשל . Слово משל точнее всего переводится как притча, аналогия, а слово נמשל — как «мораль сей басни», как буквальный смысл того, что автор стремится передать своей аналогией. Так, в девятой гл. книги Шофтим Йотам рассказывает, как деревья выбирают себе царя, а затем переходит от этого рассказа к описанию реальной политической ситуации, используя аналогии и подобия из своей притчи. В этой истории совершенно очевидно, что выборы царя деревьями это משל, в реальной жизни такого быть не может, автор сознательно интригует свою аудиторию, чтобы сделать свою дальнейшую речь более красочной и убедительной, чтобы трагический, но неизбежный вывод проник в сознание.

Йехэзкйл, действительно, любил говорить притчами, и современники не раз упрекали его за это. Значит ли это, что и в данном случае перед нами просто красивая притча, которая должна помочь аудитории правильнее и полнее понять его главную мысль? Воскресшие люди — это только красочная аналогия, в жизни такого не бывает, а вот воскрешение народа Израиля — это то реальное пророчество, которое даровано Свыше, и которое пророк стремится сделать максимально доступным своей аудитории, отчасти на такою трактовку указывают известные слова

«И Он сказал мне: сын человеческий! Кости эти — весь дом Йисраэйля. Вот, говорят, (они): «Иссохли кости наши, и исчезла надежда наша, покончено с нами». (там)

Может показаться, что и сам Всевышний подводит этими словами итог первой половине своего таинственного видения, и сообщает пророку, что с этого момента начинается «расшифровка», переход от аналогий к прямому, буквальному смыслу пророчества. Но внимательно вслушиваясь во вступление к первой части, мы понимаем, что она — это тоже дарованное Свыше прозрение некоей великой истины, что и в ней каждое слово наделено особым смыслом:

Была на мне рука Г-сподня, и увлек меня духом (Своим) Г-сподь и опустил меня среди долины, и она — полна костей. И Он провел меня над ними, вокруг-вокруг, и вот — многочисленны весьма на поверхности долины, И вот — иссохшие весьма. И сказал Он мне: сын человеческий! Оживут ли кости эти? И сказал я: «Г-сподь Б-г, Ты знаешь». (там 37:1-3)

Если бы речь шла только об аналогии, то этого вступления не было бы, или оно звучало бы иначе. Пророк подробно объясняет, что кости лежат именно на поверхности долины, а не в могилах. Аудитория Йехэзкэйла, действительно, знала одно-единственное место, где такое могло случиться: только у стен Иеруалима, пережившего страшную осаду. Если бы речь шла только об аналогии, то сразу же за описанием костей следовал бы рассказ об их оживлении, без всяких риторических вопросов. Наконец, рассказ об оживлении костей очень подробен, он включает четыре стадии: (1) кости соединяются в скелет (2) их покрывают жилы (3) поднимается плоть (4) тело покрывается кожей. Затем следует оговорка, что и после этого тела остаются мёртвыми, и поэтому Всевышний повторяет приказание «пророчествуй!» и диктует формулу нового пророчества

«От четырех ветров приди, дыхание (жизни), и дохни на убитых этих, и оживут они» (там 37:9)

Затем следует вторя часть, которая, в значительной степени просто повторяет первую, а никак её не расшифровывает. Сначала сказано, что Всевышний «поднимает мертвецов из погребений» — это, действительно, общая, недетализированная картина, которую вполне можно считать притчей, аналогией. И только затем, в последних словах, становится понятно, что речь идёт о воскрешении, восстановлении и оживлении всего народа которое заключается в его возвращении в родной край

Надо сказать, что и Мудрецы, Благословенной Памяти, и все последующие Ранние и Поздние комментаторы, не решались дать окончательный ответ на вопрос, идёт ли речь о притче, которая хороша и красива именно тем, что «в жизни так не бывает» (говорящие деревья) или о величайшем из всех возможных чудес, о чуде, кардинально меняющем все законы мироздания:

«Учили: сказал Рабби Элиэзер мертвецы, которых воскресил Йехэзкэйл, встали на ноги, пропели песнь, и умерли. Какую же песнь они пропели? «Г-сподь умерщвляет по справедливости и воскрешает по милосердию». Рабби Йеошуа сказал: «Г-сподь умерщвляет и воскрешает, спускает в Преисподнюю и возносит до Небес». Рабби Йеуда сказал: по истине, притча ( משל) это была! Сказал ему Рабби Нехемия: если по истине, то почему же притча, а если притча, то почему же по истине? Раби Элиэзер, сын Рабби Йоси а-Глили, сказал: мертвецы, которых оживил Йехэзкэйл, вошли в Страну Израиля, и женились, и родили детей. Сказал Рабби Йеуда бен Бетейра: я из числа сынов сыновей этих, и вот тфилин, который я получил от отца моего отца» (Санхедрин 92В).

Попробуем резюмировать разные мнения в этой брайте.

Во-первых, есть Рабби Йеуда, который, единственный из мудрецов, употребляет слово משל (притча) применительно к первой части видения Йехэзкэйла. Он торжественно объявляет свои слова «истиной», на что его оппонент, Рабби Нехемия, остроумно замечает, что «истина и притча — две вещи несовместные», если уж вы настаиваете на том, что слова пророка — истина, откажитесь от всяких попыток толковать их, как притчу.

Во-вторых, есть Рабби Элиэзер, сын Йоси а-Глили, который настаивает на совершенно буквальном понимании этого видения, и его единомышленник, Рабби Йеуда бен Бетейра, который возводит свою родословную к одному из воскресших мертвецов, и даже демонстрирует тфилин, полученный от него.

Наконец, как и во многих талмудических спорах, есть и сторонник компромиссной позиции: Рабби Элиэзер Гурканос (тот самый, который в известном споре о печи Ахная заставил ручей течь вспять, а рожковое дерево — прыгать с места на место). Он первым упомянут в брайте, ибо обладал огромным галахичекским авторитетом и хранил в своей поистине необъятной памяти все самые древние традиции Устной Торы, не зря про него сказано «Оштукатуренный колодец, из которого не просачивается ни одна капля» (Пиркей Авот 2:8). Он предлагает объяснение, на первый взгляд, парадоксальное: воскрешение мёртвых — не притча, оно произошло на самом деле, однако его влияние на земную реальность было строго ограничено местом и временем совершения чуда. Мертвецы публично засвидетельствовали свою безграничную благодарность Всевышнему, после чего спокойненько вернулись на Тот Свет. С одной стороны, Р. Элиэзер твёрдо уверен, что чудо воскрешения мёртвых действительно имело место, и Йехэзкэйла надо понимать буквально, с другой стороны, он отдаёт себе отчёт, к каким нравственным, семейным, религиозным катаклизмам может привести смешение воскресших покойников с живыми людьми, и спешит найти некий «счастливый (несчастный?) конец», который избавил бы наделённого слишком богатым воображением читателя от бесконечных размышлений на эту, достаточно скользкую, тему.

Мы видим, что мудрецов тема эта явно интересовала, но к единому мнению они прийти не могли. Ведь воскрешение мёртвых это «абсолютное чудо», «чудо из чудес», которое в ТАНАХе по силам только таким пассионарным гигантам, как Эйлийау, да и то — в единственном числе, а не «оптом». Идея воскрешения мёртвых появляется на страницах ТАНАХа ещё несколько раз, но проскальзывает зыбкой тенью, весьма лаконично и без таких деталей, как у Йехэзкэйла.

«Отдельные мимолетные намеки и замечания о посмертном воскресении встречаются также у других пророков, но именно Йехезкеэл сделал воскресение важнейшей составной частью прощающего и спасающего действа Бога в «тот день», когда «Я открою гробы ваши и подниму Я вас из могил ваших, народ Мой, и приведу Я вас на землю Йисраела» (37:12). Этими словами пророк недвусмысленно выразил, что признает воскресение из мертвых единовременным божественным актом «того дня», который коснется только сынов Йисраела»[ii]

 

«Эта идея (воскресение мёртвых) появляется в явном виде в книге Даниэля (12:2) а также у некоторых более ранних пророков (Йешайау 26:19) во всяком случае, очевидно, что ТАНАХ, выражающий глубокое влияние и проникновение Всевышнего в земной мир во времена пророков, видит центр тяжести бытия, место для награды и наказания, именно в земном мире, и старается как можно меньше говорить о том, что за его пределами»[iii]

Амнон Базак в этом коротком примечании делает некую изящную подмену: вместо воскресения мёртвых у него вдруг появляется Мир Иной. Но ведь и Эйлийау, и Ехэзкэйл совершали величайшее из возможных чудес именно потому, что возвращали умерших в наш, земной мир, как людей из плоти и крови, которые женятся и рожают детей! И именно о таком воскресении мёртвых люди издревле мечтали, именно в земном мире, рядом с собой, хотели бы они видеть своих ушедших близких!

И такое, полное и окончательное, во плоти и в духе, воскресение мёртвых в видении Йехэзкйла гармонично сливается и перетекает в идею столь же полного, и государственно-политического, и духовного, восстановления Израиля во всём его первозданном величии! Только после полной метафизической трансформации, после завершения диалектического витка «жизнь — смерть — новая жизнь» станет возможным качественно новое, окончательное, единение между двумя частями народа, равно как и полное, окончательное собирание рассеянных, и, самое главное, полное внутреннее возрождение, очищение от скверны и просветление всех сынов Израиля.

Примечания:

[i] 427-29 אמנון בזק יחזקאל הנביא שהיה בן אדם ירושלים 2021 עמ’

[ii] И. П. Вейнберг Введение в ТАНАХ Пророки Гешарим Иерусалим 5765 Мосты культуры М 2005 стр. 85

[iii] 431 אמנון בזק יחזקאל הנביא שהיה בן אדם ירושלים 2021 עמ

Print Friendly, PDF & Email

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *