Олег Кац: Трансцендентный иллюзион

 650 total views (from 2022/01/01),  3 views today

Романтика труда. Это наполовину придумано ими, бездельниками; они вопили о ней, заставляя чистые взгляды обращаться в неведомое, необжитое, а сами — сами оставались у своих радиол, в своих кафе, у своих любовниц.

Олег Кац

Вы когда-нибудь видели, как умирают?
Не как в старых романах, бледнеют и тают.
Не под звуки печальной
и гневной музыки.
А под звон битых стекол-зеркал
Судорожно
умирают
иллюзии.
1964

Мелочи жизни.
Если бы наше Время могло заполнить анкету, то началась бы она так:
Год рождения: год смерти Сталина.
До этого Время как бы не существовало.
Это было событие-революция в сознании многих миллионов, и не сама смерть, а то, что за ней последовало.
Дыхание революции — революция в сознании многих миллионов — вызвало толчок, и побежала сокрушающая — и созидающая — волна.
Аккуратно обрезанные у самых стволов ветки деревьев зацвели, уроливые обрубки покрылись зеленью побегов — МОЛОДЫХ побегов.
Это начались вторые двадцатые годы — годы поисков, годы «зубы сожми и работай», очевидно было, как ветер разгоняет обложные тучи…
Но неба еще не было видно. Содраны слои грязных облаков, но за ними — слежавшийся ватин, пятна клопов; плоские и прозрачные, они жадно впиваются в тело юной земли.
А что же она, молодеющая?!
Ведь наследственные болезни в бесчисленных клеточках тела — скорчившись, застыв, ждут.
Поэзия — слово революции, полюс мощного духовного магнита, на частоту которого настроены души воспрянувших. Лица их освещены и прекрасны.
Но что это?
Черные лица, потные руки, очень разные глаза — от глупо-голубых до бездонно жадных.
Они не слышат голоса Поэзии — она доступна им только через звон напряженных душ, впитавших ее.
А они жадны — все, что недоступно, должно быть их, их! И вокруг появляются томики стихов, позванивают в руках гитары, — мода на поэзию! — мода на свободное слово; везде,где пахнет скандалом, вы увидите розовые личины черных.
Они создают колокольный, скрежетом оглушающий бой — единственное, что они могут создать — и накладывают вдоль струн поэзии — совместить полюса и исказить!
«Модерновая» — одежда, мебель, вкусное чавканье магнитофона, журнальный столик под торшером;
Романтические штампы: экзальтированные девушки — девицы — девки; шейк — о-о! — окружают себя зеркалами — отразиться, увидеть себя, С Е БЯ !
Библиотека шедевров;
Насилие, закрашивание освещенных лиц…
…Двое с бородами — одному некогда коснуться бритвой упрямого подбородка, другой выхолил, умащая и разглядывая себя в зеркало.
Двое в тайге — романтика?!
Романтика труда. Это наполовину придумано ими, бездельниками; они вопили о ней, заставляя чистые взгляды обращаться в неведомое, необжитое, а сами — сами оставались у своих радиол, в своих кафе, у своих любовниц.
Славен труд. Тяжелые черные руки и светлое молчаливо скрытое лицо.
Всюду двое (упростим).
Школа. Внушает уважение своими опытными, но увечными пальцами скульптора. Лепит рельефы на красного гранита летящем знамени; делает эскизы будущих картин — монохроматические освещенные голубым солнцем поверхности.
Двое всюду, но есть еще и третьи — лица их скрыты,не извлечены еще из камня повседневности. Выйдут из ворот — Добро пожаловать — школа № сешением запахов непонятная и пестрая жизнь. Улови в плеске мира спасительный ритм двигателя –толкая один тяжелую платформу, — и хорошо, если почувствуешь по ту сторону пути помощь невидимых спасительных рук.
Но ведь легче отвернуться от пути — в грохоте выбрать любой ритм; легче закружиться в тихой радости вокруг смрадного кострища — закружиться и влететь тихой бабочкой в коптящие смрадные струи, и телом своим насытить жадность черных.
Выйдешь из костра опаленный, и лицо твое почернеет…
Два — редко больше — года, и школьный рельеф осыпается. Иллюзии, иллюзии — мелкой стеклянной пылью покрывают они полы наглухо закрытых комнат; и смирение или озлобление спускается паутиной…
Не нужно для этого даже тяжелого гула ударов — как корундовый порошок, разъедают их мелочи жизни, мелочи на ее шершавых боках.
Через год — в институт поступают по блату, через два — армия, через пять — станок с его тягостным однообразием, свадьба, дети, обыденность — дети не будут ни дураками ни романтиками, с детей рельефы осыплются быстрее.
Берегите же души от мелочей.
Души — от мелочей!
1964

Ниоткуда и в вечность

Возможно, с возрастом мы привыкаем к смерти. Мы начинаем просто и почти спокойно воспринимать уход тех людей, с которыми вместе проживали все перипетии нашего существования.
Артист Юрский вошел в наше бытие Человеком Ниоткуда.
В самом деле, откуда в заскорузлом, опутанном канонами и псевдоправилами совке было взяться личности, которая естественно воспринимала ложь как ложь, истину как истину и любовь как любовь…
Он явился и стал моральным эталоном.
О нем не ходили никакие грязные сплетни.
Он выступал с чтением текстов чистых и пронзительных, которые делали и нас чище и честнее.
Есть что-то мистическое в его духовной судьбе.
Много позже казалось непонятным, откуда взялся этот эталонный человек.
Приходили в голову всякие метафизические соображения — как первая большая роль с ее моральной конструкцией могла воздействовать на внутреннюю конструкцию и все будущее артиста, и на ее эманацию, проекцию на зрителей.
Если это так, то вживление в ролевую ткань оказалось судьбоносным не только для Юрского, но и для молодой и внушаемой «зрительной массы».
Способные к чести и добру приняли квант достоинства и совести и несут его.
Частицы воображаемого, пусть идеализированного Юрского плывут дальше, в вечность, воспринятые нами и так или иначе переданные окружению, детям, внукам и просто излученные в пространство.
И с этой точки зрения Юрский не умер, не закончился.
Подобно волнам от «камня, брошенного в пруд», он распространяется и размывает глиняные тяжелые берега пошлости.
«Пока сердца для чести живы».
2019

Print Friendly, PDF & Email

4 комментария к «Олег Кац: Трансцендентный иллюзион»

  1. Спасибо! Спасибо за тексты, и отдельное спасибо за даты под ними. Почитал несколько других Ваших текстов (не все), почитал о Вас. Вы на 2 года старше, но по школьным датам — на год. Мы были в одном мыслительном потоке, который потом стал делиться, дробиться, но не исчезать.

    1. «Мы были в одном мыслительном потоке, который потом стал делиться, дробиться, но не исчезать…»
      = = = = = = =
      Железный поток разделился на стеклянный,
      оловянный и деревянный, он не исчез а видоизменился…

      1. Конечно! Это бывает всегда и неизбежно. Скажем, когда все шестидесятники были под одним спудом, они вместе пытались этот спуд сдвинуть, и у них кое-что получалось. Но как только сдвинули, они стали стеклянными, оловянными, деревянными (чуть свободнее и настолько же более хрупкими, легкоплавкими или расщеплённым деревом — от дубовости до осиновых кольев). То же происходило и с мыслительными потоками, сдвигавшими очередной и очередной уровни спуда, просто при условно-досрочном освобождении от них «грамматических» понятий-исключений становилось больше (перечислять все не хочу, просто из всей этой таблицы Менделеева вдруг прорастал, вытесняя всё остальное, новый железный поток). Вы правы. При моей жизни иначе не было.

        1. Значит, мы жили разными жизнями и в разных потоках.
          А старый железный поток разделился на стеклянный — мечтатели-борцы с ветряными мельницами, оловянный — стойкие оловянные солдатики ( семеро смелых в августе 1968-го плюс те, кто взялись за руки, чтоб не пропасть по одиночкам)) и 3-ий — деревянный. Они, деревянные, пошли на опалубку для новых бетонных массивов б***ских гэс, которые светят, но не греют.
          А из таблицы М. произросли Чернобыль и другие чудеса многочисленных ЗОН, описанных в научной фантастике братьев СТРУГ*ЦКИХ.
          Вот такие дела, г-да офицеры и вольноопределяющиеся.
          P.S.
          Уважаемый автор, Олег Кац, создатель »Транс. иллюзионoв», знает об этих делах больше г-д офицеров. Намного больше.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *