Дмитрий Раскин: Следствие ведет Регина

А они как раз и вели переписку со мной, чтобы было время замести следы, уничтожить улики. У них во дворике особняка есть такая клумба. Там очень удобно зарыть труп. Я и раньше об этом думала. И ни холмика не будет, ничего.

Дмитрий Раскин

СЛЕДСТВИЕ ВЕДЕТ РЕГИНА

рассказ

— Лариска, привет! — звонит своей подружке Регина. — Представляешь, что с Наташкой стряслось?!

— Я, знаешь ли, не слишком представляю, кто такая эта Наташка, — Лариса раздражена. Видимо, Регина позвонила не вовремя, отвлекла ее от чего-то.

— Наташа Сергеева. Я тебе про нее не говорила? Быть не может! Ах да, с тобой-то мы сдружились недавно. С ней же полжизни как вместе. Олег, ее муж, крутой такой бизнесмен. У них двухэтажный особняк, три квартиры в центре, четыре машины… — Регина перечисляет недвижимое и движимое имущество, ценные вещи и «брендовые тряпки» своих друзей, будто читает по описи.

— И что же случилось?

Если бы Регина умела слушать, то услышала бы в вопросе Ларисы явную надежду на то, что случилось нечто такое, что делает Наташку и Олега несчастными, несмотря на всё их богатство.

— Наташка в больнице. Вроде бы даже в реанимации! — эффектная пауза. — У них с Олегом бывают скандалы. И Олег, бывает, ей врежет. Особенно, если поддатый. Боюсь, вдруг и на этот раз. Как ты считаешь? — И тут же: — На этот раз не рассчитал мужик! Зарвался. Ну ничего, это ему дорого обойдется. Попомни мое слово, Лариса! Теперь не отвертится. Я как свидетель выступлю.

— Так ты же сама ничего не знаешь, — попыталась Лариса.

— Узнаю! — перебила Регина. — Ладно, всё пока. Да! Представляешь, мне зеленый чай помогает. Всего две недели. А уже результат. Пол кило сбросила. Сама не ожидала. Ну всё, до скорого. Если что, я на связи.

— Лариска, ты знаешь, здесь не всё так просто. Наташка уже третий день трубку не берет! Абонент недоступен, и всё такое.

— Ты же сама сказала — абонент в реанимации, — отвечает Лариса.

— Вот только не надо ловить меня на слове, — взрывается Регина. — Чует мое сердце, там что-то не чисто. Олег и Анжела явно темнят.

— Анжела?

–Да, дочка,— Регина недовольна, что ее сбивают с мысли, отвлекают от главного. — Они так и не назвали мне номер больницы.

— То есть, они не сказали тебе, куда ее отвезли? Действительно странно.

— Ни больницы, ни диагноза, — вдохновляется Регина. — Вообще ничего. Олег перестал трубку брать. Мои сообщения в вайбере вообще не читает. Вроде того, что у него дела. Представляешь, жена при смерти, а у него дела! Я с Анжелкой переписываюсь. Она мне пишет как заклинание, с мамой всё хорошо. Раз только проговорилась: с мамой будет всё хорошо. Понимаешь?! Напишет мне кучу слов, а сводятся они к одному: успокойтесь и не берите в голову.

— Действительно… — пытается Лариса. — Как-то это непонятно.

— Я всю нашу переписку переслала Рите, это моя знакомая, психолог. Та проанализировала, пишет, в ее текстах нет никакой эмпатии. Ни малейшей. Вообще. Мать между жизнью и смертью, а дочь безразлична. Так не бывает!

— Не знаю, конечно, — отвечает Лариса, — но если б со мной что случилось, мне кажется, моя Леночка не слишком бы сильно переживала.

— Ленку свою ты действительно упустила, а я, между прочим, тебя предупреждала. Но Анжела больше думает не о маме, а о том, чтобы я не волновалась. А это уже подозрительно. Более чем, правда? Ну, пока. Если вдруг появятся встречные мысли, звони. Я на связи.

— Ларис! Привет. Представляешь, Наташка начала мне писать.

— Значит, всё хорошо?

— Всё хуже, чем было в начале!

— ?!

— Она не говорит ни в какой больнице она, ни в какой палате. А я навестить хочу. Отвечает, что забыла номер палаты. Это нормально?!

— Ну, если Олег дал ей по голове, то нормально, — отвечает Лариса.

— Так она пишет, с головой всё в порядке: «Операция прошла успешно. Иду на поправку». Я тут же написала Анжелке. Ну да, чтобы сверить показания, а там одни общие слова, и опять же, никакой эмпатии.

— Снова психологу высылала?

— Сама вижу, — огрызнулась Регина.

— А что если, Наташе сейчас тяжело тебя принимать? Может, она просто не хочет, чтобы ты ее видела такой, в смысле, после операции.

— Да какой я ее только не видела! И опять же, она толком так и не сказала, какая именно была операция. Только заладила: не беспокойся, не беспокойся. Они с дочкой как сговорились. Точно! Это сговор. Как я раньше не догадалась! И, Лариса, обрати внимание, Наташа пишет мне без единой грамматической ошибки, а обычно у нее по две в каждом слове… и вдруг ни с того, ни с сего стопроцентная грамотность хоть, «пять» на любом экзамене ставь. Вот оно! У Анжелки на ЕГЭ по русскому был высший бал. Я переписываюсь с Анжелкой, выдающей себя за мать! И стиль у них одинаковый. Я тебе вышлю, можешь сверить сама. Наташа мне пишет: «Несмотря на все усилия нашей медицины медленно, но неуклонно выздоравливаю». Наташа никогда в таком духе не острила. Она вообще не умеет острить. У нее чувство юмора еще хуже, чем у тебя. Это какая-то мистификация.

— Но зачем? — задумалась Лариса. — Должен же быть какой-то смысл.

— Не то что должен — обязан.

— Регинка, как что узнаешь, звони.

— Лариска, привет. Я поняла! Они убили Наташу.

— Да ты что?! Ты серьезно?! Быть не может!

— Точно-точно! Олег, когда ударил, силу не рассчитал. Он не хотел, наверное. Видишь, я объективна, не наговариваю на человека лишнего, просто у него само получилось так… случайно. А они с дочерью теперь следы заметают.

— Надо же… — Лариса потрясена. — Ну что за люди, что за время такое.

— Когда всякий хороший и добрый человек может взять и убить, — подхватывает Регина.

— Но чтобы дочь покрывала убийство матери?

— А у Анжелки мотив. Мать не разрешает ей выйти замуж за Диму, он недостоин, и всё такое…

— Но разве сейчас девятнадцатый век? — удивляется Лариса.

— Если Анжелка всецело на содержании матери, то хоть восемнадцатый. А так мамы нет — пожалуйста, под венец с кем угодно, папе, как он всегда говорит, «фиолетово».

— Но следы, улики…

— А они как раз и вели переписку со мной, чтобы было время замести следы, уничтожить улики. У них во дворике особняка есть такая клумба. Там очень удобно зарыть труп. Я и раньше об этом думала. И ни холмика не будет, ничего. Лариса, поверь на слово.

— Но Наташа не с Марса, у нее же есть друзья, родня. И как муж с дочерью им объяснят?

— Да очень просто. Родители Наташки в Болгарии. Знаешь, там программа «обеспеченный пенсионер». Всем можно сказать, что уехала к ним в Болгарию.

— А самим родителям?

— А у нее такие родители, что не вникают, — Регина обычно не говорит матом, но тут именно матом сказала, насколько не вникают Наташины родители. — Им вполне можно сказать, что их дочь уехала на Марс.

— Регина! Тебе надо идти в полицию.

–Тогда Олег и Анжелка и меня убьют. Мне Паша мой сказал, чтобы я не связывалась.

— И что же делать?

— Не знаю. Но я этого так не оставлю. Не на ту напали.

— Лариска! Алло! Ты меня слышишь? Нет, всё нормально, думала, связь прервалась. Слышишь, да? Мне сегодня приснилась Наташа. То есть, не приснилась даже, а разбудила меня. Она стояла у изголовья моей кровати, вся черная. Она взяла меня за руку и потащила…

— В могилу?

— Не совсем, но куда-то в туман и в темень. Хотела ее спросить, как они убили ее — не успела. Ну всё, я с работы звоню. Всё. Пока.

— Лариска, ты представляешь, Наташка мне позвонила. Много чего наговорила, конечно. Но я поняла — она манипулировала мной. Я-то, дурочка, места себе не находила, вся извелась, чуть с ума не сошла. Думала, подругу теряю. Она не знает, что значит потерять того, кого любишь. Я хотела ехать к ней в больницу ухаживать за ней, собиралась санитаркам приплачивать, чтобы за ней ухаживали. Я бы ей кровь свою отдала. Я в храме молилась, за нее, невинно убиенную, чтобы душа ее обрела покой. А она, скорее всего, дома лежала, ждала, когда синяки, разные там гематомы сойдут, и мне безбожно врала, чтобы я только отстала. Писала мне и хихикала. Вот и верь после этого людям. В душу мне плюнула. Так больно, когда вдруг наткнешься на ложь и подлость. Хорошо, хоть ты у меня не такая. А насчет того, что у Наташки все послания вдруг стали без ошибок, я сообразила: обычно она писала мне с компьютера, а тут, видимо, перешла на смартфон. У нее смартфон разбит, я точно знаю, но Олег в знак примирения вполне мог купить ей новый. А у смартфона функция — исправление ошибок. Он же, в отличие от Наташки, умный, продвинутый. Видишь, всё сходится.

— Лариска. Ты звонила? А то у меня твой пропущенный вызов. Я отключала мобильник, я у Наташки с Олегом была.

— Что, они уже помирились?

— Вечер такой классный получился. Они для меня у себя во дворике шашлыки организовали.

— Возле той самой клумбы?

— А где же еще? — Регина не поняла намека. — У них всё ж таки не поместье, не лендлордство какое, но уютно и камерно. И Анжелка такая прикольная, и Олег компанейский. Я тебе фотки этих наших посиделок сброшу. Тут у нас особая душевность, правда, ты вряд ли поймешь. Ну, не дано тебе, что поделаешь. Ладно, не бери в голову, тебе же не только это не дано. Кстати, у тебя на субботу есть какие-то планы?