Дмитрий Раскин: Борьба за память

Через пару дней Оксана позвонила Лёве. Рассказала, как они в прошлом году ремонтировали газовую колонку и через какие муки в связи с этим им пришлось пройти. Разговор занял часа полтора. Лёва понял — Оксана будет звонить. И, если смотреть правде в глаза, звонить она будет регулярно.

Дмитрий Раскин

БОРЬБА ЗА ПАМЯТЬ

рассказ

Прошло полгода, как Мария Мироновна похоронила своего Осю. Наконец появились силы разобрать его бумаги, разложить по порядку, по датам его фото. Написать его биографию? Ну да, чтобы память. И Мария Мироновна начала.

Родился, учился, женился…. Она поразилась — Ося, ее Ося, что был ее жизнью, ее всем, неповторимый, единственный уместился в несколько суконных, довольно безликих, пусть и правильных фраз… Ведущий инженер, ветеран труда, три изобретения и одиннадцать рацпредложений. Подготовила текст, подобрала фотографии своего Оси для музея их завода. Нельзя же, чтобы от человека не осталось вообще ничего! Завод имени… на котором они с Осей и проработали всю свою жизнь, Осю будут там помнить.

Позвонила Валентине Владимировне, что заведует музеем. Куда ей выслать: на работу или же по домашнему адресу? Из Ашдода к ней придет недели где-то так через две. Валентина Владимировна вздохнула: завод переживает настолько не лучшие времена, что музей пришлось закрыть. И помещение музея сдано в аренду. Если б Мария Мироновна позаботилась о памяти Иосифа Захаровича хотя бы годом раньше, музей, безусловно, включил бы материалы о нем в свою тематическую экспозицию. Здесь, в этой фразе, было не только сочувствие, но и упрек.

Мария Мироновна отдала всё предназначенное для музея Лие (дочка). Понимала, конечно, Лия много работает, у нее дети, внуки, муж, а недавно они завели собаку. Когда ей рассматривать фотографии папы и уж тем более вникать в его черновики? Да и не в работе, и не в собаке дело — Лия из тех, кто живет настоящим. А Марии Мироновне надо, чтобы прошлое жило, чтобы было бытие прошлого.

Передать фотокарточки и написанную ею биографию Оси (она размножила экземпляры) его друзьям? Но он пережил своих друзей. Пожалуй, что всех. И тут Мария Мироновна вспомнила — Спирин. Точно! Гена Спирин. Он был у Оси студентом на производственной практике. А когда окончил политех, Ося устроил его на завод, к ним в отдел, взял в свою группу. Спирин ему обязан. И, Мария Мироновна помнит, Спирин был благодарен. Вот перед ней фотография: Ося и Гена Спирин на волейбольной площадке в обеденный перерыв. А вот еще карточка, где они за столом, накрытом у них в отделе, отмечают Восьмое марта. Мария Мироновна знает всех на этом снимке. И в живых сейчас в самом деле один только Гена Спирин.

Биографию, десяток фотографий и даже шарж, нарисованный Осей на самого себя полвека назад, выслала Лёве (сын), он живет недалеко от Спириных, пусть передаст. Так увлеклась, что чуть не забыла, что надо положить экземпляр биографии и для самого Лёвы. Видимо, память об Осе за пределами семьи была для нее… не то чтобы дороже семейной памяти, просто «в семье» это само собой разумеющееся, а вот память о нем во внешнем мире — ее надо добиваться.

Высланное сыну Мария Мироновна для себя назвала «книгой памяти».

Спирин вертит в руках фотографию Лёвиного отца: «Да-а, Иосиф Захарович, да-а». Прочитал длинное восторженное письмо Марии Мироновны, из которого следовало, что он был едва ли не самым дорогим для ее мужа человеком. Сделал соответствующее случаю лицо: «Прошлое наше, да-а». Но Лёва видит, что Спирин не очень-то понимает, почему это прошлое вдруг заявилось к нему, претендует непонятно на что, требует от него благоговейного придыхания, многозначительных пауз и уверений, что это было лучшее, счастливое время. Но надо отдать ему должное — долго и более-менее добросовестно отрабатывает этот навязанный ему номер. А он, Лёва, получается, по поручению мамы вымогает у этого старичка ностальгию по «Иосифу Захаровичу». Появление его дочки Оксаны (Спирин живет в семье дочки) спасло их обоих. Оксана с порога начала об успеваемости сына, выпускной же класс! Химичка к нему несправедлива! А это его чрезмерное увлечение тренажерным залом. Как бы спину себе не надорвал. Тут же без перехода о том, что пора уже обновить обои, а то вот даже перед ним, Лёвой, неудобно. Лёва, конечно же, заверил, что он в восторге от их обоев. А ее Вовка (муж) неплохо устроен, конечно, но зарплата всё же не очень! А при нынешнем-то росте цен…

Вежливо выслушав и поблагодарив за чай, сделав комплимент домашнему варенью, Лёва откланялся.

Спирин проводил его до дверей и, прощаясь, уже в третий раз спросил, в каком возрасте умер Иосиф Захарович. Ничего не сказал, но на лице его было написано: «А я вот до такой цифры и не дотяну».

Через пару дней Оксана позвонила Лёве. Рассказала, как они в прошлом году ремонтировали газовую колонку и через какие муки в связи с этим им пришлось пройти. Разговор занял часа полтора. Лёва понял — Оксана будет звонить. И, если смотреть правде в глаза, звонить она будет регулярно.

В следующий раз трубку взяла жена Лёвы Рита. Лёва состроил страшную физиономию: «Меня нет». Рите Оксана рассказала, как загадочно ведет себя ее левая коленка: то стреляет, то какое-то покалывание. Потом начала о том, как они когда-то избавлялись от тараканов. Ах, у них тараканов нет?! Оксана разочарована. Но всё равно, вдруг Рите с Лёвой пригодится когда-нибудь ее опыт. И всё это опять же заняло полтора часа.

— Женщина явно хочет с нами дружить, — сделала вывод Рита.

— Принуждение к дружбе, — кивнул Лёва. — Надо будет приобрести определитель номера.

— Она налаживает с нами контакт, — продолжает Рита. — Причем бескорыстно. С такими неотмирными интеллигентами, как мы, можно дружить только лишь бескорыстно, правильно? — Лёве всегда не нравилась такая ее рисовка, эта ее толика самолюбования раздражала. Правда, сейчас это у Риты не всерьез. Это у нее вроде даже самопародия получилась вдруг.

— Может, ей просто скучно, — продолжила Рита.

— Охотно верю. Даже сочувствую. Но мы-то чем виноваты? — нотки обреченности в Лёвином голосе.

— Но и она не виновата, что не может, по физиологии своей просто не может говорить ни о чем, кроме как о самой себе и своих бытовых обстоятельствах и передрягах. А ты, Лёва, недобрый.

Лёва любит, когда она так с ним пикируется. Тут же подхватывает:

— Каюсь. Каюсь.

Оксана звонит им через день. Называет это «светской болтовней» и «роскошью человеческого общения». Правда, если ей сказать, что «мы как раз собрались идти по делам», она спохватывается, извиняется за то, что заболталась, и тут же спрашивает, какие именно у них сейчас дела. Лёва с Ритой не без удовольствия рассуждают о непроходимом занудстве непосредственного, жизнерадостного и, главное, добродушного, да что там! добросердечного человека.

А через месяц произошло вот что: Оксана позвонила и попросила помочь ей забрать из больницы Спирина, которого завтра выписывают.

Сколько она названивала им, а то, что ее отец лег в больницу, почему-то даже не упомянула.

— Но у вас же есть муж, — удивился Лева.

— А он работает.

— Да отпускают в таких случаях с работы, — ответил Лёва.

— А его не отпустят! — азартно парирует Оксана

— Я бы помог, если б у вас действительно была безвыходная ситуация, но муж-то у вас есть, — Лёва вдруг понял, что он оправдывается, и это так ему не понравилось. — И что, его даже на пару часов не выпустят? Пусть попросит, попробует, — Лёве очень хотелось сказать: «Отпустят, если, конечно, он у вас работает не на орбитальной станции».

— Вы не понимаете, — уже обиделась Оксана.

— И у вас еще, как мне помнится, есть сын, — возмутился Лёва.

— А ему школу пропускать нельзя, — таким тоном в кино обычно говорят: «Ваша карта бита!»

— Так! Всё понятно. Давайте прощаться, ладно?

— Вы! — задохнулась Оксана. — Вы просто неблагодарные.

— В смысле?

— Мы к вашей маме со всей душой. А вы!

— Почему это мы с тобой неблагодарные? — негодовала Рита, как только он положил трубку. — Что с нами не так?

— Я, кажется, понял. Они со Спириным считают, что сделали одолжение моей маме, согласившись принять фотографии отца. И мы теперь им должны.

Мария Мироновна приобрела смартфон и стала общаться с сыном гораздо чаще. Время от времени спрашивает, поддерживает ли Лёва связь с Геной Спириным.

— Да, конечно, — ответил Лёва. — Он каждый раз передает тебе привет, благодарит за фотографии, говорит, что так обязан нашему папе, вспоминает… и как они работали с отцом, и какие-то его анекдоты, остроты.

Мария Мироновна счастлива.