Александр Левинтов: Грех империи

 356 total views (from 2022/01/01),  1 views today

Александр Левинтов

Грех империи

Настояший текст — эпилог к работе «Зло империи» (началоокончание)

Игра в кости, или система управления в России

— Товарищ прораб, — сказал Мося плачевно и вместе с тем развязно, — товарищ прораб, пусть мне больше никогда не видеть в жизни счастья… мордой об дерево… я извиняюсь. Но — это же факт!.. Даю триста пятьдесят, и если хоть на один замес меньше — рвите с меня голову… ребята ручаются…
Валентин Катаев «Время, вперед!»

Солнце давно уже село, а в Стране Дураков еще вовсю кипела работа.
Алексей Толстой «Приключения Буратино»

Двадцать лет тому назад я участвовал в проекте телевизионного шоу «Я — лидер!». Игра заключалась в том, что двум известным политикам предлагалось в течение минуты найти за президента страны решение необычной и трудной проблемы. Первая реакция на задание (война с Чечней, раздел Черноморского флота, покупка административного района одной областью у другой и тому подобное) была обычно: «Такого не может быть!». Через полгода-год оно всё-таки случалось, но поверить в это загодя — никогда!

После вынесения своего решения соперники трепались о себе и занимались своим пиаром минут 5-10, а мы искали негативные последствия этих решений. Игрокам предлагалось отказаться от своих решений из-за этих негативных последствий, скорректировать решения либо усилить аргументацию.

Через игру прошло около 150 пар: Жириновский и Зюганов, Немцов и Зиновьев, Хакамада, Невзоров и т.д. И ни один не отказался от своего скоропалительного и потому априорно опасного решения!

Мне это казалось самоубийственным. Тем более, что параллельно, на улице задавался тот же вопрос случайным прохожим, и те давали, не задумываясь, примерно те же ответы и с таким же жаром, как и политики, начинали отстаивать эти безумные решения.

В большой задумчивости о судьбах России я и уехал в начале 1995 года в Америку, и в той же задумчивости вернулся в самом конце 2004 года и продолжаю пребывать в этом недоумении по сю пору.

Вот, послушайте.

В течение примерно недели я общался с двумя топ-чиновниками одного из российских министерств. Какого? — а какая разница? Все министерства и все чиновники, от топ— до офисного планктона совершенно одинаковы, калиброваны и заточены совершенно одинаково, очень ровно, красиво, но не до грифеля и потому писать ими невозможно.

— Раньше, при советской власти, — начинаю разговор я, — министерский чиновник писал два письма в день и соблюдал всего два правила: ни за что не брать на себя ответственности и не допускать ничего нового.

— Счастливые, блаженные времена. Теперь всё не так. Я приезжаю в министерство к восьми и уезжаю после одиннадцати, а мой начальник, ну, ты понимаешь, министр — встаёт в пять и ложится в час ночи. Практически без выходных, может, один-два дня в месяц.

— Так ведь это — хроника, у меня б на второй день бестолковка бы ничего не варила и ни одна мысль в ней не зашевелилась.

— А мы в таком режиме — уже второй год.

— Но у вас же аппарат!

— да, у министра полторы тысячи, у меня — сто пятьдесят человек. И ни одного профессионала или хотя бы таланта! Сплошные бездари, неумёхи, бездельники. Им ничего нельзя поручить, всё приходится делать самому.

— Так выгони их, уволь к чёртовой матери!

— Превратить мой департамент в отдел? И сесть на должность начальника отдела? То есть, всё то же самое, но на половинном окладе?

— А что вы, собственно, делаете?

— Ты не поверишь: от президента или из его администрации валом валят поручения: двадцать, тридцать, до восьмидесяти поручений в день!

— И что ты с ними делаешь?

— Надо принимать решение, писать письмо или записку, расписывать выполнение по подчиненным

— С больной и невыспавшейся головой?

— Другой на плечах нет, и, если поручение не выполнено или выполнено не так, то никакой и не будет.

— А сами-то поручения, как считаешь, дельные?

— Да там, видно, совсем не спят! Такое иногда пришлют — хоть стреляйся. Чтобы выполнить хотя бы первые три требования, понадобится семь государственных бюджетов целиком, а в поручении — тридцать пунктов требований.

— Если всё это невыполнимо, то зачем выполнять?

— Ты не понимаешь. Дело не в выполнимости-невыполнимости, а в стиле и скорости принятия решений

— Даже заведомо неправильных?

— Это вообще ничего не значит: все решения неправильны, может только одно на тысячу, так его еще найти надо, а у тебя — восемьдесят поручений в день, и по каждому — только одно из тысячи правильно, поэтому не его надо искать — его никогда не найдешь — а хоть какое-нибудь, но быстро и чтобы понравилось президенту.

— А если не понравилось?

— Уволят на… в пол-пинка.

— И?

— А что — и? — ничего страшного. Вернусь в свой город. Меня после министерства куда угодно с распростертыми объятиями: опыт, связи, репутация. И наверху помогут, потому что я теперь калиброванный под скоростное принятие решений.

— Которые безошибочны, потому что правильные решения никто и не ищет.

— Правильно понимаешь. Машина должна работать с одинаковой скоростью сверху донизу.

Скорость принятия решений обратно пропорциональна их правильности. Демократия, помимо всего прочего, есть средство замедления решений за счет долгого, тщательного и всестороннего обсуждения задач и проблем, требующих решений. Вот, почему российские чиновники и политики так люто и яростно ненавидят демократию. Дело вовсе не в недостатке ума (это — само собой), а в полном неприятии идеи торга и коммуникации, идеи того, что надо уметь уступать и ущемлять свои интересы в пользу тех, кто нам неприятен, нами презираем или враждебен:

— Навального надо повесить!

— А что он такого делает?

— Мешает работать!

— Но закон он не нарушает — вешать-то за что?

— Он нас дискредитирует.

— Так не воруйте!

— Не занимайся демагогией — не воровать невозможно, это же система.

— Так выйди из неё!

— И нищенствовать на профессорскую зарплату?

Скорость принятия решений обратно пропорциональна их реализуемости: все принимаемые решения направлены наверх, для удовлетворения этого верха, а по поводу внедрения и реализации внизу никто и не парится. Но сильно чиновников удивляет возникающее недовольство внизу — ведь решение было принято во благо этого низа, хотя бы декларативно.

Речь заходит о реформе, которая тянется уже почти пятнадцать лет.

— Как по-твоему, что тут надо делать?

— Ну, я не специалист в этих вопросах… впрочем, я бы сделал три вещи: первое, установил бы независимый мониторинг, чтобы понять, что, собственно, происходит; второе, отправил бы в Америку или в Европу, туда, где это уже есть и работает полвека, группу людей на освоение, подготовку и получение сертификатов; третье, собрал бы исследователей, аналитиков и проектировщиков для разработки проекта реформы…

— И сколько на это понадобится времени?

— На первое — несколько месяцев, на второе — полгода, на третье — столько же, только всё это надо делать параллельно.

— А во сколько это обойдется?

— На каждое из трех примерно по полмиллиона долларов.

— Не канает!

— Почему?

— Начнем с того, что больше месяца на всю эту работу не дадут, а из полумиллиона шубу не сошьёшь. Чтобы потратить на дело полтора миллиона, надо требовать полтора миллиарда, иначе наверху не поймут.

— Так и не влезай в это дело.

— Что значит — «не влезай»? Я столько усилий потратил, чтобы именно меня назначили на эту реформу!

— Но ты же ничего не понимаешь в этом деле!

— Но меня же ещё и не назначили! А когда назначат — сразу всё пойму и буду знать, что делать. Главное — попасть в обойму, а там тебя и повернет и вынесет в нужную сторону

— Кто и как, если у нас никто в этом ни черта не понимает?

— Не беспокойся — есть президент, он, правда, тоже ничего не понимает, но он умеет принимать решения

— Правильные?

— Неважно, зато мгновенные: правильные или неправильные — это история покажет лет через двадцать-тридцать, когда нас уже никого не будет, поэтому и показывать будет некому и не зачем.

— И как долго всё это продлится?

— Хороший вопрос. Меня, когда назначали, тоже попросили оценить, как долго это продлится

— Кто попросил оценить?

— Как кто? — министр. Кто ему еще может ответить на такой вопрос, кроме назначаемого зама?

— Он, что, тоже из обоймы мгновенно принимающих решения?

— Да, мне за ним не угнаться. Фантастически разбирается в ситуациях. А ведь он в нашем деле — почти никто, новичок. Где-то в Тюменской области был мастером по дамским прическам. Откуда в Тюменской области дамы?

— Ну, и как ты считаешь, как долго это продлится?

— Когда вступал в должность, думал, лет пять-шесть, успею какой-никакой островок купить. А теперь вижу — пару лет от силы.

— а как же островок?

— уже купил. 

Переход: работа над ошибками

Спустя четверть века после катастрофы можно вернуться к тем негативным и критическим соображениям, которые были очевидны и тогда, а также добавить к ним новые, появившиеся в ходе исторических последствий, возникших в результате чреды ошибок и глупостей, называвшихся тогда переходом к рыночной экономике.

Уже тогда, в самом конце 80-х, начиная лекции о рыночной экономике в СССР, я рассказывал анекдот, который продолжаю рассказывать и поныне:

Жена, возвратившись домой от сексопатолога, говорит мужу: «оказывается, дорогой, то, что мы считали оргазмом, это — астма».

Мифы о советской экономике

К своему коллапсу СССР подошёл совершенно к нему подготовленный:

— Вся коммунистическая идеология прогнила, и в неё не верил уже никто, разве что неполовозрелые дуры из глухой провинции.

— Долгое доминирование производства над потреблением, да ещё в условиях жесткой централизации производства привел к тому, о чем экономисты писали в 19 веке: производителям в такой ситуации выгоднее не производить, чем производить; дефицит товаров и услуг превратился в основную характеристику экономики.

— Военно-промышленный комплекс вовсе не стал локомотивом научно-технического прогресса в стране, поскольку не нес на себе экономической функции и носил сугубо затратный характер, однако был, из-за паранойи секретности, удобным зонтиком, скрывавшим от самих себя чудовищное и всё более нарастающее отставание от Запада; тем не менее 2/3 экономики были завязаны на ВПК.

— Вся научно-техническая и проектная сфера в стране оказалась в положении безнадежного аутсайдера: все технологии были ворованными или купленными (нам новые технологии никто не продавал), а потому безнадежно устаревшими (в качестве вопиющего примера: по репарациям мы вывезли из Германии в 1945 году оборудование для производства туалетной бумаги, произведенное в конце 19 века, и нам потребовалось ещё 20 лет, чтобы наладить массовый выпуск этого товара), атомную бомбу мы украли у американцев, ракеты — у немцев, дизайн автомобилей срисовывали с глянцевых буклетов, генетика и кибернетика были долгие годы под запретом; мы старательно копировали устаревшие на 10 лет компьютеры IBM и DEC (в этой отрасли 10 лет — это столетие); философии, истории и экономики в стране фактически не было; наличие очень небольшой группы ученых с мировыми именами только усиливало демонстрацию нашего фронтального отставания.

Онтологические представления

Вся перестройка и последовавшие за нее реформы и события проходили на волне протеста и недовольства коммунистическим режимом и коммунистической идеологией, но никаких позитивных онтологических представлений о будущем не было ни у кого. «Будем как все — и тем вернемся в ход истории» — вот и вся онтология. Но для того, чтобы «быть как все», надо было вернуться в конец 15 века и оттуда пройти путь европейской цивилизации. Мы же горели нетерпением: программа «500 дней» казалась чересчур долгой, хотя 500 дней — несопоставимо короткая дистанция по сравнению с 500 годами. Все разговоры о том, что Моисей водил свой народ по пустыне 40 лет, отметались напрочь: всем казалось невыносимым терпеть так долго. При этом «рыночная экономика», «рынок» были понятиями из разряда коммунистической идеологии — никто не знал, что это такое, но все к этому стремились.

Образование

Основной причиной этого онтологического вакуума было отсутствие соответствующего образования, как сопровождающего переход, так и предваряющего его. Прошло более четверти века, но нынешние студенты в подавляющей своей массе до сих пор не знают и не читали «Протестанстскую этику или дух капитализма» М. Вебера, имена Й. ШумпетераВ. ЗомбартаД. РикардоН. Кондратьева и других отечественных и зарубежных классиков экономики не знают. Большевики не знали и не читали К. Маркса, нынешние «рыночники» экономику не проходили.

В чьих интересах?

Привычный коммунистический лозунг «всё для человека, всё во имя человека» остался, но осталась и доминанта государственных интересов над личностными, при этом сами государственные интересы никто никогда публично не обсуждал в силу их мнимой секретности. Как и теперь, тогда государственные интересы означали интересы очень небольшой группы людей у власти. Во имя этих, весьма краткосрочных и по большей части преступных интересов жертвовались интересы народа, общества и отдельного гражданина.

Именно в тот период (как и теперь), эта группа людей, невольно и не понимая, по недомыслию, осуществляла внешние интересы: иностранных правительств, корпораций, международных сообществ и т.п. Как справедливо заметил в начале 90-х годов А.А. Зиновьев, «Россия превратилась в колонию неизвестной ей метрополии». Это неизбежно привело к тому, что страна превратилась в топливно-сырьевой придаток мировой экономики, не по принуждению, а исходя из воли и интересов властной группы.

Кибернетическое руководство

Существует два типа руководства. В своей «Кибернетике» Н. Винер предупреждал, что разработанный им тип (собственно кибернетика) применим только в технических системах, но не может применяться в социотехнических и гуманитарных. Принцип «черного ящика и обратной связи» не действует там, где присутствует человек, способный уклоняться от любых управленческих воздействий, обладающий собственной волей и категорически не желающий быть объектом — управления, изучения, исследования.

Кибернетический подход к управлению был характерен для дореволюционной России, где рабство и игнорирование человеческой воли и человеческого достоинства были нормой. Рабовладельческую психологию сохраняло советское руководство, стремившееся насильственно, репрессивно сделать людей счастливыми. Это же отношение сохранилось и постсоветскую эпоху. В этом смысле никакой перестройки системы управления не произошло.

Развал СССР и СЭВ

Демонтаж советской экономики и мировой социалистической системы осуществлялся в условиях военно-политического нажима, насильственно, по-хамски, имперски. В результате проиграли все, но больше всех — сама Россия.

Показательна в этом отношении ситуация с прибалтийскими народа и странами.

Накануне перестройки и коллапса СССР здесь были построены: нефтеналивной порт в Вентспилсе, паромный комплекс в Клайпеде, многофункциональный Новоталлиннский морской порт. Все три объекта были призваны обслуживать внешнюю торговлю СССР, а не этих небольших стран. Зачем Эстонии с ее миллионным населением порт по переработке 2.2 миллионов т цитрусовых в год? Аналогичная ситуация сложилась с азовскими, черноморскими и дунайскими портами Украины.

Все эти производственные, транспортные, энергетические объекты, будь отношения между Россией и бывшими республиками СССР и СЭВ добрососедскими, находились бы в совместной собственности и эксплуатации, либо использовались Россией на условиях долгосрочной аренды. В таком случае, кстати, не пришлось бы спешно строить Усть-Лужский порт, непосредственно у границы с Эстонией и к тому же в заповедной зоне.

Предприятия в странах СЭВ были просто брошены, без компенсаций или надежд на аренду — по той же причине: имперское поведение по отношению к этим странам выглядело оскорбительно для этих стран.

Региональный хозрасчет и бартер

Экономические преобразования шли, напоминая собой войну — с внешним миром и внутри страны. Была объявлена ориентация на региональный хозрасчет, при этом каждый регион сам выбирал модель хозрасчета. По стране носились бригады жуликов, торговавшие этими моделями. В Москве нельзя было купить продовольствие без предъявления паспорта с московской пропиской. Тогдашний мэр Москвы Гаврила Харитонович Попов хотел установить единый документ, совмещавший в себе паспорт, трудовую книжку, историю болезни и, кажется, досье с Лубянки. Стали возникать межобластные таможни и таможенные стычки.

Всё это усугублялось возвращением в ранее Средневековье (до 11 века) и прямым обменом товаров. В Горном Алтае, например, за одну флягу горного меда «белёк» давали сторублёвый пылесос, а за три фляги — автомобиль «Москвич» ценой около 6 тысяч рублей. Естественно. Производителей мёда тут же оттеснили от этого бартера и просто меняли три пылесоса на одну машину.

В бартер затягивались целые регионы. Более всех пострадала Республика Коми, где криминальный бартерный шок растянулся на несколько лет.

Конверсия

Обычно под конверсией в военном смысле этого слова предполагается перевооружение, модернизация вооружений. Под присмотром американских военных мы вместо конверсии занимались уничтожением собственных вооружений, практически даже толком не утилизируя их, а просто распиливая танки, самолеты, ракеты, суда и прочую военную технику. Строго говоря, всё это можно было бы продать — в советское время мы продавали вооружений на 12.5 млрд. долларов в год, вдвое больше США, и потому имели и постоянных покупателей и каналы торговли. Коммерческие потери от распила собственных военно-технических средств измеряются в десятках и сотнях млрд. долларов, при том, что нас никто не заставлял это делать.

Реформы

Всё начиналось с отпускания цен и шокотерапии, что привело людей в глубокое и безнадежное отчаяние и подорвало последнее доверие к власти, правительству и государству. А ведь можно было пойти другим, более безопасным путем и начать с пенсионной реформы.

Принцип солидарности поколений — вполне достойный принцип пенсионного обеспечения в условиях более или менее стабильной экономики, но совершенно не действует при затяжных экономических катаклизмах, а также смене экономических парадигм.

Если бы мы начали с этого, достигли бы двух очень важных результатов: сохранили бы доверие население к государству и правительству, получили бы бесконечно нарастающий финансовый ресурс для проведения любых экономических ресурс, вкладывая долгоиграющие пенсионные деньги и в коммерчески выгодные и в социально значимые проекты параллельно.

Все последующие реформы (образовательная, страховой медицины и здравоохранения и так далее) должны были преследовать не коммерческие, экономические или административные, а гуманитарные цели, поскольку именно гуманитарные цели и должны были лечь в основу нового государства по имени Россия.

Отпускание цен

Россия ещё раз своим горьким историческим опытом доказала: историческую смену экономических парадигм нужно осуществлять любыми средствами и людьми, но только не экономистами, поскольку именно эта порода людей доказала, что напрочь лишена гуманизма. Реформатору Егору Гайдару настойчиво приписывают авторство фразы: «лучшее, что могут придумать в этой ситуации пенсионеры, это как можно быстрее вымереть». Но пенсионеры не вымирают! Для того, чтобы пенсионеры вымерли, необходимо полностью прекратить деторождение и после этого выждать 60-70 лет.

К сожалению, «отпускание цен» совпало с абсолютно бессмысленной компьютеризацией страны (первыми были компьютеризированы дворники и домоуправления, потом — силовики, потом — коммерческие структуры, и только когда три четверти страны освоили тетрис и другие компьютерные игры, новая техника достигла сферы науки и проектирования), а также массовым переводом безнала в нал. Именно эти три фактора и легли в основу российской безбашенной инфляции, от которой не спасли ни дурные ваучеры, ни ещё более дурные акции МММ.

Приватизация

Приватизация a la Чубайс была не ошибкой, а преступлением.

Официальной целью приватизации в ее начале был тезис: «дать всем шанс стать предпринимателем и собственником». По окончании приватизации официальная цель была скорректирована: «создать класс собственников», что совсем не то же самое, что было на старте.

Реальная же цель была совсем в другом (если не считать личного обогащения реформаторов). Закон тезаврации денег (закон Коперника) гласит: на рынке дурные деньги всегда вытесняют хорошие. Вряд ли Чубайс знал этот закон (у него все-таки образование в сфере советской экономики, где этого никто никогда не проходил), но чутьё уличного торговца цветами его не обмануло. И он предложил выпустить дензнаки ещё более дурные, нежели рубли. Так появились приватизационные ваучеры. Их изначальная цена была от 8 до 12 долларов за штуку. Чубайс пообещал разогреть их до 300 долларов. И действительно, через год их цена выросла до 70-80 долларов, но — «жадность фраера сгубила» — и Чубайс выпросил у Ельцина еще полгода. Именно тогда, в январе-феврале 1984 года возник никому неизвестный дотоле Мавроди, который придумал еще более дурные деньги — акции МММ, и в результате ваучеры скатились до бесславного уровня в 12 долларов за штуку. Приватизация как финансовая афера провалилась.

Но зато возникла группа жуликов, превратившихся в основной костяк «собственников».

Вот характерный пример хода приватизации, практически мульплицированный на весь процесс приватизации.

Светогорский целлюлозно-бумажный комбинат на границе Финляндии и Ленинградской области во второй половине 80-х годов был полностью перестроен Финляндией. Новенький ЦБК обошелся в 1.2 млрд. долларов. В ходе приватизации его цену посчитали по курсу тех лет (90 инвалютных копеек за доллар), приравняв золотые копейки к простым, а не по текущему курсу (2-3 тысячи рублей за долларов) и скостив на амортизацию практически еще половину стоимости. В результате цена новейшего производства превратилась в 0.02% от его реальной стоимости. Руководству досталось стандартные 15% акций, остальные были розданы работникам предприятия по цене 1 ваучер=1 акции, после чего рабочим перестали платить зарплату почти целый год. В отчаянии рабочие продавали свои акции по цене 10 долларов за штуку. Так возник контрольный пакет в 54%.

Эта технология была повсеместной.

Сейчас об этом никто уже не помнит, но знаменитый «Елисеевский» гастроном на Тверской был продан какому-то безвестному юному бандиту всего за 900 рублей. Бандита, конечно, тут же отстреляли, как и нескольких последующих «владельцев» и теперь понять, сколько стоит этот шикарный магазин и как он попал к нынешнему владельцу, уже невозможно.

Все так называемые олигархи возникли именно так (Дерипаска через год после окончания Физфака МГУ и получения красного диплома, смог купить свой первый глиноземный завод в Сибири по стоимости более миллиарда долларов) и потому они — лишь номинальные собственники, у которых отнять их собственность практически ничего не стоит, что и доказал казус Ходорковского.

Навзничь

Путинский режим имеет наглость заявлять, что по уровню расходов на науку Россия входит в пятёрку мировых лидеров.

Вот опровержение этой явной лжи:

годы

% от ВВП

% от бюджетных расходов

1991

0.96

3.86

1992

0.54

2.59

1993

0.49

2.49

1994

0.46

1.96

1995

0.33

1.88

1996

0.28

1.58

2000

0.25

1.71

2001

0.26

1.79

2002

0.29

1.51

2003

0.31

1.76

2010

0.57

2.35

2011

0.58

1.60

2012

0.54

2.56

2015

0.37

1.97

Пороговыми значениями невозврата и необратимых потерь при этом признаны: расходы на науку — менее 2% ВПП, расходы на образование — менее 5% ВВП (в России 0.6%), доля высокотехнологической продукции в общем объеме производства 10-15% (в России — менее 1%).

Такое скупердяйство наблюдается только в самых отсталых странах Африки и на азиатских высокогорьях. Для сравнения: Финляндия тратит только на образование 7.1% госбюджета (первое место в мире), США — 6.5% (на оборону 16.6), Япония на науку и образование тратит 8% (на оборону только 6%), в Китае на науку тратится 2% ВПП, при этом в последнее время эти расходы растут по 15-20% ежегодно.

Нельзя сказать, что советская наука купалась в роскоши — ее также держали в черном теле и выше 2% от ВВП не пускали, но всё-таки это — не позорные пол-треть-четвертушка процента сегодня. В советское время, помню, расходы на науку в бюджете Минморфлота были меньше расходов на уборку территории морских портов. Но… наш Союзморниипроект с филиалами — 5000 человек, а теперь — филиалов нет, в головном институте 150 сотрудников.

Одна из лучших в стране библиотека ИНИОНа некогда работала без выходных, с 8 утра до 11 вечера, и залы были переполнены, в Ленинку стояла очередь, особенно по выходным. А теперь режим работы в ИНИОНе — с 10 до 5, с двумя выходными, в залах — никого, от силы 2-3 человека.

Несладко было и материально: вузовская профессура и топ-ученые (доктора наук) в институтах Академии наук получали по 400 рублей, меньше лесорубов, бурильщиков, горняков, металлургов и официантов в пивных. Несладко, но и не унизительно: ныне учителя в школах, менты и младшие офицеры в армии, офисный планктон и бюрократическая биомасса в самом придонном слое зарабатывают в два-три раза больше профессоров и докторов наук. Меньше — только дворники и уборщицы.

Обнищание науки не может не сказываться на качестве и состоянии науки. Вот характерные примеры.

В советские времена львиную долю отечественной научной литературы публиковало издательство «Наука», а переводной иностранной — издательство «Прогресс». Сегодня «Прогресса» вовсе нет, а «Науке» принадлежит неполный 1% публикаций. Раньше я над каждой научной книгой проводил несколько часов — теперь в потоке провинциальных сборников и монографий почти отсутствует научная информация, всё сплошной трёп ни о чём, на который жалко тратить и десяток минут. Поток халтуры и халтурщиков — как при наводнении, выходит из берегов.

Диссертации пишутся на заказ, при этом основные заказчики — бизнесмены, чиновники и политики, ставшие депутатами (не в результате выборов, а в результате политтехнологий). Цены, конечно, сумасшедшие, но в России на всё, кроме жизни и труда, сумасшедшие цены.

Ученые живут на гранты — один раз прорвёшься, а потом по накатанной, годами, об одном и том же, втихаря от коллег и профессионального сообщества.

Обесточенная наука становится бесплодной: со студенческой скамьи люди привыкают стряпать тексты “copy-paste” — без ссылок на источники, без единой собственной мысли или умозаключения. Уровень работ катастрофически низкий. Как-то на приемной комиссии дипломов я устал от бесконечного обсуждения, что ставить студенту — четыре или пять?:

— да что вы спорите, коллеги? Вы же прекрасно знаете, что пятерка — это двойка с плюсом, четвёрка — просто двойка, а тройка — двойка с минусом. Коллеги угрюмо согласились и перестали спорить.

Зато Россия всё более и более превращается в страну высоко— и среднеоплачиваемых бездельников:

— по заявлению председателя Госкомтруда Ольги Голодец 3 апреля нынешнего года, в стране примерно 38 миллионов трудоспособных, о которых трудовая и налоговая статистики не говорят ничего.

— более 26 млн. чел. из числа трудоспособных (30%!) ничего не производят; сюда относятся: личный состав армии вместе с контрактниками, срочниками, вольнонаемными, персоналом вспомогательных предприятий, научных институтов, КБ и ВУЗов — 1.045.000, личный состав ФСБ, ФСО, Службы Спецсвязи, ФПС, СВР и пр. — 2.160.000, штатные сотрудники МЧС, ФМС, МВД, ВВ, ФСИН, Минюста и Прокуратуры — 2.541.000, работники таможни, налоговых, санитарных и прочих инспекций — 1.256.000,чиновники лицензирующих, контролирующих и регистрационных органов — 1.321.000, аппарат МИД и госзагранучреждений (СНГ, ООН, ЮНЕСКО, ПАСЕ, пр.) — 91.000, служащие прочих федеральных агентств, министерств и ведомств — 1.252.000, клерки пенсионных, социальных, страховых и прочих фондов — 1.727.000, депутаты и сотрудники аппаратов властных структур всех уровней — 1.872.000, священнослужители и обслуга религиозных и культовых сооружений — 529.000, нотариусы, юридические бюро, адвокаты и заключенные — 1.843.000, персонал частных охранных структур, детективы, секьюрити и т.п. — 1.977.000, безработные — 8.420.000.

Это бездельничество (подробнее см. очерк «А-общество»), отчасти, объясняет тот факт, что ВВП России не намного превышает экономический продукт округа Лос-Анджелес, США.

Бюджет России — сплошная аномалия и с точки зрения развитых стран и с точки зрения развивающихся:

Доля государственных расходов на социальные нужды (образование, здравоохранение, ЖКХ, культуру, спорт и т.д. и т.п.) за 2007 год:

Развитые страны — 70,3%

Страны Латинской Америки — 64,1%

Страны Азии — 54,9%

Страны Африки — 50,1%

Россия — 15,0%

Доля государственных расходов на содержание государственного аппарата, внутреннюю безопасность и оборону за 2007 год:

Развитые страны — 11,1%

Страны Латинской Америки — 19,2%

Страны Азии — 27,5

Страны Африки — 25,7%

Россия — 42,2%

Стыдно признаться, но такая структура госрасходов ближе всего у Северной Кореи…

Сейчас Путин, перепугавшись, что на него навалятся сотнями нобелианты всего мира (он вообще перед сочинской олимпиадой стал пуглив до ужаса в глазах, да и раньше смелость за ним не замечалась, хамство — да, но ведь хамство и смелость — вещи разные, практически несовместимые), отложил реформу Академии наук на год: академическая наука обречена по любому, а другой в стране не осталось. Отраслевую, кроме той, что обеспечивает ВПК, разогнали и распустили, а вузовская… Кого оставляли в вузах на кафедрах и в аспирантуре? — рабфаковцев, комсомольских запевал, юных коммунистов, платных и добровольных стукачей — они сейчас и составляют ядро профессуры и вузовской науки. Ребята пишут учебники, вузовские и школьные, переписывают их чуть ли не каждый год — собственно наука здесь редко бывает.

В чем причина лютой ненависти Путина к отечественной академической науке?

На поверхности лежит ответ: из-за Михаила Ковальчука, которому он твердо пообещал пост президента РАН, а оно никак не выходит. Но это — на поверхности, а есть, кажется, и глубинные резоны.

Когда наука освободилась от пресса госзаказа и госцензуры, произошло, естественно, сжатие: в науке остались только ученые, а разного рода раздолбаи, идеологизированные прихвостни и научные жучки, промышлявшие под прикрытием научной деятельности, растворились и исчезли. С начала 90-х в науке стали появляться работы, которыми можно было смело гордиться в декорациях мировой сцены, которые вызывали уважение.

Конечно, тиражи научной периодики и научных изданий упали в разы: например, журнал «Известия РАН», издававшийся в советское время тысячными тиражами по каждой дисциплине, теперь имеет тиражи всего в несколько сотен экземпляров. Но зато теперь здесь можно читать почти всё, а раньше — 1-2 статьи, да и то не в каждом номере.

Тут, правда, произошло весьма неприятное: вопреки логике и законам об охране интеллектуальной собственности и в стране сложилась идиотская практика: ученые должны оплачивать свои публикации.

Произошел еще один виток сжатия науки — только истинные исследователи готовы платить за свой, порой вдохновенный, труд.

Вот это-то и страшно для власти и лично для тов. Путина. Он, с его звериной алчностью, не понимает научного альтруизма, а раз не понимает, то боится. Боится, что этот альтруизм — подкоп под него и его шайку, боится, что это — жест независимости от него.

А такое не прощается и не допускается.

Дело не только в личности президента — его пороки дробятся и множатся в его последователях, подражателях и холуях. Извращенный взгляд на науку стал повседневностью госчиновничества, а тем «избранникам» и начальникам, что обзавелись липовыми диссертациями, страшно неуютно от подступающих к горлу разоблачений — им лучше покончить с наукой как общественным явлением, чем ждать очередного скандала об очередном «докторе наук».

И каждый мэр или губернатор, по позиции — маленький путиноид, должен бояться и не любить науку, и каждый региональный ливаноид должен истреблять у себя в крае науку — меняются только калибры!

А выражения «научно обосновано» получили теперь сугубо метафорический, пародийный характер: «научно обоснован» отказ от перехода с летнего на зимнее время и точно также научно обоснован сам переход, а заодно и то, что мы зимой живем по летнему времени (или летом по зимнему — теперь тут уж сам чёрт не разберётся). Точно так же научно обоснован отказ от выборов губернаторов и отказ от этого отказа, отказ от графы «против всех» и отказ от отказа. «Научно обоснован» непосильный военный бюджет, а заодно и очередное внеочередное повышение тарифов ЖКХ. «Научно обоснованы» субтропическая зимняя Олимпиада и чемпионат мира по футболу в заснеженной стране, где в футбол играют преимущественно иностранцы.

Наука опрокинута навзничь — и вряд ли скоро или хоть когда-нибудь поднимется, хотя бы на карачки. И пусть нас утешает только то, что она не одна оказалась в таком положении: рядом барахтаются экономика, нравственность и благосостояние жителей страны.

За науку — не чокаясь!

Горько!

Народ и спецнарод

Есть страна Россия и есть государство Россия, и обе эти России не только непохожи одна на другую, но и всё более удаляются друг от друга. При этом, поразительно то, что жители страны видят не только себя, но и удаляющееся от них государство Россию, а обитатели этого государства (бόльшая часть из них так и называют себя — госслужащие) видят только своё государство. Не то, чтобы они так странно слепы — они просто жмурятся на свою страну и не желают ее ни знать, ни видеть. Нефть, газ, алмазы, никель и прочее они видят, а жителей страны — нет, и очень обижаются, что они есть, потому что им надо платить зарплаты и пенсии, а это значит — отрывать от себя, любимых и ненасытных.

Жители страны отдают Путину 18% голосов, спецнарод государства — 65%. Этот спецнарод ликует, приветствуя своего незаконного диктатора, умиляется его уму и осведомленности, задает ему правильные вопросы и счастлив под сенью этой могучей личности (естественно, за отдельную плату, впрочем, очень скромную), простой народ, бандерлоги и хорьки, испытывает нечто противоположное, за что беспощадно избивается, держится в автозаках и камерах предварительного заключения, сажается в тюрьмы и так далее.

Простой народ качает нефть, спецнарод сидит в офисах и напряженно получает зарплату за это.

Недавно посетил «Транснефть» — 40-этажный билдинг, очень навороченный и с очень навороченным офисным планктоном. Что такое транспорт нефти? Лежит труба большого диаметра (мы их делать не умеем, а потому закупали в 70-80 годы по всему миру, помните брежневский проект века «газ-трубы»?), каждые 50 километров — компрессорная станция, прокачивающая нефть на Запад. Для обслуживания всего этого хозяйства нужно иметь небольшие команды операторов и ремонтные бригады (у нас ведь без аварий нельзя). А тут — 40 этажей, 2000 человек, каждый из которых зарабатывает несравненно больше любого оператора и ремонтника, мордовороты в чине секьюрити, мигалки с пофигалками, элитное жильё, не чета нью-йоркскому.

Спецнарод даже не скрывает, что не живет в стране России: спецнародовские дети учатся за границей, спецнародовские денежки денежки рассованы по оффшорным норкам всего мира, и нет такого спецнародовца, который не имел бы недвижимость или бизнес, а чаще и то и другое в дальних и соседних странах.

Объяснить почему они здесь, в стране Россия, отсвечивают, довольно просто.

Там, в цивилизованном мире, даже владея миллиардами, они вынуждены вести себя тихо и законопослушно, а здесь — они не просто власть, они могут самодурствовать безнаказанно и в неограниченных количествах.

Что сейчас может Лужков со своими наворованными миллиардами в Лондоне или в Вене? — Да ровным счетом ничего! Даже мигалки на машине не имеет. А в Москве он мог творить что угодно: вырыть в самом центре Москвы огромный котлован и уничтожить 20 метров культурного слоя города, раздать и раздарить чеченским товарищам и бандитам самые жирные должности и куски московской недвижимости, перекрыть движение по всему городу ради фальшивого Деда Мороза из Великого Устюга.

Самодурство дорогого стоит и за него стόит цепляться и бороться.

Это всё — присказка.

Теперь — сама сказка.

21 ноября в здании РУДН (Российский Университет Дружбы Народов) на Большой Людоедской (так в народе называется улица Миклухо-Маклая) прошло «Российское литературное собрание» — Путин решил пообщаться со спецлитературой и спецлитераторами. Складывается впечатление, что это — очередная идеологическая затея вернувшегося в Кремль Владислава Суркова.

Странная собралась публика: учителя лит-ры и рус.яза (не имею ничего против этих учителей, но согласитесь, есть некоторая разница между писателем и учителем литературы, как есть разница между Эйнштейном и Пёрышкиным), а также Толстой, Достоевский, Пастернак, Пушкин, Лермонтов, Шолохов… — не сами, конечно, а их потомки. А также издатели, библиотекари, ну, и литераторы типа Дементьева, от которого просто разит РАППом (Российская Ассоциация Пролетарских Писателей) и ССПом (Союз советских писателей). Были здесь и вездесущий и всех играющий Безруков, и декоративные бунтари Валентин Распутин и Евгений Евтушенко, нарочно прилетевший из Америки по такому лизоблюдскому поводу. Словом, Массолит из булгаковского Дома Грибоедова (кстати, даже с обедом в стиле Арчибальда Арчибальдовича). Приличные люди, например, Б. Акунин и Э. Лимонов, побрезговали прийти: честь дороже чечевичной похлебки из чёрной икры.

Когда в зал взбежал спортивным козликом президент, почти все в едином порыве встали и зааплодировали. Путин с ходу предложил назначить 2015-й годом литературы и рассказал, что «русский язык слишком велик, чтобы его традиции можно было разрушить… есть задача сделать русский язык и русскую литературу фактором влияния в мире», ну словом, наш язык — это наш асимметричный ответ на ихние ПРО и Гринпис. Падение интереса к чтению в России стало, по мнению великого знатока отечественной и мировой литературы (знающего к тому же толк в языкознании), следствием развития цифровых технологий, которое можно преодолеть с помощью изменения программ преподавания литературы и русского языка в старших классах школы и увеличения количества учебных часов.

Вот, понаслаждайтесь деменьтевскими стишками, продекларированными прямо в путинские уши:

Двадцать лет исполнилось России,
До чего отчизна молода,
Но откуда мудрость в ней и сила,
Если так малы ее года?
Я наивно думал, что Россия —
Это очень древняя страна.
Были у нее свои мессии,
И была Великая война.
…………………………
Жили на земле её когда-то
Пушкин, Достоевский и Толстой,
Но забыли умники про даты,
Те года оставив за чертой.
Не вписалось прошлое в айподы,
Не вместилась память в Интернет…

ну, и так далее до изнеможения.

У Федора Михайловича Достоевского в роду было много нервнобольных людей, темных личностей и откровенных подлецов, но такого мерзавца, как нынешний Дмитрий Достоевский, доселе не бывало:

— Можно по поводу каторги пару слов? Я пробежал по жизни Федора Михайловича в Сибири. Он преступил закон и получил по праву четыре года. И мы получили человека, возросшего во много раз. Получили гения. Каторга — серьезное горнило. Если эти люди [с Болотной и Pussy Riot] пройдут каторгу и тоже станут гениями, то будет хорошо (аплодисменты в зале).

О чем говорили со своим президентом (не с нашим президентом — в стране Россия никаких президентов нет) спецлитераторы? — естественно, о своих зарплатах, своих пенсиях, своих профессиональных правах и льготах. Я не знаю ни одной страны в мире, чтобы писателям платили пенсии именно как писателям, а вот в государстве Россия, кажется, такое введут.

Еще слегка посудачили о школьных делах (не о погоде же!), о введении единого учебника по литературе.

Учитель литературы Сергей Волков посетовал, что творческому педагогу стало трудно работать в школе, потому что в программу «своих элементов добавлять нельзя». Получилось не очень вежливо: к ругательствам Путина: демократ, либерал, пидор, интеллигент недавно добавилось новое — креативный. Сочувствовать в его присутствии креативным — категорически. Естественно, Путин тут же нашел крайних: «несуразности и излишние сложности в системе образования — результат работы представителей креативного класса, которые “пробрались” в профильное министерство». Это он в адрес им же назначенного министра Ливанова и его приспешников.

Собрание оказалось хорошо срежиссированным, отрепетированным, марионеточным. И даже оппозиционные выкрики с мест — по сценарию. Ведомым был и сам президент. Ведомым не мировым жидо-масонским заговором и не американскими спецслужбами, а своими закулисными, впрочем, такими же петрушками и полишинелями, как и эта кукла.

Выслушав букет славословий и восхищений, Путин на прощание читает лермонтовское «люблю Отчизну я, но странною любовью» — и ведь, действительно, странная любовь — до дрожи рук любить недра и всё, что плохо лежит, и до стали в голосе ненавидеть этот несчастный, запуганный и затюканный народ.

Путин порхающей походкой упархивает рулить оставленным без присмотра на пару-тройку часов государством, вслед за ним трусит и поспешает г-н Достоевский — чего-то недовыклянчил…

Агония как финальная сцена

Помните анекдот десятилетней давности? — Америка и Европа хотели поставить Россию на колени, но она так и не смогла подняться.

Я не знаю ни одного мало-мальски соображающего человека в стране, кто бы не озаботился «запасным аэродромом». Даже те, кто никуда не собирается и не в состоянии бежать, крестьяне, и у тех готов подвал или подпол с запасом еды, дров и воды. У остальных же — за рубежом квартиры и дома, дети и счета, рабочие места или просто убежища. В Беларуси, на Украине, в Европе, Израиле, Америке, Гоа, Таиланде, Китае — да хоть у черта на рогах.

У остального быдла (увы, иначе и не назовешь — их водкой и дезинформацией довели до такого состояния) полное смешение в мозгах: иначе, как «чекистские жидо-дерьмократы на зарплате у пиндосов-америкосов», они власть и не воспринимают (эту формулировку я услышал в ходе недавней поездки в Орел: от таксистов, заводской бухгалтерши, вузовского доцента и пьяной молодежи на панели).

И всё это нагнетается даже не идеологически, но круто замешано на антисемитизме, антиисламизме и прочей ксенофобии и религиозной нетерпимости.

Меня потряс финал студенческого спектакля «Бег»: Голубков уговаривает Серафиму вернуться в Питер: «мы вернемся, и тогда пойдет снег, и наши следы заметет», а Серафима вдруг начинает рыдать: ей вспомнилась строка из песни Васи Обломова: «И даже снег решил: пора валить!».

Выходит, мы уже сто лет блуждаем по мукам — напрасно и беспросветно, и никуда не движемся, просто бежим, никуда не убегая и никуда не прибегая. И это становится доступным даже для хорошенькой выпускницы Щукинского театрального училища…

Теперь немного о погромах.

Вслед за Навальным и болотными потянутся другие оппозиционно настроенные, а за ними те, кто не хочет петь хором славословия Путину и маршировать перед ним. И уже вовсю говорят о третьем сроке Ходорковского и Лебедева, на сей раз — за организованную преступную группировку под названием ЮКОС.

Вслед за НКО, ставшими иностранными агентами и теперь массово распускаемыми, пойдут другие очаги сопротивления и нелизоблюдства: на очереди Вышка (Высшая Школа Экономики), затем АНХ (Академия народного хозяйства) и все оппозиционные, полуоппозиционные и четвертьоппозиционные СМИ: телеканал «Дождь», «Новая», «The New Times», а там уж очередь дойдет и до интернета — ЖЖ и прочих социальных сетей.

Вслед за опальными управленцами и независимыми учеными потянутся вон или на нары прочие активные жители страны, всё, что шевелится или шевелит мозгами: актеры, бизнесмены, журналисты, художники, писатели, студенты и т.п. Страна быстро пролетаризируется — и за счет безропотных, покорных среднеазиатских иммигрантов, и за счет примитивной пролетарской торговли кавказцев, и, конечно, благодаря выдвижению Холманских, Яровых, Валуевых и прочей мелкой нечисти — кухарок и кухаркиных детей.

Мы дружно ржём перед телевизорами и по поводу телевизионных примативных ржачек.

С этими можно делать и творить, что угодно: они всем довольны, у них всё есть, им ничего не надо.

Ну, и, наконец, разгром.

Это — не светлое будущее, которое никогда не настанет, это наше — серое и унылое — настоящее.

О близком конце говорят практически все.

Кто видит гражданскую войну, кто — приход кровавого диктатора. Отпетого Антихриста, кто — мировой международный бойкот и голодную смерть, кто — хаос, кто — развязанную нами Третью мировую.

Я не знаю, какой из этих сценариев привлекательней или отвратительней. Вполне возможно, это будет нечто сегодня даже не обсуждаемое.

Поэтому, во-первых, я приглашаю всех горячих американских сторонников и поклонников Путина: приезжайте! Welcome to Russia! Вам понравится! А во-вторых, свою могилу на Кузьминском кладбище я стараюсь содержать в порядке и боеготовности… 

К концу света мы подходим с впечатляющими результатами: страна приобрела нефтегазовую монокультурную экономику, абсолютно зависимую от произвола стран ОПЕК и доминирующих диктаторов потребления. При этом на очевидное падение цен на нефть и газ через несколько лет Путин откровенно щурится, надеясь, что это настанет после его ухода — настанет раньше. Уж если снег решил «пора валить!», то цены на нефть непременно повалятся также.

Мы имеем псевдоприватизированую экономику: производства и инфраструктуру. Все наши собственники — не более, чем декорации, которые легко трансформируются, снимаются и переставляются. Никакой рыночной экономики и капитализма не состоялось: для этого нужен исторический путь, а не решения партии и правительства.

Мы имеем темное и убогое (зато все — с университетскими дипломами!) население, не знающее ничего профессионального, ни себя, ни своей культуры, ни своей истории (у меня на третьем курсе спросили, кто был раньше — Ленин или Брежнев, а всероссийский опрос показал, что лучшим человеком XX-го века в стране был «дорогой Леонид Ильич», наверно, потому, что при нем ничего не происходило).

Мы имеем странную демографию, когда крохотный прирост населения обеспечивается исключительно за счет национальных окраин и азиатской иммиграции — под лозунгом «Россия — русским».

Мы, традиционно аграрная страна, имеем импортную продовольственную базу и держим свою землю в пустоши и забросе.

Мы все тотально воруем, кто по чуть-чуть, кто беспощадно и миллиардами. Мы воруем у самих себя и друг у друга и при этом хотим стать богатыми. Независимо от своего статистического статуса, от того, числимся ли мы работающими или безработными, мы уже давно — отчаянные и неунывающие бездельники.

С политической точки зрения все политические силы и партии либо уже разгромлены, либо готовятся к растворению в путинском «народном фронте». Мы возвращаемся в тоталитаризм, и на наших знаменах опять заколышутся три профильных портрета: Сталин-Гитлер-Путин. Разница лишь в том, что тогда удалось сколотить народ, а теперь уже не удастся — всё слишком прогнило, и нет никаких сомнений в том, что первыми нас предадут наши генералы, что первыми распнут Христа наши попы и первыми продадут родину ее руководители и патриоты.

Очень хочется, просто даже мечтается Путину, что взойдет над горизонтом фон-триерская планета Меланхолия, хорошенько вдарит по Земле и на нее, на Меланхолию, будут списаны все путинские безобразия. Вот только непонятно, кто будет списывать?

Гром грянул. Мужики, перекрестимся…

Print Friendly, PDF & Email

21 комментарий к «Александр Левинтов: Грех империи»

  1. Борис Тененбаум —
    Г.Гринбергу:
    Знаете, коллега, вот это ваше определение демократии:
    «Демократия есть механизм манипулирования массами одураченных людей в своих сугубо корыстных целях относительно небольшими группами людей, обладающих влиянием и возможностями для этого» — по-видимому, и есть корень всех разногласий… мне лично демократия представляется как-то иначе. При всех ее недостатках она все-таки предотвращает приход к власти людей, считающих себя аристократами духа, а своих сограждан – скотом.
    ===========================================

    Знаете, коллега, … разберем ваш диктант и найдем детские, хотя не такие уж невинные ошибки. «Одураченных людей» ни в каком языке не приравнивается к термину «скотом». Одурачить можно и аристократов духа и тех, кто в эту категорию ни по каким параметрам не входит. Одурачить можно всех. Приход к власти людей, по определению порядочных возможен и при демократии, хотя и менее вероятен…

  2. Большое спасибо всем, принявшим участие в обсуждении. И тем, кто за, и тем, кто против. Так много откликов — это значит, что тема важная.
    Сегодня прошла защита моей НИР «Образовательные аспекты формирования элит в России». Всё прошло гладко, но смотрели на меня с состраданием, как на Дон Кихота. Любая позитивная разработка здесь смотрится с состраданием.

  3. 1. Самуил
    8 Декабрь 2013 at 22:40 | Permalink
    Прочитал всё залпом. Хоть автор и говорит, что это подборка разных статей, текст после прочтения воспринимается (говорю о своих впечатлениях) как цельная, продуманная композиция, эдакие путевые записки по кругам ада.
    ===============================
    Прочел статью, потом комментарии. Статья просто великолепна, и тем, что написана великолепно профессионально (есть такая профессия — страны изучать, «с карандашом в руке», а не по турпутевке), и тем что написана великолепно публицистично. И все комментарии без исключения интересны, хотя и не равноценны. Но комментарий Самуила избавил меня, разогнавшегося, от работы. Я готов подписаться под каждым словом, и процитированным и делее везде. И не смог бы написать лучше. Причем не могу понять как же это получилось, раньше совпадений во мнениях не замечалось. Но как я за правду борец великий есть, так и признаю, что комментарий — на уровне статьи.

    И только одна заноза маленькая саднит —

    » Скорость принятия решений обратно пропорциональна их правильности. Демократия, помимо всего прочего, есть средство замедления решений за счет долгого, тщательного и всестороннего обсуждения задач и проблем, требующих решений.»

    С моим опытом это не вяжется. Я бы дал демократии определение и назначение вроде следующего —

    «Демократия есть механизм манипулирования массами одураченных людей в своих сугубо корыстных целях относительно небольшими группами людей, обладающих влиянием и возможностями для этого.»

    Но повторю опять — ложка дегтя в бочке меда совершенно чайная, вызванная чисто публицистическими эмоциями, в контексте вполне уместными.

    1. Г.Гринбергу:
      Знаете, коллега, вот это ваше определение демократии:
      «Демократия есть механизм манипулирования массами одураченных людей в своих сугубо корыстных целях относительно небольшими группами людей, обладающих влиянием и возможностями для этого» — по-видимому, и есть корень всех разногласий. Не берусь, конечно, говорить за Самуила, но мне лично демократия представляется как-то иначе. При всех ее недостатках она все-таки предотвращает приход к власти людей, считающих себя аристократами духа, а своих сограждан — скотом.

  4. Прекрасный текст, спасибо автору. Написано прекрасно. Ощущения фрагментированности нет – просто такой, весьма удачный стиль изложения.
    Картинка была понятна достаточно давно – дети свалили почти 20 лет назад, а потом и мы.
    Но все же мне чего-то не хватает в этой картинке. Из текста должно получаться – караул и полный абзац. Но что-то с космодрома улетает, какие-то вполне серьезные пл с заводов выходят, Новотэк что-то искать у нас на шельфе собирается… Кто-то им чертежи делает, кто-то железки сваривает, кто-то транзакции осуществляет.
    Я специально наметил это пунктиром. Написанное мной, не меняет сути дела и общей картинки, но вот о том, чего мне в статье не хватило — я написал.
    Еще раз – статья превосходная. Всего наилучшего.

  5. Спасибо комментаторам: посмотрел на текст под разными углами. И в этой связи хочу рассказать историю: в нашей местной библиотеке есть «русский раздел». Туда все время добавляют книги на русском — какие-то покупает библиотека из учрежденного фонда, какие-то приносят в подарок благодарные читатели. Так вот, где-то с неделю назад нашел я там свежеизданную книжку фантастики на русском. По жанру — типичная «космическая робинзонада» — герой попадает в какие-то там далекие миры и начинает их как бы колонизировать. Ну, дело в данном случае обставлено индустриально — есть некий Орден, он-то и перебрасывает колонистов в Новый Мир, и даже с багажом вплоть до нагруженного грузовичка, etc.
    Книжка написана из рук вон плохо — автор ее, как видно из текста, бывший слесарь, и пишет он примерно так, как я бы слесарил. То-есть — ужасно 🙂

    Но книжку я тем не менее не бросил.

    Потому что за идиотским сюжетом и картонными характерами вдруг замаячила значимая информация — вот о чем мечтает российский слесарь, и вот как он устроил бы свой Идеальный Мир Мечты
    Он (то-есть его герой, конечно) показывается в Новых Мирах с тонной всяких железок, которые он по сходной цене купил в Старом Мире. И он их перепродает … А еще он запасается оружием — я насчитал что побольше дюжины подробнейшим образом описанных покупок всевозможных стрелялок, от пистолета и вплоть до ручного пулемета, с бесконечными деталями по поводу того, как их следует чистить и пристреливать. Дальше герой пробирается в ту часть Новых Миров, которая зовется Протекторатом Русской Армии — и сходу становится там на воинский учет.

    И понятно почему — Орден, перебросивший его в Новые Миры, подпал под влияние американских корпораций, и теперь они перекрывают Протекторату Русской Армии кислород. Делать нечего — вокруг враги, и придется повоевать. Ну, а пока наш герой поступает на работу на новосозданный авиационный завод, и в этой солидной организации ему кладут хорошее жалованье, с доплатой за то, что иногда надо и грузчиком поработать …

    Мысль о том, что можно бы работать и на себя, не приходит слесарю в голову даже в рамках фантастического романа, написанного им самим …

    По-моему, книга могла бы послужить определенным материалом, иллюстрирующем статью А.Левинтова. Дело, в конце концов, не в непродуманных реформах, а в населении — в котором наш слесарь, человек незлой, работящий, и так далее и в мечтах не идет дальше работы по найму и с непременной постановкой на воинский учет. Не для защиты жизни, а чтобы прищучить какие-то там корпорации, которые жить не дают Протекторату Русской Армии …

    1. Борис Тененбаум
      — Sun, 08 Dec 2013 23:12:02(CET)
      … Дело, в конце концов, не в непродуманных реформах, а в населении — в котором наш слесарь, человек незлой, работящий, и так далее и в мечтах не идет дальше работы по найму и с непременной постановкой на воинский учет. Не для защиты жизни, а чтобы прищучить какие-то там корпорации, которые жить не дают Протекторату Русской Армии …
      =============================
      Так всегда. Кесарю кесарево, слесарю слесарево.

  6. Текст очень интеесный, по журналистски яркий, но, действительно, невероятно мозаичный. Причём в общую мозаику из разных, повторяю, ярких кусков, складывается с трудом. Только начинаешь концентрироваться на одной теме как на голову сваливается другая. Может, уважаемый Александр, Вам и следовало дать эту статью с продолжением. Мне кажется это значительно облегчило её восприятие, хотя я могу и ошибаться…

    1. Я думаю, это — моя ошибка: необходимо было в преамбуле предупредить читателя, что это — не один цельный текст, а несколько тематически близких текстов, написанных в разное время, в разных ситуациях и с разными целями. Это освободило бы читателя от ненужных ожиданий.

  7. Относительно отпускания цен, пенсионной системы и бартера. Все ведь взаимосвязано: никто не знал сколько стоит советский рубль. С одной стороны \»приемлимая\» госцена на дерьмовый товар, с другой — в три-четыра раза более высокая при приличном качестве на черном рынке. И эта история была известна уже в 70-х. Как, не зная стоимость национальной монеты, организовывать фонд, любой? Как продавать-покупать, не зная настоящую цену товара? Чего стоит зарплата? А сбережения в Сбербанке? В лучшем случае — неизвестно (\»бессмысленнные мечтания\»), в худшем — ничего. Поэтому самым первым экономическим действием и в теории, и на практике остальных соцстран должно было быть отпускание цен, что и было проделано, правда, относительно поздно, когда уже вся экономика пошла вразброд. Отсюда же и \»странности\» первой волны приватизации: не знаем, на самом деле, сколько этот заводик стоит, а при этом, при настоящей цене, у людей просто нет денег купить его.
    \»…более 26 млн. чел. из числа трудоспособных (30%!) ничего не производят…\»
    Расчет автора неверен, ибо часть служб занесенных в этот \»нетрудоспособный список\», обеспечивают в той или иной мере производственный процесс, начиная от подготовки проф.кадров для производства и кончая документированным оформлением производственного процесса. Хочу напомнить автору, что в себестоимость производства любого товара входят и \»канцелярские\» расходы даже в совершенно свободной экономике.

    1. Сильвия
      7 Декабрь 2013 at 19:55
      … \\”…более 26 млн. чел. из числа трудоспособных (30%!) ничего не производят…\\”
      Расчет автора неверен, ибо часть служб занесенных в этот \\”нетрудоспособный список\\”, обеспечивают в той или иной мере производственный процесс, начиная от подготовки проф.кадров для производства и кончая документированным оформлением производственного процесса.
      ===================
      Конечно, можно придраться к автору, вспомнив, что заключённые Лебедев, Ходорковский, Толоконникова и ещё почти миллион других производят какие-никакие материальные ценности, и ими руководят ещё четверь миллиона \»работников\». Своеобразно руководят:
      http://www.youtube.com/watch?v=NKRDpr0mihA
      http://www.youtube.com/watch?v=tLtr_2kI5JM
      http://www.youtube.com/watch?v=UoNusu1oSY8
      Но это меняет смысл раздела незначительно. Паразитизм процветает.
      ——

      Хочу напомнить автору, что в себестоимость производства любого товара входят и \\”канцелярские\\” расходы даже в совершенно свободной экономике.
      ===================
      По-моему, Вы ошиблись. Если под \»канцелярскими расходами\» Вы имеете в виду бумагу, скрепки и т.п., то это не имеет отношения к тому, что писал Левертов.
      Если же Вы имеет в виду ВСЕ расходы по управлению (материальным) производством, включающую заработную плату ИТР и служащих, то их упоминание, тем более, не относится к авторскому перечню незанятых в сфере материального производства.

      1. Soplemennik
        8 Декабрь 2013 at 2:23 | Permalink
        По-моему, Вы ошиблись. Если под \”канцелярскими расходами\” Вы имеете в виду бумагу, скрепки и т.п., то это не имеет отношения к тому, что писал Левертов.
        Если же Вы имеет в виду ВСЕ расходы по управлению (материальным) производством, включающую заработную плату ИТР и служащих, то их упоминание, тем более, не относится к авторскому перечню незанятых в сфере материального производства.

        Нотариусы, осмеянные в статье, существуют не для анекдотов, как и всякие «внешние» проектные организации и службы того же «проклятого» лицензирования, т.е. разрешений на вид работ/действий/договоров и т.п., для связи с этими службами предприятие содержит или собственных работников или нанимает подходящую контору «связи», и это тоже «канцелярские» расходы, субсидирующие «не материальное призводство».

    2. Я наблюдал отпускание цен в Польше и Чехии. Да, это была шоковая терапия, но это было выносимо, потому что имело разовый характер, а у нас до сих пор «отпускают цены», уже четверть века. И ни в одной стране мира, включая гипербюрократизированные США, вы не найдете такой огромной армии чиновников «ни о чем», и нигде вы не найдете такой армии охранников, и нигде вы не обнаружите, чтобы охранник в обыкновенном супермаркете зарабатывал больше профессора столичного университета. Даже по официальным сведениям коррупция в стране равна 40% госбюджета. При чем тут накладные расходы производства?

    3. Пафос моей позиции в том, что все эти реформы и пр. делались не ради людей и не спросив их, по-людоедски. Это была совершенно обезьянья работа по чужим лекалам и без онтологии. Как в 41-ом году никто не понял, почему «лучший друг советских детей» Адольф Гитлер напал на нас, так и реформы Горбачева-Ельцина-Гайдара оставили людей в глубочайшем недоумении и растерянности: «за что?».

      1. Александр Левинтов
        8 Декабрь 2013 at 12:42 |
        Пафос моей позиции в том, что все эти реформы и пр. делались не ради людей и не спросив их, по-людоедски.
        Каких людей? Дяди Васи с тетей Машей? Что они понимают в макроэкономике? Как им объяснить и какого совета у них просить? Врачи, например, не очень-то советуются с больным, какие лекарства последнему принимать.

        1. Сильвия, это я уже много раз слышал. От людей, которых искренне уважаю. Почитайте А. Токвиля «Демократия в Америке», посмотрите, что происходит на Украине. Я — тот самый дядя Вася и тетя Маша, которых вы предлагаете гнуть в бараний рог, не спросив меня об этом. Между прочим, я — кандидат наук и старший научный сотрудник в сфере экономической и социальной географии и, смею вас уверить, в том, что обсуждаю, компетентен больше, чем все Горбачевы, Ельцины, Путины и Медведевы вместе взятые, как наличные, так и на все времена. Врачи, между прочим, обязаны советоваться с больным и всегда советуются, если это врачи, а не костоправы. Мои коллеги по университету ВИАНСА, один — зам министра образования, другой — нач. департамента, очень удивляются, почему их реформы так упорно принимаются в штыки и напрочь не понимают, что учитель тетя Маша и профессор дядя Вася в образовании понимают не хуже министров и замминистров и сначала надо спросить их, а потом рубить и валить всё окрест себя.

  8. Очень ярко, очень интересно — и при этом сумбурно, просто до невыносимости. Идущий в самом начале анализ кажется превосходным: да, ни хрена не предвидели и не были готовы ни к чему. После чего следует рецепт: вот что следовало бы делать — и в свете прочитанного выше кажется совершенно пустым. Не знаю. При самом полном и искреннем уважении к автору в голову лезет стандартное анти-французское определение француза: «… он быстр как взор и пуст как вздор …». Надеюсь, материал вызовет значительную дискуссию — и уж в ходе ее я смогу определиться как-то поточнее.

    1. Статья безусловно интересная и для большинства читателей Портала, которые покинули пределы СССР- России до описываемых событий – источник не только информации, но и площадка для размышлений и выводов.
      Спасибо.
      М.Ф.

    2. Коллега, учтите, это — не сплошной текст, а разные тексты, написанные в разное время. От того и ощущение сумбура. Но, давайте откровенно, как ученый, я пытаюсь найти выход: провожу исследования по образованию, по элитам, сейчас вот по «серебряному университету (университет для пенсионеров), но как публицист, я, чем дальше, тем отчетливей понимаю: спасенья нет и его не будет. И врет тот (вру и я), кто говорит: мы спасемся. Мы уже давно прошли точку невозврата. И зубоскалить по этому поводу вовсе не хочется — просто боль, отчаянная боль.
      По поводу кухарок — это не моя, но общепринятая метафора. Сам я из разбойников и возниц, не самых благородных кровей. Но если нечаянно задел кого, то явно ненарочно. Nothing personal.

  9. «Страна быстро пролетаризируется — и за счет безропотных, покорных среднеазиатских иммигрантов, и за счет примитивной пролетарской торговли кавказцев, и, конечно, благодаря выдвижению Холманских, Яровых, Валуевых и прочей мелкой нечисти — кухарок и кухаркиных детей…»

    Боже мой, какой этот автор породистый. Как мне быть, я сам «из кухаркиных детей»: папа — сапожник, потом заводской слесарь-ремонтник, мама работала уборщицей в цехе завода металлоизделий (Киев, Глубочица).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Арифметическая Капча - решите задачу *