Михаил Ромм: Изумрудная зелень зеленая

Со временем мы все-таки привыкнем
Не есть свинину, соблюдать шабат.
А может быть, совсем и не привыкнем,
За что нас и осудит раввинат.

[Дебют] Михаил Ромм

ИЗУМРУДНАЯ ЗЕЛЕНЬ ЗЕЛЕНАЯ

Изумрудная зелень зеленая,
Солнце жарит по огороду,
Плавунцы безнадежно влюбленные
В ржавой бочке пробуют воду.

Поспевают клубничные ягоды
Огурцы наливаются соком
Я копаю. А рядом, а рядом ты,
Задевая меня ненароком.

Солнце медленно к вечеру клонится,
Начинают звенеть комары.
Облаков бесконечная конница.
Самовар раздувает пары.

Жду я ночь. По некрашеным досочкам,
Когда сумрак меняет предметы,
Ты придешь в своей майке в полосочку,
А под ней ничего не надето.

Заберешься под полог опущенный,
Укрывая меня волосами,
В темном мире живого растущего,
Мы  растеньями станем и сами.

***

Не пуская в себя одиночество,
Совершаешь свое колдовство,
Ты шепнешь, через площадь пророчество,
И никто не услышит его.

И оно полетит невесомое
Над асфальтом, проспектом, жильем
Теплым ветром беспечно несомое
Облетая небес окоем.

И зацепится вдруг, и опуститься,
И поймает его идиот.
Точно бабочку, точно капустницу,
И внезапно кого-то убьёт.

***

Каков вес слова, вроде пустяков,
Не движет горы, зданья не взрывает.
Как пес перчатку их трепать готов.
И слов моих никто не замечает.

Но может быть значенья этих слов,
Прокалывают вечность, как кинжалы.
Я силой наделен, как Саваоф,
Слова – опоры. Лезвия и жало.

Их выпустив, уже не изменить
И не вернуть назад в свое пространство.
Как голема, что обрывает нить
Как Голема, что разрушает царства.

Ты выпустил его, но в том момент,
Возможно ли, ты был лишь инструмент.

Кто я

Так скажи же мне кто я,
Свет на тайну пролив,
Подловат для героя,
Для злодея — стыдлив.

Без талантов особых,
Не горю без огня,
Но мне хочется, чтобы
Полюбили меня.

Пусть не выдался ростом,
Недостатков не счесть.
Полюбили бы просто,
За то, что я есть.

Злой, чужой, нелюдимый,
И за то исполать!
Буду кем-то любимый,
И тогда буду знать.

***

Зарисовка

В районе Гимель, я под градом капель
мазгана, наблюдающий людей,
Пингвин-хасид в громадной черной шляпе,
А рядышком горошинки детей.

В рубашках одинаковых и кипах,
Похожи, их почти не различить.
А птицы голосят в израильских липах,
И жажда мучает так хочется мне пить.

Куда деваться бедному алиму,
Сказал мне Жуков — сам миллионер,
Меланхоличный и неумолимый,
Боа-констриктор. Он плохой пример

Для этих деток, с пейсами, как осень
Оранжевых и их огромных глаз.
Мы с ним традиций местных не выносим
Они смешны нам. Может быть сейчас…

Со временем мы все-таки привыкнем
Не есть свинину, соблюдать шабат.
А может быть, совсем и не привыкнем,
За что нас и осудит раввинат.

***

В себе заметил странную черту:
Какой меня не поджидал облом бы
Меня пугает минус на счету,
И не пугают атомные бомбы.

Не впечатляют Голливуда враки,
Хотя его ругают все и так,
Мне не страшны вампиры, вурдалаки,
Пугает больше старость или рак.

Ни в зомби, ни в чудовищ я не верю,
Другое дело внутренняя тьма.
Меня пугает памяти потеря,
А так же помрачение ума.

Угроза смерти — недоразуменье,
Пуская там и не ждет нас райский луг,
Смерть принесет от боли избавленье,
И верный путь к признанию заслуг.

***

Вдруг опять нахлынуло в этот выходной:
Милая без трусиков, в маячке одной,

Быстрая как лань. Вечно без косметики,
Первая медаль. Легкая атлетика.

Ты, моя Кармен. Взвихренные линии.
Танец огневой в деревенской скинии.

Захватило дух острое желание:
Легкое как пух, тень, воспоминание.

***

Девочка в поле гранату нашла.
Мальчик на даче нашел пулемёт.

Герои из смешных стишков-страшилок,
Повылуплявшись вылезли на свет.
Теперь они не вызовут ухмылок.

В гранате ничего смешного нет.

В дни мира ведь ни кто бы не поверил
В те россказни, забытые давно:
Распятья городов и люди-звери,
Как в фильме ужасов, но это не кино.

Сегодня правда — пулемёт на даче,
Граната в поле, гибели печать —
Всё для решения одной задачи,
Чтоб этой твари нас сподручней жрать!

Бессильно я смотрю в глаза пустые,
Каким дурманом ты опоена!
Стряхнешь ли страшный сон с себя Россия,
Иль умереть во сне обречена?!

***

Расковырять бы острой ковырялкой,
Что там под этим черепом внутри,
Да только ковырялку портить жалко,
Ты лучше её спиртиком протри.

Там не найдешь комок противных мыслей,
Иголками, взрывающих висок,
И песенки настырной не исчислишь
Навязчиво звенящий голосок.

И кажется, что было бы неплохо
Всю эту дрянь, на что-нибудь сменить.
Густые заросли чертополоха,
И домыслов докучливую сныть.

На что-нибудь прекрасное, живое,
Дарующее целый сад плодов…
Что есть, то есть! Желание пустое!
Ну, почему так Бог ко мне суров!?

***

Я больше не ценю успех у женщин,

Усвоив прочно, какова цена:
Сад райских наслаждений вам обещан,
Ну а на деле — слезы и вина.

И красота меня не привлекает,
Не потому, что для неё я стар,
Не потому, что сердце не икает,
Не манят попки, плечи и уста.

Никто мне не подарит пониманья,
И близости, что находил в тебе.
Не тело, что сгорает от желанья,

Попутчица, соратница в борьбе.

Но в эту реку дважды не войти,
И в царство мертвых нет к тебе пути.

***

Опята

Помнишь, мы грибы искали!?
Как красив осенний лес,
Как внезапно ближе стали,
И весь мир для нас исчез?!

На пеньке опята пеной,
Этот гриб теперь ценю…
Точно камень драгоценный
Этот лес в себе храню.

День проходит, ночь приходит,
Снова ждет прекрасный сон,
Снова леший лесом водит,
И опять грибной сезон.

Теннис

В теннис мы играть хотели
И собрались днём.
Думал, всё на самом деле,
Всё чин-чинарём.

Всё удачно, как ни странно
Стадион пустой.
У меня же были планы:
Заманить домой.

Вдруг шепнула мне дыханьем:
Не пойдём на корт.
Дрожь в коленях от желанья —
У чёрту этот спорт!