Александр Левковский: Талант и порок

Даже беглый взгляд на биографии великих деятелей литературы и искусства даст нам свидетельства этой неадекватности. Алкоголизм, наркомания, половая распущенность, лживость, предательство, безразличие к человеческим страданиям, приверженность к крайне реакционным идеологиям (включая, разумеется, антисемитизм) и масса иных пороков были, есть и, по всей видимости, будут сопровождать наличие недюжинных талантов у многих представителей литературы и искусства.

Александр Левковский

ТАЛАНТ И ПОРОК

Эссе

Это эссе является, в какой-то степени, развёрнутым комментарием на отличную статью Сони Тучинской об эволюции Марины Цветаевой — от её страстного революционного призыва к отрицанию святого лозунга Французской революции — Liberte, Egalite, Fratenite.

Впрочем, я не буду касаться этой эволюции, а обращу своё внимание на те комментарии к эссе С.Т., где речь идёт о частой неадекватности таланта великих представителей литературы и искусства их моральному облику.

Смею утверждать, что нет ни малейшего соотношения между талантами, которыми Бог наградил многих великих писателей, поэтов и вообще представителей искусства, к поразительному изобилию их пороков. Более того, мне кажется, что среди знаменитых литераторов, композиторов, художников и артистов гораздо больше тех, кто грешит против десяти заповедей, которые Господь ниспослал людям, чем тех, кто свято чтит эти заповеди.

Даже беглый взгляд на биографии великих деятелей литературы и искусства даст нам свидетельства этой неадекватности. Алкоголизм, наркомания, половая распущенность, лживость, предательство, безразличие к человеческим страданиям, приверженность к крайне реакционным идеологиям (включая, разумеется, антисемитизм) и масса иных пороков были, есть и, по всей видимости, будут сопровождать наличие недюжинных талантов у многих представителей литературы и искусства.

А ведь мы ведём речь о людях, чья деятельность, казалось бы, направлена именно на улучшение человеческих нравов, на разоблачение зла, на торжество добра. И в то же время эти самые авторы великих произведений литературы и искусства в своей личной жизни зачастую вели себя, как самые отрицательные персонажи их же произведений.

*****

Поведём для начала речь об алкоголизме среди талантливых писателей и поэтов.

К примеру, неисправимыми алкоголиками были и гениальный Владимир Высоцкий, и великий Сергей Довлатов, и замечательный поэт Александр Твардовский, и неплохой писатель Александр Фадеев (кстати, Председатель Союза Писателей СССР). Причём, Довлатов и Высоцкий даже не стеснялись публично, в своих произведениях, признавать эту свою слабость.

Вот несколько примеров из произведений Довлатова. Прочитайте вот этот отрывок из его разговора с женой (сборник рассказов «Заповедник»):

«…Я давно убедился: стоит задуматься, и тотчас вспоминаешь что-нибудь грустное. Например, последний разговор с женой…

— Даже твоя любовь к словам, безумная, нездоровая, патологическая любовь, — фальшива. Это — лишь попытка оправдания жизни, которую ты ведешь. А ведешь ты образ жизни знаменитого литератора, не имея для этого самых минимальных предпосылок… С твоими пороками нужно быть как минимум Хемингуэем.

— Ты действительно считаешь его хорошим писателем? Может быть, и Джек Лондон хороший писатель?

— Боже мой! При чем тут Джек Лондон?! У меня единственные сапоги в ломбарде… Я все могу простить. И бедность меня не пугает… Все, кроме предательства!

— Что ты имеешь в виду?

— Твое вечное пьянство. Твое… даже не хочу говорить… Нельзя быть художником за счет другого человека… Это подло! Ты столько говоришь о благородстве! А сам — холодный, жестокий, изворотливый человек…»

И далее:

«Образ непризнанного гения Таня четко увязывала с идеей аскетизма. Я же, мягко выражаясь, был чересчур общителен.

Я говорил:

— Пушкин волочился за женщинами… Достоевский предавался азартным играм… Есенин кутил и дрался в ресторанах… Пороки были свойственны гениальным людям в такой же мере, как и добродетели…

— Значит, ты наполовину гений, — соглашалась моя жена, — ибо пороков у тебя достаточно…»

А вот как красочно, с присущим ему талантом, описывает Довлатов своё состояние после выпитой им — без закуски — бутылки водки в том же сборнике «Заповедник»:

«Короче, зашел я в лесок около бани. Сел, прислонившись к березе. И выпил бутылку «Московской», не закусывая. Только курил одну сигарету за другой и жевал рябиновые ягоды…

Мир изменился к лучшему не сразу. Поначалу меня тревожили комары. Какая-то липкая дрянь заползала в штанину. Да и трава казалась сыроватой.

Потом все изменилось. Лес расступился, окружил меня и принял в свои душные недра. Я стал на время частью мировой гармонии. Горечь рябины казалась неотделимой от влажного запаха травы. Листья над головой чуть вибрировали от комариного звона. Как на телеэкране, проплывали облака. И даже паутина выглядела украшением…»

Кстати, будучи экскурсоводом в пушкинском заповеднике, о самом Пушкине Довлатов отзывался так:

[Я рассказывал экскурсантам] «о маленьком гениальном человеке, в котором так легко уживались Бог и дьявол. Который высоко парил, но стал жертвой обыкновенного земного чувства. Который создавал шедевры, а погиб героем второстепенной беллетристики. Дав Булгарину законный повод написать: «Великий был человек, а пропал, как заяц…»

И ещё одно любопытное высказывание Сергея Довлатова о величайшем русском поэте:

«В местной библиотеке я нашел десяток редких книг о Пушкине. Кроме того, перечитал его беллетристику и статьи. Больше всего меня заинтересовало олимпийское равнодушие Пушкина. Его готовность принять и выразить любую точку зрения. Его неизменное стремление к последней высшей объективности. Подобно луне, которая освещает дорогу и хищнику, и жертве.

Не монархист, не заговорщик, не христианин — он был только поэтом, гением и сочувствовал движению жизни в целом.

Его литература выше нравственности. Она побеждает нравственность и даже заменяет ее».

*****

У Владимира же Высоцкого в «Песне о Судьбе» есть такие откровенные строки, свидетельствующие о его безудержном пристрастии к спиртному:

«Бывают дни — я голову в такое пекло всуну,
Что и Судьба попятится, испуганна, бледна.
Я как-то влил стакан вина
для храбрости в Фортуну —
С тех пор ни дня без стакана,
ещё ворчит она: «Закуски — ни корки!»
Мол, я бы в Нью-Йорке
Ходила бы в норке,
Носила б парчу!..
Я ноги — в опорки,
Судьбу — на закорки:
И в гору, и с горки
Пьянчугу влачу».

Впрочем, мне иногда кажется, что истинно завораживающие тексты великие писатели и поэты просто не могут написать, будучи в трезвом состоянии. Ну разве можно на трезвую голову создать вот такой изумительный поэтический текст!? (Это ещё одна песня Высоцкого о его судьбе, в сочетании с судьбой России):

«Мне судьба — до последней черты, до креста
Спорить до хрипоты (а за ней — немота),
Убеждать и доказывать с пеной у рта,
Что не то это вовсе, не тот и не та,

Что лабазники врут про ошибки Христа,
Что пока ещё в грунт не влежалась плита.
Триста лет под татарами — жизнь ещё та:
Маета трёхсотлетняя и нищета.

Но под властью татар жил Иван Калита,
И уж был не один, кто один — против ста.
Пот намерений добрых и бунтов тщета,
Пугачёвщина, кровь и опять — нищета…

Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта, —
Повторю даже в образе злого шута.
Но не стоит предмет, да и тема не та:
Суета всех сует — всё равно суета.

*****

Но если бы только пороки великих талантов ограничивались пьянством! Увы, это далеко не так.

Были среди них и преступники (к примеру, Франсуа Вийон и О.Генри), и наркоманы (Михаил Булгаков, тот же Высоцкий), и даже ярые сторонники гитлеровского нацизма (Кнут Гамсун)…

И, разумеется, нельзя обойтись без упоминания антисемитов среди тех, кого Бог наградил выдающимися талантами: Иван Тургенев, Пётр Ильич Чайковский, Николай Гоголь, Александр Куприн, Александр Солженицын…

(Вообще тема «Русская литература и антисемитизм» — это огромная тема, требующая от автора подобного исследования массу времени и интеллектуальных усилий. Мне не хватит места в этом коротком эссе, чтобы осветить её в достаточной степени).

Список интеллектуальных антисемитов можно продолжить, но остановимся лишь на нескольких именах. И первым по интенсивности своей ненависти к евреям следует назвать имя выдающегося русского писателя Александра Куприна.

Дина Рубина писала однажды, что окончательным фактором, заставившим её эмигрировать из России, была копия письма Куприна (датированного 18 марта 1909 года) издателю Батюшкову, которая была приклеена к столбу на одной московской трамвайной остановке.

Вот несколько отрывков из этого позорного клеветнического письма:

«Все мы, лучшие люди России (себя я к ним причисляю в самом-самом хвосте), давно уже бежим под хлыстом еврейского галдежа, еврейской истеричности, еврейской страсти господствовать, еврейской многовековой спайки, которая делает этот избранный народ столь же страшным и сильным, как стая оводов, способных убить в болоте лошадь. Ужасно то, что все мы сознаем это, но во сто раз ужасней то, что мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух указать никогда не решимся. Можно иносказательно обругать царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея!?»

«И оттого-то вечный странник — еврей, таким глубоким, но почти бессознательным инстинктивным, привитым 5000-летней наследственностью, стихийным кровным презрением презирает все наше, земное. Оттого-то он так грязен физически, оттого во всем творческом у него работа второго сорта, оттого он опустошает так зверски леса, оттого он равнодушен к природе, истории, чужому языку. Оттого-то хороший еврей прекрасен, но только по-еврейски, а плохой отвратителен, но по-всечеловечески»

«Оттого-то, в своем странническом равнодушии к судьбам чужих народов, еврей так часто бывает сводником, торговцем живым товаром, вором; обманщиком, провокатором, шпионом, оставаясь чистым и честным евреем»

Это лицо Куприна — ярого ненавистника евреев. По чудовищному зоологическому антисемитизму это его письмо можно сравнить лишь со знаменитой брошюрой Рихарда Вагнера, о которой речь пойдёт ниже.

Был ли Куприн талантливы писателем? Несомненно, был!

Но он без колебаний позволял своему антисемитизму выплёскиваться на страницы своих произведений — например, в повести «Яма».

Но в то же время не надо забывать, что им же написан рассказ «Гамбринус», где образ еврея-скрипача Сашки — один из самых положительных образов в творчестве этого сложного писателя.

Вот так странно сочетаются в одном человеке — в одном писателе! — и присущая ему личная ненависть и презрение к евреям, и невольное чувство симпатии к ним, когда он берётся за перо и становится художником слова!

*****

Давайте теперь пройдёмся вкратце по антисемитским высказываниям других знаменитых представителей российской литературы и искусства.

Вот, к примеру, высказывание Петра Ильича Чайковского о евреях — одно из нескольких, презрительно брошенных этим гением классической музыки. В письме, датированным 1878 годом, Петр Ильич Чайковский писал, что, когда его поезд остановился на железнодорожной станции, он заметил «массу грязных жидов, отравивших атмосферу, что обычно с ними случается». (Журнал «Лехаим». Статья Тома Тугенда от 4 августа 2017 года).

Это лишь одно из нескольких подобных высказываний, принадлежащих перу этого гения классической музыки.

Далее Том Тугенд пишет:

«Искупает ли выдающийся талант композитора — либо любого другого человека искусства — его расистские или антисемитские высказывания, даже сделанные в то время и в том месте, где подобное было принято? На этот вопрос нет простого ответа».

*****

Обратимся теперь к другому выдающемуся представителю творческой русской интеллигенции — к классику русской литературы Ивану Сергеевичу Тургеневу.

20-го апреля 2018 года веб-сайт «Jewish.ru” опубликовал редакционную статью под характерным названием «Тургеневский жид» (Тургеневский жид // Jewish.Ru — Глобальный еврейский онлайн центр)

Вот что там пишется:

«Снова еврейская тема возникает у Тургенева в рассказе «Человек в серых очках», в котором речь идет о прославленной тогда певице Рашель. И один из героев Тургенева так о ней говорит: «Сила и цвет того жидовства, которое теперь завладело всеми карманами целого мира и скоро завладеет всем остальным. Рашель! То же, что Мейербер, который все грозит да дразнит нас своим “Пророком”. Ловкий человек; еврей — одним словом. Маэстро, только не в музыкальном смысле. Впрочем, и Рашель в последнее время попортилась».

Трудно поверить, что эти слова (кстати, не единственные, где Тургенев выразил своё презрение к «избранному народу») принадлежат человеку, написавшему такое трогательное в своей человечности произведение, как «Муму»!

*****

Не отстаёт — и даже превосходит — Тургенева в своей ненависти к евреям другой классик русской литературы, Николай Гоголь. Очень характерен в этом смысле отрывок из его повести Тарас Бульба» (Евреи в творчестве Гоголя — Циклопедия (cyclowiki.org):

«Этот жид был известный Янкель. Он уже очутился тут арендатором и корчмарем; прибрал понемногу всех окружных панов и шляхтичей в свои руки, высосал понемногу почти все деньги и сильно означил свое жидовское присутствие в той стране. На расстоянии трех миль во все стороны не оставалось ни одной избы в порядке: все валилось и дряхлело, все пораспивалось, и осталась бедность да лохмотья; как после пожара или чумы, выветрился весь край. И если бы десять лет еще пожил там Янкель, то он, вероятно, выветрил бы и все воеводство».

Комментарии, как говорится, излишни.

*****

И, конечно же, говоря об антисемитизме русских писателей, нельзя обойти имя Достоевского. Его мировоззрение в этом отношении, полностью характеризуют следующие слова:

«Дело в том, продолжает Достоевский, что «наверно нет в целом мире другого народа, который бы столько жаловался на судьбу свою, поминутно, за каждым шагом и словом своим, на своё принижение, на своё страдание, на своё мученичество», тогда как на деле грешат скорее евреи, чем против них. «Подумаешь, не они царят в Европе, не они управляют там биржами хотя бы только, а стало быть, политикой, внутренними делами, нравственностью государств… Я готов поверить, что лорд Биконсфильд сам, может быть, забыл о своём происхождении, когда-то, от испанских жидов (наверно, однако, не забыл); но что он «руководил английской консервативной политикой» за последний год отчасти с точки зрения жида, в этом, по-моему, нельзя сомневаться. «Отчасти-то» уж нельзя не допустить». Притеснения евреев, продолжает Достоевский, не идет ни в какое сравнение со страданиями русских крестьян до отмены крепостного права в 1861 году. Крепостные, по сути, были рабами, так почему евреи жалуются на отсутствие свободы в выборе местожительства? И пожалели ли евреи — те самые, что вопят об угнетении — бедных крестьян? Кто «первый бросился на него [русского крестьянина] как на жертву, кто воспользовался его пороками преимущественно, кто оплел его вековечным золотым своим промыслом <…> еврею до истощения русской силы дела нет, взял своё и ушёл»? «Я знаю, — пишет далее Достоевский, — что евреи, прочтя это, тотчас же закричат, что это неправда, что это клевета, что я лгу <…> а между тем я только что прочёл в мартовской книжке «Вестника Европы» известие о том, что евреи в Америке, Южных Штатах, уже набросились всей массой на многомиллионную массу освобожденных негров и уже прибрали ее к рукам по-своему, известным и вековечным своим «золотым промыслом» и пользуясь неопытностью и пороками эксплуатируемого племени» (журнал «Лехаим», 9 февраля 2024 года. Автор Гэри Сол Морсон, Статья «Почему Достоевский любил человечество, но ненавидел евреев».

*****

Но, пожалуй, все рекорды по зоологической ненависти к евреям побил великий немецкий композитор Рихард Вагнер! (Говоря «великий», я вовсе не иронизирую. По моему скромному мнению, — а я прослушал массу его произведений, — он, без сомнения великий). Что не мешало ему опубликовать позорнейшую брошюру «Еврейство в музыке, которая по силе клеветы может сравниться лишь с «Протоколами Сионских мудрецов»!

Кстати, этой его брошюре предпослан эпиграф, принадлежащий перу ещё одного видного антисемита и великого композитора, — Ференца Листа:

«Настанет день, когда для всех народов, среди которых живут жиды, вопрос об их поголовном изгнании станет вопросом жизни или смерти, здоровья или хронической болезни, мирного жития или вечной социальной лихорадки».

Сам же Рихард Вагнер на шестнадцати страницах своего грязного «произведения» пытается доказать, что евреи органически неспособны — именно в силу своего еврейского происхождения — к какому бы то ни было художественному творчеству. Он пишет:

«Но осмысленный дар созерцания у евреев никогда не был достаточно велик, чтобы из их среды вышли великие художники; а внимание их со времён стародавних было неизменно направлено на дела с более определённым практическим содержанием, чем красота и духовное содержание внематериальных явлений действительного мира».

«До настоящего времени нам не известен ни один еврейский архитектор, ни один еврейский скульптор…

Оставим для суда специальных знатоков вопрос о том, что создаёт еврей-художник в живописи. Но кажется, что евреи-художники занимают в творческом искусстве такое же место, какое новейшие еврейские композиторы занимают в музыке.

Как это ни странно, но необходимо признать, что евреи, отличающиеся полной неспособностью к художественному выражению своего существа, как в речи. так и в пении, всё же достигли господства, руководства общественным вкусом в наиболее распространённой области современного искусства — в музыке.

Итак, прежде всего рассмотрим, каким образом еврею удалось сделаться представителем музыки.

В истории нашего общественного развития был поворот, с которого всеобщее признание возвело деньги на степень руководящего начала. С этого-то времени евреям, единственный промысел которых — ростовщичество, — обеспечивал им огромную выручку даже без надлежащего труда, оказалось предоставлено право на первенство в обществе столь жадном до денег, тем более, что это право евреи сами и принесли с собой».

Впрочем, даже Вагнер в этой брошюре, с явным зубовным скрежетом и противореча самому себе, был вынужден отдать должное двум виднейшим еврейским композиторам Германии того времени — Мендельсону и Мейерберу.

Более того, он весьма неохотно, но всё же признал художественные достоинства еврейско-германского поэта Генриха Гейне и еврейско-германского писателя Максимилиана Берна. Что, разумеется, не уменьшает читательское отвращение при чтении этой подлой книжонки.

*****

О вопиющем антисемитизме выдающегося русского писателя Александра Солженицына я опубликовал на этом Портале обширное исследование под названием «От Одного дня до Двухсот лет», исключив из него только его позорную книгу «Двести лет вместе», так как о ней написаны сотни, если не тысячи исследований ( Александр Левковский: От «Одного дня…» до «Двухсот лет…» — Предисловие — Мастерская (berkovich-zametki.com) )

*****

Завершу я это эссе бессмертными строками Пушкина из его стихотворения «Поэт», прямо указывающие на тот непреложный факт, что даже великий Талант не гарантирует его обладателю высоких моральных качеств.

Талант и порок в жизни одного человека — это качества, зачастую идущие рука об руку:

«Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен;
Молчит его святая лира;
Душа вкушает хладный сон,
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он»