Михаэль Верник: О башмаках, о кораблях и о сургучных печатях

Через час, когда я опять позвонил ему и напомнил, что он еще не прибыл на работу, мне стала ясна причина невнятности его согласия. Он был хорош. В смысле, ему было хорошо. И потому, согласие было актом символическим, чисто дружеским, просто, чтобы и мне стало хорошо. Ну, а мне его состояние было уже «до фени».

Михаэль Верник

О БАШМАКАХ, О КОРАБЛЯХ И О СУРГУЧНЫХ ПЕЧАТЯХ

Может быть, я когда-нибудь буду писать «о башмаках, о кораблях, о сургучных печатях, о капусте и о королях…». О чем я не буду писать никогда, так это о любви. И не потому, что я не испытал этого чувства, а потому, что это просто невозможно выразить. Это пытались сделать чёртесколько миллионов художников со времени сотворения мира. Так зачем мне становиться чёртесколько миллионов первым? Да и как такое можно описать? Попробуешь — не поймут. Как описать сладостную боль ожога, полученного при первом взгляде её глаз? Чем объяснить это шестое чувство, когда ты, ещё никого не видя, по замиранию собственного сердца знаешь — Она идёт? Чем оправдать эту сверхприродную зоркость, когда ты моментально различаешь её в щебечущей толпе студенток-медичек, таких, кажется, одинаковых в своих белых халатах и в огромных белых колпаках, похожих на эскадру кораблей, распустившую паруса? Я говорил о зоркости? Нет, это слепота! Ты вдруг перестаёшь видеть всех окружающих, а видишь только её, плывущую, как в замедленном кадре! Улыбка — и ты не видишь ничего. Потому, что смотреть уже нестерпимо…

Стоп, извините, занесло. Забыл о самоконтроле. Только не говорите моей жене, что я так о ней… А мои «нетленки», слитые в Cеть, она не читает.

20/11/2007

Я жду

Придёшь?

Мне всё равно когда. Не торопись. Главное — направление, а я уже тут и жду.

Зелёный лист пожелтел, сорвался с ветки, пожух и испуганно унёсся.

Я жду.

Окрестные коты перестали бояться и доверчиво трут облезлые бока о мои штаны.

Я жду.

Старушки давно не здороваются, потеряв меня, слившегося с пейзажем, из виду.

Я жду.

Придёшь?

Можешь ничего не говорить.

Десять минут, двадцать часов, сто лет… Достаточно знать, что ты есть.

Я жду, и я счастлив.

21/10/2009

Фрейду не снилось

Есть у меня сотрудник: хороший товарищ, умный собеседник, всегда рад поддержать в походе «на пиво», но вот призыв «пора по бабам» — это не для него. Ну, не сложилось. Не те у него интересы и ориентиры. Ладно, нам больше прелестниц достанется. А этого товарища, «нетрадиционщика», я назову традиционно — Борюсиком. В рассказе он не появится, но персонаж важный. Читайте дальше и поймёте.

Началась у меня смена в психиатрическом отделении с незадачи. Борюсик занемог и не вышел на работу. А в отделении завал. Плюс, одному «фрукту» требуется спецнаблюдение. Кто-то из сотрудников должен постоянно находиться возле него и присматривать, чтоб тот себе чего не причинил. Ну, пришлось посуетиться, позвонить коллегам, pазбудить (а дело было в субботу утром), выслушать от каждого, что он обо мне думает. И о маме моей. (Мамочка, прости их, грешных). И только один, как-то невнятно, но согласился прибыть и отработать сверхурочные. Через час, когда я опять позвонил ему и напомнил, что он еще не прибыл на работу, мне стала ясна причина невнятности его согласия. Он был хорош. В смысле, ему было хорошо. И потому, согласие было актом символическим, чисто дружеским, просто, чтобы и мне стало хорошо. Ну, а мне его состояние было уже «до фени». Я пригрозил ему всеми мыслимыми и, в основном, немыслимыми карами, если он тотчас не явится, и действительно, через четверть часа «хорошист» удостоил отделение своим присутствием, щедро одаряя ближайшее пространство эфирами благородного водочного «выхлопа». Он смог извинительно пробурчать что-то вроде: «Э-э, вот … Засиделись… Вчера…», — и плюхнулся в кресло, услужливо подставленное одной из сотрудниц. Принимая во внимание его «состояние нестояния», задачу я на него возложил плёвую и решаемую. Сидеть в коридоре, заслонив собой выход из комнаты, в которой мирно посапывал, забывшись здоровым сном, потенциальный самоубийца. Тут же саморучно набодяжил «хорошисту» большую чашку крепкого чёрного кофе и в дальнейшем, на протяжении всей смены, улучал минутку, взглянуть на своего подопечного, наблюдающего за своим подопечным.

К полудню состояние «наблюдателя» улучшилось. Посадка стала ровнее, научился держать голову, которая до этого с тихим хрустом падала на плечо при всякой попытке её поднять. А тут и обед назрел. В общем, «жить стало лучше». И вот я, с утра маковой росинки не державший, взял один из бананов, предназначенных на десерт и жуя вышел в коридор, чтобы быть с народом. «Наблюдатель» глянул на меня, расправляющегося с бананом, и вдруг в его глазах закрутились мысли, как картинки в «одноруком бандите». Тр-рах. И все срослось. Джек-пот. И мой просветленный коллега вполне отчетливо вопрошает: «А где Борюсик? Почему он не вышел на смену?» Вот такой ассоциативный ряд.

Ну, что тут скажешь — полный фрейдец!

03/04/2008

Энерджайзер

А теперь вон из этого дурдома… Хоть на десять минут раньше конца смены. Успею выехать, пока у ворот стоянки не образовалась пробка. Так, где ключи? Ага, вот они… Где мой «ниссюша»? Вон родимый, стоит под дождем, блестит в темноте мокрым боком. Быстренько рывок к нему… Авось, не успею замочиться. Чёрт! Не открывается! Спокойно… Жми ещё раз кнопку. Голяк! Батарейка в пульте, будь она неладна… Села сволочь! Может ключом? Запустится сирена. Охрана набежит. Шороху будет! Так, ша! Всё равно намок, теперь успокойся и думай. Стоп! Эврика!!! Мне Славка давеча говорил, что севшую батарейку надо на пол бросить. От удара в ней остаточная энергия задействуется. Можно пользоваться ещё несколько минут. А мне несколько минут и не надо. Мне бы кнопку нажать, сигналку отключить. А где ж её тут бросишь? Темно и мокро. Ладно, возвращаюсь ко входу. Под козырьком сухо, да и лампочка… Вот она, эта стерва-батарейка. Сейчас мы её… Получай! Оп! А куда она укатилась? Гадство, не видать. Придётся руками нашаривать. Ну и где же ты, сволочь? Я тут из-за тебя на входе на карачках. В позе. А если народ попрёт? Чего подумают? Да меня завтра вся контора засмеёт! А если САМ? Уволит, к ядреной Фене! Фух, аж вспотел! Оп-па, вот она, родимая. Иди к папочке. Ну, Славка, поможет твой совет, с меня пиво! Так, «ниссанчик», будь молодцом, откройся. Чёрта с два! Эх, Славка… Упс-с, а что это за колпаки на моем «Ниссане»? А откуда этот вымпел на зеркале? Вот, блин, да это не моя машина! Я же свою в начале смены напротив втиснул. Где она? А вон. Ну всё, кончился этот кошмар. Ещё успеваю смыться первым. Что? Зараза, на пульт не реагирует! Наверное, я батарейку повредил ударом о бетон. Эх, мать моя! «Эй, охранник, у меня пульт не работает. Я машину буду ключом открывать. Сейчас заверещит».

Ну, началось…

11/12/2007

Непридумки

— Ты что тут делаешь?

— Тихо, не мешай, я охочусь.

— Как охотишься!? Здесь!!?

— И здесь, и там — везде. Я охочусь на сюжет. Удались, бога ради. Спугнёшь.

Через время:

— О, опять ты! Ну и чем закончилась охота на сюжет?

— Я его убил

* * *

— А завтра?

— Занят.

— Что, целый день?

— И ночь тоже.

— Но я приду, хоть на пять минут.

— Не смей, жена уже ревнует. Ой, кажется, она меня с тобой застала!

Появляется жена:

— Что сидишь — глаза выпучил? Опять Муза?

05/11/2011