Александр Левковский: Как я учил английский

 1,788 total views (from 2022/01/01),  7 views today

Среди массы моих приключений и злоключений, оптимистичных намерений и
глубоких разочарований, триумфов и провалов, разумных и глупых решений, —
моя эпопея с покорением английского языка является, пожалуй, наиболее
необычной и колоритной. Она же, эта эпопея, может по праву считаться для меня
одной из наиболее судьбоносных, ибо относительно скромному успеху в моей
эмигрантской жизни я во многом обязан именно ей!

Как я учил английский

Эссе

Александр Левковский

Среди массы моих приключений и злоключений, оптимистичных намерений и глубоких разочарований, триумфов и провалов, разумных и глупых решений, -— моя эпопея с покорением английского языка является, пожалуй, наиболее необычной и колоритной. Она же, эта эпопея, может по праву считаться для меня одной из наиболее судьбоносных, ибо относительно скромному успеху в моей эмигрантской жизни я во многом обязан именно ей!
И именно из-за необычности и колоритности моего столкновения с английским я и решил поделиться этим моим опытом с читателями. При этом я вовсе не уверен, что мой опыт пригодится кому-либо; более того, я был свидетелем попыток трёх моих знакомых и друзей, которые, ознакомившись с моим методом, решили всерьёз последовать ему, — и все трое, увы, с треском провалились!
А мне удалось! — и вовсе не потому, что я якобы имею какие-то особые способности к языкам. Должен с прискорбием признаться, что никаких мало-мальски заметных языковых способностей у меня нет и в помине. Я всегда смертельно завидовал тем счастливчикам, кого Господь наградил способностью схватывать языки на лету. К примеру, моя дочь, не прилагая ни малейших усилий, освоила — на уровне родного! — и иврит, и английский; причём, английский она одолела за считанные месяцы, уже перевалив за двадцать пять. А я, к моменту начала моей англоязычной эпопеи, знал свободно, помимо русского, всего лишь украинский, так как я провёл детство на Украине и учился несколько лет в школе, где все предметы преподавались на украинском языке.
…Кстати, позволю себе отвлечься на минуту и пояснить, почему я употребил в предыдущем абзаце словосочетание НА УКРАИНЕ, а не новоизобретённое В УКРАИНЕ. Я просто не вижу причин искажать общепринятые правила правописания в русском языке. Эти неписаные правила гласят, что надо, к примеру, писать В КРЫМУ, но НА КАВКАЗЕ… В ПИРЕНЕЯХ, но НА УРАЛЕ… В СИБИРИ, но НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ… В ЯКУТИИ, но НА ЧУКОТКЕ… НА КУБЕ, но В ПУЭРТО-РИКО… Почему сложились такие правила, я не знаю, и едва ли их знает кто-либо другой. Вот этим неписаным правилам, я полагаю, и надо следовать.
…Но вернёмся к моим языковым проблемам. Должен сказать, что я, прожив много лет в Татарстане, Узбекистане и Литве, так и не освоил ни один из языков этих республик. И несмотря на то, что я живу в Израиле, с перерывами, немало лет, моё знание иврита оставляет желать лучшего. В частности, читаю я далеко не свободно, а писать и вовсе не решаюсь.
А вот мой английский я смог довести до уровня родного мне русского языка исключительно благодарю моему необычному методу, который я и намереваюсь представить вам в подробностях.
И тут вот что важно! -— для успеха в освоении моего метода покорения английского вовсе не требуются какие-то особые языковые способности!
Ниже вы увидите, какие именно ингредиенты необходимы для успеха этого предприятия. Если у вас есть эти ингредиенты в полной совокупности, вы преуспеете; если же отсутствует хотя бы один ингредиент, то вас ждёт провал.
*****
В списке этих ингредиентов на первом месте стоит МОТИВАЦИЯ.
Разумеется, ничего необычного в этом ингредиенте нет; ведь мотивация нужна для успеха любого предприятия. Наглядной иллюстрацией важности этой составляющей может служить краткая история моего первоначального знакомства с английским. За пять месяцев до эмиграции я записался на курсы английского при школе имени Саломеи Нерис в Вильнюсе. Нас, жаждущих выучить английский, было тридцать человек. К третьему месяцу обучения наш класс насчитывал всего пять студентов -— и вовсе неудивительно, что все они были евреями, ждавшими получения визы на выезд в Израиль. Эта пятёрка была в высшей степени мотивированной! А отсеявшиеся двадцать пять такой мотивировки не имели. И в этом всё дело.
Но в моём случае мотивация играла особую роль, ибо, оказавшись в Израиле, я поставил перед собой весьма необычную цель, а именно: научиться владеть английским свободно В ТЕЧЕНИЕ ОДНОГО ГОДА!
К тому времени я знал не более сорока английских слов, основные (далеко не все) грамматические правила, несколько фраз типа «Made in USA» и «I love you» и очень смутное представление, как эти слова и фразы связать в приличное предложение. Вот с таким языковым запасом я и пустился в бурное плавание по покорению английского в самый короткий срок!
У меня просто не было другого выхода! Это был для меня вопрос выживания.
Посудите сами. Я, будучи авиационным инженером, иммигрировал в Израиль в 1976 году и, окончив полугодичное обучение в ульпане Кфар-Гвироль близ Реховота, занялся поисками работы. Быстро выяснилось, что при зачаточном уровне моих знаний в иврите и английском мне светит только простая, малоквалифицированная и невысокооплачиваемая работа техника на военной авиабазе Тель-Ноф, в 28 километрах от Тель-Авива. (Это, кстати, тот самый аэродром, с которого отправилась в Африку группа израильских солдат и офицеров, осуществивших «Операцию Энтеббе» по спасению заложников).
Но ещё до того, как я приступил к этой работе, я сделал попытку устроиться инженером на крупнейший израильский авиационный завод «Бедек» близ Лода. Попытка эта провалилась — в основном, из-за моего невежества в английском.
Мар Левковский, — сообщил мне на неплохом русском начальник отдела кадров, — выучите английский и приходите к нам опять. Нам очень нужны опытные специалисты по расчётам самолётов на прочность. Вам, вероятно, известно из печати, что мы запускаем в производство тренировочный самолёт А-10, и вы бы нам очень пригодились. Но, повторяю, без знания английского об этом нечего и думать…
Вот так передо мной замаячило это чудовищное препятствие в моей эмигрантской жизни — английский язык.
Но надо было работать, зарабатывать деньги и кормить семью. И я с огромной неохотой принялся выполнять обязанности техника на аэродроме Тель-Ноф. Возможно, я бы смирился с этой незамысловатой работой, если б я попал в одну из множества аэродромных лабораторий — скажем, в гидравлическую, пневматическую или оружейную. Но, на моё несчастье, меня направили на ремонт корпусов самолётов — и я очень быстро впал в отчаяние. С утра и до вечера я снимал и устанавливал шасси, отвинчивал и завинчивал бесчисленные гайки на фюзеляже, крыльях и оперении и сверлил сотни дыр в корпусе, выполняя приказы моего начальника, двадцатилетнего сержанта Рони, годившегося мне по возрасту в сыновья.
И одна мысль не покидала меня — это мне всё в наказание за то, что я не знаю английского! Вот это и было моей главной мотивацией.
*****
Итак, будучи в высшей степени мотивированным и страдая от резкого снижения того, что принято называть «социальным статусом», я набросился для начала на толстенный англо-русский словарь, опубликованный издательством Oxford University Press. (Этот словарь, основательно потрёпанный, и поныне стоит на почётном месте в моей домашней библиотеке). Я самонадеянно решил, что, обладая отличной памятью, я смогу запоминать в день по сто слов — и это будет мой верный путь к вершинам английского языка.
Меня, разумеется, ждал позорный провал. Из ста слов в моей голове оставалось всего два-три слова, а остальные испарялись бесследно. Уже через две-три недели я убедился, что на одной памяти — даже отличной, даже фотографической! — в этом предприятии не преуспеешь. А память у меня в то время была почти фотографической.
Подобным же образом рухнули мои надежды на быстрое овладение языком, когда я бросился записываться на множество курсов по изучению английского. Быстро выяснилось, что даже самые замечательные курсы неспособны помочь мне исполнить мою мечту — овладеть английским за один год.
Надо было что-то предпринять. Но что?
*****
И вот тут-то мне пришла в голову шальная мысль:
А что, если я возьму какую-нибудь хорошо известную мне — а ещё лучше, любимую! -— английскую или американскую книгу, переведенную на русский, положу рядом с ней англоязычный оригинал этой книги и открою англо-русский словарь? И начну переводить все слова и предложения этой книги с английского на русский. Все 250 или 300 страниц! Все -— до последнего слова! А затем выучу весь англоязычный текст этой книги НАИЗУСТЬ! — так, как актёры заучивают текст пьесы!
Ведь в этой гипотетической книге должно быть всё, что человеку нужно для описания массы жизненных коллизий и всей гаммы человеческих чувств. Там, предполагал я, будут выражены любовь и ненависть, щедрость и скаредность, великодушие и зависть, презрение и пренебрежение, рабская покорность и неистовое бунтарство, хитрость и прямодушие, скрытность и «душа нараспашку» -— и многое-многое другое…
Там будут описания природы и городской ландшафт, путешествия по морю и по суше, война и мир, кровожадность и бескорыстное благородство…
И там будут идиомы и сленговые выражения…
И там должны быть искромётные диалоги действующих лиц, приправленные юмором и сарказмом…
И вот, говорил я себе, когда я закончу этот процесс, Я БУДУ ЗНАТЬ АНГЛИЙСКИЙ СВОБОДНО!
Мне не пришлось долго думать над выбором этой путеводной книги, которая на какое-то время заняла всё моё воображение. Поколебавшись над именами Сомерсета Моэма, Джона Бойнтона Пристли и Джона Голсуорси, я тем не менее остановился на обожаемом мною Грэме Грине.
Теперь надо было выбрать нужную мне книгу из трёх романов этого Мастера. Это были: «Наш человек в Гаване», «Тихий американец» и «Комедианты».
После недолгих раздумий я остановился на «Комедиантах». Мне казалось, что там есть всё, что мне нужно для успеха моего безумного предприятия. И я вспоминал, как отдельные куски этого романа в прекрасном русском переводе буквально завораживали меня, и мне не терпелось узнать, как звучит по-английски, к примеру, восхитительное в своей загадочности начало этой книги:
«Когда я перебираю в памяти серые монументы, воздвигнутые в Лондоне полузабытым героям былых колониальных войн, — генералам на конях и политическим деятелям во фраках, которых и подавно никто не помнит, мне не кажется смешным скромный камень, увековечивший Джонса по ту сторону Международного шоссе, которое ему так и не удалось перейти, в далекой от его родины стране, — впрочем, я и по сей день не знаю, где была его родина. Но он жизнью заплатил за этот памятник — пусть и против своей воли, — а вот генералы обычно возвращаются домой невредимыми, и если платят за свои памятники, то лишь кровью своих солдат; что же до политиков — кого интересуют мёртвые политики, кто помнит, за что они ратовали при жизни?»
Я, помню, прочитал через пень-колоду этот отрывок по-английски — и ничего не понял… Ни единого слова, кроме двух-трёх местоимений, парочки сказуемых, да ещё, может быть, пяти-шести других слов. Теперь вам должно быть понятно, почему мне нужен был русскоязычный текст этой книги в сочетании со словарём.
Когда я сообщил жене и дочери о моём намерении выучить наизусть все 320 страниц «Комедиантов», моя супруга устало покрутила пальцем у виска и обречённо вздохнула. А вот дочь восприняла мою афёру с энтузиазмом. (Кстати, потрёпанный англоязычный том «Комедиантов», прошедший все муки моего перевода, до сих пор хранится в её домашней библиотеке).
*****
И вот в первый же свободный вечер, наскоро поужинав, я принялся за дело. Перед тем, как перевести первое слово, я торжественно поклялся перед всем моим семейством, что не прикоснусь к русскоязычным книгам и русскоязычным газетам и журналам до тех пор, пока я не одолею английский полностью. Дочь впоследствии рассказывала, что выглядела эта клятва комично, да я и не сдержал её, если признаться честно. Ну как мог я отказаться, к примеру, от «Архипелага ГУЛАГ», из-за подпольного чтения которого я едва не угодил в своё время в вильнюсскую каталажку КГБ? Но в общем я был верен данному мною слову -— английский занимал не менее 95-97 процентов моего чтения в тот судьбоносный 1978 год.
Должен сказать, что первый же вечер моего единоборства с английским ошеломил меня своей невообразимой трудностью. Я продирался сквозь языковые джунгли с мучительным напряжением, пытаясь установить наиболее подходящий порядок процесса перевода. После нескольких ошибок и ложных шагов я пришёл к следующему решению: я прочитываю предложение, подчёркиваю непонятное слово, сверяюсь со словарём и русскоязычным текстом книги, а затем надписываю перевод мелким почерком над непонятным словом. При необходимости обозначаю на полях произношение. И, затратив пару секунд на запоминание перевода, перехожу к следующему слову.
Сейчас это смешно вспоминать, но перевод одной только первой страницы занял у меня почти неделю.
И чуть меньше потратил я на перевод второй, третьей и четвёртой страниц. Почему «меньше»? Да потому, что какие-то слова стали повторяться, и я уже не надписывал их перевод. А где-то со страницы двадцатой-тридцатой дело пошло ещё живее, ибо количество непонятных слов существенно уменьшилось.
Приблизительно на третьем месяце этого ментального истязания я перевалил через сотую страницу, и мы с женой и дочкой отметили это событие в недавно открытом кафе в новом торговом центре Холона.
*****
После покорения первой сотни страниц для меня стал абсолютно ясен второй ингредиент успеха такого необычного предприятия — УПОРСТВО В ДОСТИЖЕНИИ ЦЕЛИ.
И в этом, как это ни странно, мне пригодился мой давний шахматный опыт. Должен признаться, что было время в моей жизни, когда страсть к шахматам заслонила буквально всё остальное! Мой тренер Соломон Рафаилович (послуживший прообразом Соломона Ильича Чудновского в моём рассказе «Белый конь»), помнится, говорил нам, своим ученикам: «Шахматы развивают у человека множество замечательных качеств: смелость, ум, расчётливость, терпение, умение рисковать, усидчивость, настойчивость, сдержанность, и, главное, -— эстетическое чувство!»
Усидчивость и настойчивость!
— вот что из наставлений моего тренера-энтузиаста, буквально помешанного на шахматах, пригодилось мне в моём безумном предприятии.
А где-то на двухсотой странице моего переводческого опыта пришла очередь третьего ингредиента успеха: я искренне — и навсегда! — полюбил английский язык! Но любовь эта пришла не сразу и ей предшествовало несколько этапов нарастания моих чувств по отношению к этому прекрасному языку.
Сначала было удивление: как так случилось, что язык, на котором написана великая литература и который является главнейшим международным языком, оказался таким умопомрачительно простым грамматически!? Ну буквально, как язык какого-нибудь африканского племени мумбо-юмбо!
Затем, по мере узнавания, моё удивление сменилось изумлением. Я сравнивал английский с русским и знакомым мне по школе немецким — и поражался! -— оказывается не надо иметь два десятка способов образования множественного числа существительных (как в русском), а достаточно только приставить букву S к окончанию — и вы получите существительное во множественном числе. И это правило работает для ВСЕХ ДЕСЯТКОВ ТЫСЯЧ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ! (Есть только около дюжины исключений: man — men, mouse — mice, child — children… итд).
Язык, вообще не имеющий родов и падежей для существительных и прилагательных! — это ли не грамматическое чудо!? А во французском, иврите и испанском — два рода. А в немецком и русском — даже три!
Язык, где причастия и деепричастия совершенно не отличаются друг от друга! (К примеру, слово SMILING может выполнять обе эти функции).
Язык, где одно и то же слово (например, BUILDING) может быть и существительным, и прилагательным, и причастием, и деепричастием, и может даже заменить глагол. Такие чудеса совершенно невозможны в русском или немецком!
Язык, имеющий всего один определённый артикль — в то время, как немецкий, для сравнения, имеет аж двадцать четыре.
Язык, в котором прилагательное WHITE остаётся неизменным во всех мыслимых случаях — и даже во множественном числе! -— а вот в русском языке перевод этого слова (БЕЛЫЙ) имеет 24 видоизменения окончаний (по трём родам и во множественном числе).
И так далее. Перечислять все признаки грамматической простоты английского — рука устанет!
…А затем моё изумление сменилось восхищением; и с восхищением пришла ЛЮБОВЬ к этому языку. И вот эта любовь к английскому и является третьим необходимым ингредиентом успешного освоения английского в короткий срок.
*****
Я закончил кропотливый процесс перевода всей книги Грэма Грина за семь месяцев. Последняя треть книги переводилась сравнительно легко. Бывали даже случаи, когда мне приходилось надписывать на какой-нибудь странице всего лишь 5 — 6 слов. Остальные были мне уже известны. Понемногу тяжкий труд сменился привычным удовольствием от чтения прекрасного романа.
Я позволил себе двухнедельный отдых и вновь сел за письменный стол. Теперь передо мной лежал только англоязычный том с моими пометками.
И вот тут наступила очередь четвёртого ингредиента в моём процессе. Имя этого ингредиента — ПАМЯТЬ! Ибо мне предстояло выучить НАИЗУСТЬ все 320 страниц.
Не буду описывать этот процесс. Скажу только, что с моей, очень неплохой в то время, памятью мне удалось запомнить весь текст приблизительно за последующие восемь месяцев. (Не забудьте, что я корпел над книгой только вечерами, с семи до одиннадцати, а днём я работал на аэродроме).
Таким образом, всё моё безумное предприятие заняло пятнадцать месяцев — на три месяца больше назначенного срока.
Вот так я одолел этот язык. После окончания процесса обучения я стал абсолютно свободно читать, писать и говорить по-английски. Чуть хуже дело обстояло с пониманием разговорного языка, которое мне предстояло значительно улучшить за годы моего последующего пребывания в Америке.
И тут я должен отметить, что в разговорном английском мне сильно помогла моя врождённая картавость (о которой я писал в рассказе «Эта проклятая буква Р») — ведь обнаружилось, что я, к моему счастью, сам того не зная, всю жизнь картавил именно по-английски, а не так как картавят немцы, израильтяне или французы.
Долгое время после моей эпопеи с покорением английского я разговаривал буквально кусками из текста «Комедиантов». Ведь там действительно есть всё, что надо человеку для выражения его мыслей, его отношения к различным аспектам жизни, его понимания окружающего мира и его чувств.
Вооружённый свежим знанием английского, я явился на приём в отдел кадров авиационного завода «Бедек» -— и после ряда собеседований (проведенных, разумеется, на английском) был принят на должность инженера в Отдел нагрузок и динамики полёта. И моя эмигрантская жизнь потекла совсем по другому руслу…
И впоследствии в Америке мой свободный английский безотказно служил мне при поступлении на работу — и я благодарил судьбу, подтолкнувшую меня к изобретению этого исключительно трудного, но весьма эффективного метода покорения английского языка.
А когда, спустя много лет, меня одолела мысль написать свой первый роман «Ленд-Лиз» (в канадско-американском книжном издании он называется «Самый далёкий тыл»), то первые два десятка глав я написал по-английски и лишь конечные десять глав были написаны мною по-русски.
*****
Несколько слов в заключение.
Прежде всего я хочу пожелать успеха тем безумцам, которые, прочитав это эссе, решатся изучить английский по моему методу.
Удачи вам! Только не забывайте все необходимые ингредиенты успеха в этом предприятии: МОТИВАЦИЯ, УПОРСТВО, ЛЮБОВЬ К АНГЛИЙСКОМУ и ПАМЯТЬ. А также ИСКРЕННЕЕ УВЛЕЧЕНИЕ той книгой, которую вы собираетесь переводить, ибо вы будете жить с ней изо дня в день целый год, а то и дольше.
Дерзайте! — и вас ждёт удача! Как писал Вениамин Каверин в «Двух капитанах», любимой книге моего детства:
БОРОТЬСЯ И ИСКАТЬ, НАЙТИ И НЕ СДАВАТЬСЯ!!! 

Print Friendly, PDF & Email

19 комментариев к «Александр Левковский: Как я учил английский»

  1. Александр, огромное спасибо Вам за подробное описание «авторской методики», как сейчас принято говорить. Два момента:

    1. После проработки книги Вы смогли не только свободно читать и разговаривать, но и писать. Вы каким-то образом дополнительно работали над письменным английским, указывали на полях книги не только транскрипцию, но и само неизвестное слово?

    2. Как Вы заучивали текст наизусть? Одну и ту же страницу прочитывали многократно? Делили на абзацы? Возвращались ли через X дней к выученным страницам?

  2. Нет сомнений, что таким способом можно выучить АНГЛИЙСКИЙ-ПИСЬМЕННЫЙ, но очень сомневаюсь, что метод позволяет научиться говорить и, тем более, понимать разговорный язык.
    Читал, но не у самого Чехова, что где-то в путешествии на Сахалин его познакомили с человеком, который якобы знал английский. Когда Чехов попытался с ним говорить по-английски, то они не могли понять друг друга. Знаток английского говорил «как пишется», а не как должно слышаться.
    Чтобы научиться говорить по-английски, нужно слушать английскую речь, общаться на языке с его носителями. Знаю, в том числе, по себе. Могу читать и в целом понимать английский, немецкий текст, но на слух понимаю значительно хуже, если не сказать больше. Обратное происходит у детей: за два-три года после рождения они полностью осваивают устную родительскую речь. Но читать они не умеют.

    1. В.Зайдентрегеру:

      Заметьте, пожалуйста, что я написал в эссе (цитирую): «Не буду описывать этот процесс [запоминания наизусть]».

      Я сожалею сейчас, что не описал этот процесс в деталях. Тогда бы Вы узнали, что запоминание текста «Комедиантов» сочеталось у меня с постоянным слушанием англоязычных передач по телевизору и моим ежевечерним разговором ВСЛУХ с самим собой. Я не просто заучивал, а обязательно громко ДЕКЛАМИРОВАЛ, доводя моё семейство иногда до отчаяния — ведь у нас была небольшая временная двухкомнатная квартира, и нам было тесно. Но тут вот что важно: этот процесс доставлял мне невыразимое наслаждение! Я буквально балдел от сознания, что вот я произношу целые монологи по-английски, с такой, знаете, специфической «английской» картавостью, со звуком «h», которого в русском нет, а в украинском (моём втором родном языке) он есть.

      Я писал в эссе, что у меня нет особых языковых способностей — и это правда, но подражательные способности у меня есть. и вот я постоянно пытался — и довольно успешно — подражать американскому акценту. В дальнейшем, в Америке, я продолжил этот процесс. Но, разумеется, полностью усвоить американский акцент, перевалив за сорок, невозможно. Поэтому, когда я разговариваю с американцами, им абсолютно ясно, что я не американец, но и за русскоязычного они меня не принимают, а обычно спрашивают: «Вы голландец или швед? Или, может быть, немец?»

      Что же касается ПОНИМАНИЯ разговорного английского, то полное понимание приходит позже всего остального — и я написал об этом в эссе.

      Спасибо за комментарий.

      1. __сочеталось у меня с постоянным слушанием англоязычных передач по телевизору и моим ежевечерним разговором ВСЛУХ с самим собой. Я не просто заучивал, а обязательно громко ДЕКЛАМИРОВАЛ___

        ————————————————————————————————Вот это и есть самое главное в освоении языка. Можно накопить большой словарный запас, это не очень трудно, и, главное, известно, как это сделать. Но гораздо труднее превращать звуки в знакомые или пусть даже незнакомые слова. Читал где-то, что в возрасте старше 13 лет прерываются какие-то связи между слуховым аппаратом и мозгом. Я заметил, что музыканты лучше осваивают эту часть изучения языка, и, даже обладая очень небольшим словарным запасом, понимают речь намного лучше других, которые выучили много слов, правила, и без труда переводят тексты, но разговоре становятся совершенно беспомощными.

        1. Вы пишете: «Можно накопить большой словарный запас, это не очень трудно, и, главное, известно, как это сделать».
          —————————————————————————————————————————————————-
          Вот тут Вы сильно ошибаетесь, говоря «…это НЕ ОЧЕНЬ ТРУДНО и, главное, ИЗВЕСТНО, как это сделать». Не трудно!? Это чудовищно трудно! Вам ИЗВЕСТНО!? А мне, перед тем, как я решился перевести слово в слово 320 страниц, было НЕИЗВЕСТНО. И громадному большинству людей НЕИЗВЕСТНО.

          Если Вам не трудно и известно, как накопить огромный словарный запас в английском, не потратив на это огромный труд, то поделитесь, пожалуйста, с читателями этим знанием.

          1. Я не писал «огромный словарный запас», а писал «большой». Правильнее было бы, конечно, сказать «достаточный для общения, чтения текстов и даже для работы». На самом деле это не так и много, если не предполагается работа журналистом или филологом.
            Метод запоминания слов очень простой, его придумал не я. Продаются такие языковые курсы, состоящие из книги с правилами, текстами и т.д, аудиозаписей и к ним прилагается коробка с карточками. На каждой карточке записано слово, с одной стороны на русском, с другой — на немецком, напр. Вы берёте небольшую стопочку карточек, размер зависит от ваших запоминательных способностей, и тасуете их, допустим, располагаете все так, что вам видна русская сторона. Читаете слово по-русски и произносите его перевод, если не знаете перевод, поворачиваете карточку и читаете его на другой стороне, если знаете перевод, то, всё равно, переверните, проверьте и скажите вслух. Если вы это слово знали без « подсказки», то поставьте эту карточку потом в конец колоды, а если пришлось обратиться за подсказкой, то воткните её в середину колоды, тогда оно вам будет чаще попадаться при тасовании, и вы будете его чаще повторять. Потом поверните колоду немецкой стороной наружу и повторите весь процесс. Естественно, набор карточек должен быть привязан к какому-то конкретному тексту, который вы хотите перевести. Таким образом, после того, как вы вбили себе в голову эти слова, читаете текст и легко переводите. Этот способ удобен тем, что его можно использовать мобильно, в любом месте — дома, сидя или лёжа, в транспорте и т.д. Так минут десять посидели, карточки перетасовали, и у вас в голове уже штук десять слов отложилось. Продолжение следует.

        2. Так называемые «языковые курсы», о которых Вы пишете, могут дать самое примитивное знание английского — и даже это очень сомнительно. Я, с моей (в то время) почти фотографической памятью перепробовал не меньше четырёх различных курсов — с карточками, аудиозаписями, без карточек, с набором правил, итд — и ничего из этого не получилось. Моя цель была очень высокой: довести мой английский до уровня полной свободы знания языка в сравнительно короткое время. А для достижения этой цели никакие курсы не помогут. Нужен огромный, ежедневный, выматывающий ТРУД, с запоминанием громадного количества ТЕКСТОВ и бесконечного повторения их вслух.

          1. Я не очень понял, с чем вы спорите. Я описал всего лишь способ довольно быстрого накопления словарного запаса. Это проверено мной, хотя и не обладаю фотографической памятью. И ещё раз замечу, даже небольшое увеличение запаса слов даёт ощутимый результат в том смысле, что начинаешь лучше понимать, как минимум, объявления или письма и т.д. Если вы прочитали мой пост, то могли бы заметить, что я не писал ни о каких доведениях до полной свободы и т.д. Это просто совет, как сдвинуться с «мёртвой точки». Способ очень эффективный. И, лучше всего, делать эти карточки самому, привязываясь к выбранному вами тексту. Важно ещё то, что эти слова должны использоваться, иначе часть из них исчезнет из памяти, а часть перейдёт в пассивный запас. Но даже в этом случае вы немного поднимете свой уровень владения языком. Кстати, знание слов, помогает понимать и устную речь. В том смысле, что при восприятии речи на слух часть слов вы просто не расслышите, но из той части, что всё-таки расслышали, некоторые слова будут вам уже знакомы и сможете, хоть и не всегда, хотя бы понять, о чём идёт речь.

      2. __сочеталось у меня с постоянным слушанием англоязычных передач по телевизору и моим ежевечерним разговором ВСЛУХ с самим собой. Я не просто заучивал, а обязательно громко ДЕКЛАМИРОВАЛ___

        ————————————————————————————————Вот это и есть самое главное в освоении языка. Можно накопить большой словарный запас, это не очень трудно, и, главное, известно, как это сделать. Но гораздо труднее превращать звуки в знакомые или пусть даже незнакомые слова. Читал где-то, что в возрасте старше 13 лет прерываются какие-то связи между слуховым аппаратом и мозгом. Я заметил, что музыканты лучше осваивают эту часть изучения языка, и, даже обладая очень небольшим словарным запасом, понимают речь намного лучше других, которые выучили много слов, правила, и без труда переводят тексты, но разговоре становятся совершенно беспомощными. Мне кажется, что это связано с тем, что у музыкантов более « тренированное ухо».

      3. После такого дополнения никаких дополнительных вопросов нет.
        Остаётся позавидовать целеустремлённости и настойчивости автора при изучении иностранного языка.
        У меня это не получилось.

  3. Охотно верю и завидую. Так замечательно владея русским, легко принять еще несколько языков.
    А примерно той же методикой я пользовался в молодости с «попавшим мне под руку» польским.
    Мой начальник спровоцировал меня на чтение «Шпилек». Я купил в магазине «Дружба народов» шведский детектив на польском языке и маленький польско-русский словарик. Дальше ─ копия Вашего метода. Конечно, для нас польский на порядок легче, чем английский, но ведь мы не об этом.
    Лет тридцать назад я попробовал тот же трюк с английским, предвкушая наслаждение от «Островов в океане», читанных давно в переводе. Оказалось, что теперь этот шедевр вместо энтузиазма вызывает у меня скуку, испортил всю мотивацию и обрек меня на пиджин-инглиш. Стыдно сказать, как только, войдя в лифт, я говорю ─ Hi, ─ кто-то меня немедленно спрашивает, откуда я такой взялся?

  4. В 9-ом классе у нас немецкий язык начала преподавать Людмила Александровна Разживина (светлая память). Русский язык исчез из обращения с учениками. Она заставляла учить наизусть большие разнообразные по содержанию тексты. Дети ее ненавидели, никто не хотел напрягаться. Но она была неумолима. В результате за два года такого тренажа очень многие заговорили по-немецки. Я не считаю себя языковым гуру, но эти два года дали мне возможность работать переводчиком на конгрессе МСС и преподавать географию на немецком языке в Радиополитехникуме.
    Метод работает, спасибо автору за детали

  5. Вы частично переизобрели метод Генриха Шлимана 🙂

    «Метод Шлимана заключался в том, что он много читал вслух, в частности параллельные тексты (на иностранном и родном языках). Затем он заучивал отрывок наизусть и проговаривал его вслух. Это помогало Шлиману привыкнуть к звучанию иностранных слов и снять барьер в разговоре с иностранцем. Этот принцип запоминания слов в контексте лег в основу многих современных методик.»
    https://www.studylab.ru/digest/kak-uchat-yazyk-poligloty#:~:text=%D0%9C%D0%B5%D1%82%D0%BE%D0%B4%20%D0%A8%D0%BB%D0%B8%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B0%20%D0%B7%D0%B0%D0%BA%D0%BB%D1%8E%D1%87%D0%B0%D0%BB%D1%81%D1%8F%20%D0%B2%20%D1%82%D0%BE%D0%BC,%D0%B1%D0%B0%D1%80%D1%8C%D0%B5%D1%80%20%D0%B2%20%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80%D0%B5%20%D1%81%20%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD%D1%86%D0%B5%D0%BC.

    «Это позволило ему приобрести достаточные познания в английском и голландском в течение полугода, после чего он сразу же перешел к изучению французского, который также выучил с легкостью по своему методу. К сожалению, в своих воспоминаниях Шлиман оставил очень противоречивые рассказы о своей жизни, в том числе и о том, как изучал языки, однако мы можем выделить основные принципы его метода:

    Обучение начиналось с чтения параллельных текстов, что позволяло сразу же окунуться в реальный язык, а также читать, не обращаясь к словарям.

    После того, как текст был понят, Шлиман заучивал какой-то отрывок наизусть.

    Следующим шагом было написание небольшого текста на интересующую его тему, причем в нем он старался использовать только что выученные слова и выражения, чтобы лучше закрепить их в памяти. Сочинение отдавалось на проверку носителю языка (в Голландии это были моряки), после чего Шлиман заучивал уже свой текст и в ближайшее время рассказывал его учителю с тем, чтобы тот поправил произношение.

    Важным моментом было также прослушивание проповедей, что позволяло будущему полиглоту не только улучшать его восприятие на слух, но также обращать внимание на свою артикуляцию.»
    https://www.de-online.ru/news/genrikh_shliman_i_ego_metod_izuchenija_jazykov/2015-06-10-456

    1. «Обучение начиналось с чтения параллельных текстов, что позволяло сразу же окунуться в реальный язык…»

      Сегодня этот метод применить труднее, чем во времена Шлимана, поскольку непросто найти адекватный перевод. В наше время переводчиков развелось, как собак нерезанных, и большинство из них такие же «переводчики», как я — гинеколог. Я, например, кучу времени трачу на поиски в И-нете нормально переведенной книги.

  6. Уважаемый Александр, спасибо за возможность совместить приятное с полезным. Ваше эссе читать приятно, потому что оно написано просто и хорошо, в нем нет рисовки, хвастовства или такого знакомого всем нам, далеко немолодым, желания показать свое прошлое как-то погероичнее. Вместе с тем, эссе полезно для людей, перед которыми проблема языка важна вот прямо сейчас. И прежде всего оно полезно тем, что вы не обещаете волшебство своего метода по аналогии с продавцами пособий типа «Иврит за час», вы готовите людей к тяжкому труду.
    Теперь вопросы: можете вы на английском написать так, чтобы у англоязычного читателя перед глазами появился мужчина весьма зрелого возраста, который убедил себя, что просто обязан за сравнительно короткий срок овладеть чужим языком в совершенстве, но в начале пути испытывающий чуть ли не панику от незнания этого языка? «Я, помню, прочитал через пень-колоду этот отрывок по-английски — и ничего не понял… Ни единого слова, кроме двух-трёх местоимений, парочки сказуемых, да ещё, может быть, пяти-шести других слов… Должен сказать, что первый же вечер моего единоборства с английским ошеломил меня своей невообразимой трудностью. Я продирался сквозь языковые джунгли с мучительным напряжением, пытаясь установить наиболее подходящий порядок процесса перевода».
    На мой взгляд, читателя русского текста, причин для упадка духом было предостаточно, и поверх всего еще и красовался со своими угнетающими приказами двадцатилетний засранец Рони. Но герой убежден, что без упорства так и будет этот Рони заставлять его сверлить бесконечные дырки. И постепенно вознагражден: где-то со страницы двадцатой-тридцатой дело сдвинулось и пошло быстрее чем неделя на первую страницу.
    Вся эта внутренняя работа сознания героя, она же не описана у вас в подробностях, читатель так увидел из русского текста. А английский читатель увидит некоего сомневающегося, неуверенного, но отважно настойчивого человека?
    И еще: конечно я не раз обращался к разным источникам с вопросом сравнительного количества слов в русском и английском языках. А вы что думаете по этому поводу?

    1. Дорогой Григорий, спасибо за интересный и благожелательный комментарий! Попробую выполнить Вашу просьбу об описании — для англоязычного читателя — моих ментальных мучений в связи с этой авантюрой. И, конечно, это была именно авантюра, ибо я, будучи достаточно ленивым человеком, был совершенно не подготовлен к покорению такого чудовищного Эвереста, каким, несомненно, являлось освоение английского за один год.

      Вот каким может быть этот отрывок:

      «It should be noted that of all the ingredients of possible success, I initially had only two available: MOTIVATION and MEMORY. I had no PERSEVERANCE and no LOVE FOR THE ENGLISH. I explained the motivation in detail in the text of the essay, but it’s worth talking about my memory in particular.

      I was given an almost photographic memory by nature – and this was both my blessing and my curse. Why “the curse»? Because the consequence of such a wonderful memory was LAZINESS! I was simply not used to working hard, always relying on my memory.

      I knew about this laziness of mine, and it was the subject of my torment when I hesitated – should I decide on such an incredibly difficult step as trying to conquer the English language in one year?

      I was rescued by my usual adventurism…»

      Здесь я прервусь вот по какой причине. Этот англоязычный отрывок будет очень длинным, и я не уверен, что я не нарушу правил Портала по написанию комментариев. Давайте сделаем так: если Вы заинтересованы в Вашем предложении, дайте мне Ваш e-mail, и я напишу Вам этот отрывок по-английски в частном порядке. Хорошо? В этом же письме я сообщу Вам мои соображения по сравнительному словесному богатству этих двух языков – русского и английского.

      Я знаю, что Вы живёте в Москве, и я надеюсь, что у Вас всё благополучно.

      Александр

  7. Текст мне понравился — грамотно и «читабельно» стилистически.
    Метод, предлагаемый автором, конечно, может сработать у некоторых «изучателей» иностр. языка, но вряд ли, у многих. Сама идея — выучить иностр. язык в совершенстве за год с чем-то — выглядит достаточно авантюристично (если речь не идет о ребенке в возр. до 10 лет). Но «не попробовав, не узнаешь» (как говорят японские повара, подавая посетителю рыбу фугу)… (Шутка.)

      1. Очень просто. Через несколько лет после моего «покорения английского» я уехал в Америку, намереваясь подзаработать там пару долларов. А когда вернулся в Израиль спустя немало лет, один из «ингредиентов успеха» (память) уже была у меня не та, да и «второй ингредиент» (мотивация) отсутствовал, ибо пенсионеру в Израиле со средним ивритом, свободным английским и русским можно вполне обойтись. Жаль, конечно, но что поделаешь! И вообще, я не уверен, что смог бы ещё раз пройти это годичное ментальное изтязание по изучению языка. Поезд, увы, ушёл…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *