Свет желтой звезды, клонившейся к горизонту, заметно ослабевал, порождая длинные тени от скальных обломков, валявшихся на равнине. Пора было возвращаться в место нашей временной дислокации.
НЕМНОГО АСТРОБИОЛОГИИ
(фантастический рассказ)
Прогуливаясь по Гвалтнарбее, мы вынужденно оставались в легких, но непроницаемых полу-скафандрах, вследствие острой токсичности местной атмосферы. Пейзаж был полностью безжизненным, притом без малейших признаков жидкой воды. Мой друг и старший коллега Ун-Унг сказал с горечью:
— Какая бесполезная мертвая планета…
— Почему ты говоришь «мертвая»? Ясно же, что никакой жизни здесь никогда не было! Нечему было и умирать, — возразил ему я.
Он усмехнулся всеми морщинами своего умудренного семиугольного лица и ответил:
— Я имел в виду нынешнее отсутствие вулканической активности и слабость здешнего магнитного поля. Только и всего.
— Тогда ладно, — сказал я.
И мы пошли дальше по пыльной равнине, усыпанной шершавыми обломками скальных пород.
— Какая скукота, — заметил Унг, — никогда не видел ничего более унылого, чем эта дурацкая Гвалтнарбея! Надо бы поскорее убраться отсюда…
Признаюсь, что я с ним мгновенно согласился.
И тут случилось нечто неожиданное.
Унг внезапно остановился, поднял попавшийся ему под ноги булыжник странной формы и показал его мне.
— Какой гладкий … — сказал я вопросительно.
— Не в том дело, — ответил он. — Оцени его внешнюю форму. Это же вылитый сапог!
— О Боже! — воскликнул я. — Это самый настоящий окаменелый сапог! Неужели здесь все-таки была жизнь?
— Не придавай значения, — успокоил меня Унг. — Это случайность. Игра сил природы. Можем взять на память…
Булыжник, однако, оказался весьма увесистым, и мы, с некоторым сожалением, оставили его валяться в серовато-рыжей пыли, а сами отправились дальше, время от времени делая замеры радиации…
Свет желтой звезды, клонившейся к горизонту, заметно ослабевал, порождая длинные тени от скальных обломков, валявшихся на равнине. Пора было возвращаться в место нашей временной дислокации.
И тут я заметил сразу два булыжника точно такой же формы, как и недавно брошенный нами камень.
— Вон еще три такие же, — заметил Унг бесцветным голосом.
Невдалеке валялась целая куча точно таких же (или почти таких же)…
— Не может ли это все-таки быть формой жизнедеятельности? — спросил я своего старшего коллегу, опытного астробиолога.
— Нет, Сан-Санг, — ответил он, не колеблясь. — Это всего лишь следы древней, давно угасшей Гвалтнарбейской вулканической активности. Лава, выброшенная из жерла вулкана, застывает именно в такой форме. Остальное довершает выветривание и наше воображение.
22 января 2024
A.L.:
«— Не может ли это все-таки быть формой жизнедеятельности? — спросил я своего старшего коллегу, опытного астробиолога.
— Нет, Сан-Санг, — ответил он, не колеблясь. — Это всего лишь следы древней, давно угасшей Гвалтнарбейской вулканической активности. Лава, выброшенная из жерла вулкана, застывает именно в такой форме. Остальное довершает выветривание и наше воображение.»
—————————————-
Oчередной фантастический Опыт в прозе Александра Локшина
может быть использован; например, как гимн астробиологов в будущих
экспедициях на Гвалтарнобею.
Вместо того, чтобы кричать «ГВАЛТ!» на берегу Беи (или Оби, или — обеих))