Евгений Айзенберг: Обрывочные воспоминания и раскосые глаза

Не сложилось Грише понравиться, даже виртуально, девушке за 80, которая сама ходит и в которую он был влюблен 62 года назад.

Евгений Айзенберг

ОБРЫВОЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ И РАСКОСЫЕ ГЛАЗА

Впечатлений о пребывании в утробе матери у Гриши не сохранилось. Было темно и тесно, поэтому впоследствии он любил открытые пространства и страдал клаустрофобией. Момент, когда появился на свет, в отличие от редких счастливчиков, он тоже не запомнил, не до того было. Первое воспоминание: он сидит на коленях прабабушки у единственного окна их кельи, и его кормят с ложечки. Почему кельи? Потому что все монахи из монастыря были изгнаны, и их жилье было передано военнослужащим, Отец служил здесь между войной с так называемыми белофиннами и войной с Гитлером. Деревня, где была воинская часть, называлась Фларище. Название запомнилось наверное потому, что в школе была очень популярна песенка “На кладбище (ударение на втором слоге) нищий driщit, пробирал его понос”. Фларище хорошо здесь рифмовалось, Еще он помнил, как соседа Кольку, такого же возраста, нещадно порола мать, а тот истошно орал. В три года Гришу впервые поставили на лыжи, запомнилось, что на белом снегу пучками лежала солома. Лошадь с телегой — были там основным видом транспорта. Еще Гриша любил цепляться за дно телеги, поджимать ноги, и так ехать, пока хватало сил держаться Тогда же он полюбил верховую езду. Лошадь была недоступна из-за маленького роста, но козы и свиньи вполне подходили. Первый опыт джигитовки у него был с козой. С одной стороны, за нее при езде удобно держаться, но выпирающий костлявый позвоночник при движении травмировал самое драгоценное, что у Гриши было. Поэтому он предпочитал свинью, удержаться на ней труднее, но передвигаться намного комфортнее..

Другой его детской страстью была высота. Где только можно, он залезал повыше. Кончилось это плохо. С верха тесовой крыши мальчик съехал на собственной попке прямо на забор из колючей проволоки. Поранился хорошо, но сознания не потерял. Вокруг взрослых не было, Гриша как-то отцепился, и держась руками за слегка вспоротый живот, капая кровью, своим ходом побрел в медсанчасть. Это было недалеко, там работала мама. Гриша помнил, что его четыре человека держали, чтобы не извивался, пятый зашивал. Обезболивающих лекарств или наркоза в медсанчасти не было. Шла война. Тогда в ходу был лозунг: “Все для фронта!“ После того, как зашили спереди, врачиха занялась его задом. Она извлекла оттуда девяносто одну занозу, все до одной в бумажном кульке были отсыпаны маме.

Когда блокаду Ленинграда прорвали, пришла весточка от отца. Он выжил и смог каким-то образом организовать их переезд из деревни Фларищи в Ленинград. Ехали они почти месяц на машине, у которой справа от кабины была смонтирована довольно высокая цилиндрическая печь, которая топилась дровами. Видимо, была какая-то связь с мотором. Гриша в кино про войну никогда таких машин не видел. То есть, получается, они ехали не на бензине, а на дровах. Внутри машины места для дров не было, поэтому топливо заготавливалось по ходу движения.

В четыре года мальчик впервые увидел послеблокадный Ленинград и отца в кожаной офицерской шинели с узкими медицинскими погонами. Папа угостил печеньем, которое он ел впервые в жизни. Гриша уже умел читать. Мама рассказывала, как прочитав на улице вывеску БУФЕТ, он долго выяснял, почему буфета не видит. Он твердо знал, что буфет это мебель, стоящая в комнате. Кто показал Грише русские буквы, он не помнил, дома по-русски не разговаривали. Все его поражало, особенно остовы домов, куда ранее попали авиационные бомбы. Во Фларищах он любил просить шоферов немногочисленных машин его покатать, что они охотно и делали, В Ленинграде по старой привычке он обратился с той же просьбой к незнакомому дяденьке, садившемуся в грузовик около его дома. Дяденька уважил, Гриша уселся в кабину, и они уехали. Садился он у Саперного переулка, где они тогда жили, а куда приехали, он не знал. Спустя много лет он по памяти опознал это место. Это была улица Красная, что проходила под аркой Сената и Синода. Шофер велел ему ждать и ушел по своим делам. Ждал Гриша долго, шофер все не шел, стало страшно, и он заплакал. Какая-то женщина, увидев плачущего мальчугана одного в кабине, подошла и стала расспрашивать, что да как, Тут к его радости вернулся шофер, и они поехали обратно. Дома ему объяснили, что Ленинград это не Фларищи. Больше он к шоферам с просьбами не приставал.

Гришины родители были необычайно дружны, но единственную их ссору он запомнил на всю жизнь . В витрине магазина мальчик увидел детскую саблю, и захотел, чтобы ее купили. Отец наотрез отказался, будучи уверенным, что рано или поздно чей-то глаз будет ею выколот. Гриша, плача, настаивал. Мама не могла видеть слезы сына и готова была купить злосчастную саблю, Гриша уже представлял, как ему доставят из Фларищ любимую свинку, на которой он катался, и он с саблей наголо помчится на врагов как буденновец.Это был тот единственный раз, когда папа и мама ссорились, Саблю ему так и не купили.

Мест, приспособленных для детских игр, тогда в Ленинграде не было, но в Таврическом саду было кладбище брошенных в войну неисправных машин. Какое было счастье сесть за руль такой машины и вращать руль, воображая будто машина едет.

Гришу определили в детский сад на улице Восстания. Впервые четырехлетний мальчик оказался в компании с девочками. Это было что-то новое. Гриша разглядывал их как в зоопарке изучают нового зверька. Визуально осмотрев всех, он застрял взглядом на самой симпатичной девочке, которая к тому же успела ему улыбнуться. Он не только любовался детским личиком, но глазел не менее внимательно на ее фигурку, Почему его внимание она привлекла, не осознавал. О том, что с дамой, которая нравится, надо разговаривать, он не догадывался. Да и о чем говорить с малолеткой? Глазеть было безопасней.

Вскоре семья переехала в другой район, и девочку Гриша забыл.

Дальше в его памяти был какой-то провад вплоть до школы, хотя десять лет обучения в ней оставили мало воспоминаний. Но кое-что всплыло.

В младших классах детей учили Маргарита Георгиевна, только что окончившая педагогическую учебу, и Капитолина Васильевна, намного старше. За молоденькой Маргаритой Георгиевной ухаживал курсант офицерского училища, который регулярно встречал ее после уроков. Пара шла, взявшись за руки, за ними гуртом шли первоклассники, хором декларирующие: “Жених и невеста, жених и невеста!” Бедная девушка очень смущалась.

Капитолина Васильевна запомнилась регулярными проходами между партами, причем при ее приближении мальчики (эта была мужская школа) инстинктивно втягивали голову в плечи. Она имела обыкновение щелкать пальцем по голове тех, кто, по ее мнению, мешал вести урок. На пальце было кольцо, это было больно, иногда, правда, она использовала для этой процедуры линейку.

А потом пошли учителя по предметам. С математиками Гришиному классу повезло. Их было немало, все были на уровне, но запомнились Грише только эпизоды с ними связанные.

Петр Георгиевич Татаринов во время урока обратил внимание, что второгодник Дулов под партой что-то внимаэльно рассматривает. Застав того врасплох, учитель попытался выхватить у него предмет пристального внимания. То была дореволюционная порнографическая открытка. Хотя, как было сказано на всю страну по телевизору одной осведомленной женщиной: — “в СССР секса нет”, в дореволюционной России он, по-видимому, таки был. После ожесточенной схватки Петр Георгиевич в левой руке держал помятый раритет, а правой вытаскивал упирающегося Дулова из-за парты. Далее за шею он пригнул любителя клубнички головой к полу, так что зад был значительно выше, и повел его к дверям. Называлось эта походка — “гусиный шаг”. Хотя это не совсем удобная поза для ходьбы, они все же дошли, после чего Петр Георгиевич резким движением выпихнул Дулова в коридор. Эпизод очень оживил класс, и дальнейшее изложение основ математики воспринималось с удвоенным вниманием.

Суровая женщина Ефросинья Ивановна Тилина постоянно у нас математику не вела. Она замещала заболевшего учителя. Пришлось это на год разгара дела еврейских врачей-вредителей с увольнениями медиков с работы как лиц неблагонадежной национальности. Дома царила атмосфера мрачного ожидания безработицы (оба родителя медики). Все это передавалось и Грише и это как-то отражалось на его физиономии. Ефросинья Ивановна, которую он почти не знал, подошла к нему, погладила по голове и сказала: — “Не переживай, мальчик. это время пройдет, у моего мужа фронтового друга, преподававшего в Артилерийской Академии, уволили только из-за национальности, Поверь, это время пройдет”

Валентина Ивановна преподавала ученикам не физику, а исключительно формулы из учебника физики. Когда любознательный Гриша задавал ей вопросы собственно по физике, она, не имея что сказать, обзывала его “ехидной“. Несмотря на отличные отметки, которые она ему ставила, физику он по-настоящему так и не познал.

Ботанику вел самый старенький учитель в школе. Городским детям не было никакого дела до его сельской науки, поэтому на уроках стоял жуткий шум. Его даже почти не было слышно. Время от времени он делал жалкие попытки установить тишину, хватал указку и начинал ею остервенело бить по столу. На несколько секунд воцарялась тишина. Но потом галдеж возобновлялся. Из ботаники все усвоили лишь два слова “пестики” и “тычинки”. Гриша был уверен, что ни один из учеников его класса даже под пытками не сможет объяснить, что это такое. Но для проверки задал однажды этот вопрос товарищу. Ответ был: “Это что-то о сексе у растений”. .

Историк Марк Яковлевич Вельбель.свой предмет любил и интересно его подавал, Во время урока он ходил по классу хромая на протез, заменивший ему ногу, оставленную на фронте, и не переставал говорить, Ребята его уважали, но у него была одна особенность — во время речи, когда он увлекался, то немного брызгал слюной. Это несколько мешало восприятию истории учениками в непосредственной от него близости.

Фамилия учителя географии была Химич, хотя к химии он отношения не имел. Его рассказы о природе были самым большим впечатлением для Гриши. Химич любил путешествовать, и смог заразить этой мечтой многих учеников. Кроме того, он, единственный из учителей, выходил за рамки своего предмета, и правдиво рассказывал о жизни, В плане воспитания для Гриши он был главным.

Имена учительниц литературы Гриша помнил, но называть не захотел. Это были хорошие женщины — жертвы школьной программы, как, собственно и их ученики. Не знаю, как кто, но Гриша психологически не дорос в то время ни до Толстого, ни до Достоевского. Гоголь из-за его смакования еврейского погрома в повести “Тарас Бульба” вызывал у него отторжение, оставшееся на всю жизнь. В результате школьного курса литературы, выйдя из школы, Гриша перестал на несколько лет читать книги. Слава Богу, а главное, институтским товарищам, желание читать впоследствии к нему вернулось. Но что читать, он уже выбирал сам.

Немецкий язык вела Разживина Людмила Александровна, Предыдущая учительница преподавала не язык, а исключительно немецкую грамматику. Никто не мог нормально читать, не то, что разговаривать. Людмила Александровна оказалась для класса холодным душем. На уроках она по русски принципиально не разговаривала, заставляла всех учить наизусть огромные немецкие тексты. Она даже ставила ребятам правильное произношение. Распознав, что Гриша обходится запасом из языка идиш вместо немецкого, она впервые в его биографии вкатила ему в восьмом классе годовую четверку. Гриша всполошился, он шел на золотую медаль, поэтому языку было уделено непомерно большое для любителя математики внимание.

Учительница химии (имени Гриша не вспомнил) любила класс поражать, проводя разные свои опыты. В пробирках неожиданно менялся цвет, что-то шипело и булькало, короче чудеса. В кабинете вытяжки не было, вонь была страшная. Тогда, еще не зная, чем займется, Гриша понял — не химией. Тем более, что вскоре случился еще один нюхательный стресс. Он надумал проехать на велосипеде вдоль Обводного Канала до Залива. Ехал себе ехал, вдруг в нос как ударит. Оказалось докатился до Клеевого Завода. Запах ужасающий, рядом единственный жилой дом — женское общежитие. Молодые лимитчицы побросали родные колхозы ради ленинградской прописки. Прохожих в такую вонь не затянешь, на улице чужих не было, поэтому на Гришу лимитчицы смотрели как на инопланетянина. А добивший Гришу химический удар случился, когда он случайно вышел на станции метро в районе городского мясокомбината, обслуживающего весь Ленинград. Вонь Клеевого завода воспринималось теперь уже как французские духи. Важно, что эти стрессы лишили Гришу остроты обоняния — видимо, такова защитная реакция организма. В результате, в будущем если что-то плохо пахло, все вокруг страдали, а Грише было нипочем.

Физкультура. Леонид Соломонович запомнился тем, что привел в школу рекордсмена мира по штанге Григория Новака, который был его земляком и приятелем с детства. Рекордсмен ловко

жонглировал двухпудовыми гирями на сцене актового зала школы, пугая близко расположенный первый ряд. Одну гирю он все-таки уронил, и она к ним покатилась. Все повскакали, но обошлось.

Больше запомнился Изяслав Александрович Бергер. Ребята звали его “сумасшедший Изя”, так он был предан своему делу — сделать из своих подопечных здоровых и сильных парней. Оценивая потенциал каждого, он всех распихал по разным спортивным секциям и следил за посещениями, Потеряв на войне половину пальцев руки, тем не менее стремился сам показать нам сложные упражнения на брусьях, как принимать мяч в волейболе и так далее, При нем школа стала лучшей в районе по спортивным показателям (призовым местам на различных соревнованиях).

В восьмом классе мужская школа перестала быть мужской. Половина класса по мановению Минисрества Просвещения поменяла пол. Не в буквальном смысле, просто пришли девочки из женской школы. Отныне впереди Гриши и рядом сидели девочки. Особенно привлекали мальчиков совместные уроки физкультуры. Тогда в моде у девочек были спортивные трусы типа шаровар, только низ приходился не на лодыжки, а метром выше. Единственным исключением была Ира Лукина, она занималась серьезно гимнастикой и была в обтягивающем трико, что было заметно интересней. Мальчили по скорости взросления отстают от девочек года на три, Гриша, похоже, отставал на все пять. Рядом с ним за партой сидела Галя Иванова, худенькая очень высокая девочка, явно комплексовавшая из-за своего роста, она была выше всех в классе. Скучавший на уроках Гриша придумал себе развлечение. Локтями он опирался на парту, подперев ладонями голову, глаза преданно смотрели на учителя, левую ногу под партой заводил сзади ноги соседки, а правую располагал спереди, и начинал медленно ногой давить на икру беззащитной Гали. Единственный способ избежать боли для девочки было медленно опускаться под парту, что она с легким ойканьем и делала под удивленным взглядом учителя. Гришу Галя не выдавала, она его очень уважала. Он при этом старался делать невинные глаза, однако однажды учитель раскусил его проделки и выгнал из класса,

Из всех новеньких Гриша непроизвольно любовался Олей Сорокалетовой — красивой стройной девочкой, на равных игравшей с мальчишками в баскетбол. Инфантильность Гриши зашкалоивала, ее красоту он разглядывал как в музее рассматривают интересную картину.

А спустя двадцать пять лет на вечере встречи в школе Оля Сорокалетова вдруг призналась Грише, что была в школе в него влюблена. От шока Гриша онемел, так и не нашелся ничего сказать.

Как золотого медалиста Гришу зачислили в институт без экзаменов. В то время, когда все абитуриенты потели на экзаменах, вновь принятых присоединили к группе студентов, окончивших первый курс, и отправили на осушение болот бывшей финской территории Карельского перешейка. Собственно, когда эта земля принадлежала финнам, болот в этом месте не было. Были дренажные канавы, отводившие воду, а между ними была пригодная для обработки земля. Но десятки лет отсутствия хозяев, неумения и нежелания хозяйствовать у новой власти привели к полному запустению. Все заросло. На бывшие ухоженные когда-то финские усадьбы было жалко смотреть. У двухэтажных красивых когда-то финских домов, разбросанных на берегу озера еще до войны было водяное отопление, вокруг яблоневые сады, посадки малины, крыжовника, смородины. Надо сказать, что ягоды выдержали испытание советской властью и сохранились в съедобном состоянии. Отдельно на берегу возвышалась красивая кирха, точнее то, что от нее осталось. По иронии судьбы спустя десятки лет бабушка Гришиных внуков оказалась дочерью беженки из захваченной в 1940 году территории Финляндии.

Это было самое беспечное студенческое время, работа воспринималась как спорт, теплое лето, кругом сверстники и никаких забот. Естесственно, тут складывалась дружба у парней, да и на девочек самое время было обратить внимание. И Гриша обратил. В отряде была девушка с чуть раскосыми глазами Галлямова Гульназ, Гуля по-простому. Мало того, что эта особенность внешности по мнению Гриши была очень привлекательна, она еще была умной. У нее был по его мнению всего один недостаток — ростом она была на два сантиметра выше Гриши. Когда они подружились, и уже в Ленинграде иногда ходили вместе по улице, он всегда держался ближе к стенам домов, там тротуар немного выше, вода при дожде должна стекать к мостовой. Это скрадывало разницу в росте. Гриша учился легко, и Гуля попросила его помогать по математике. Он тогда не знал, что в ученицах у него будущий профессор доктор технических наук. Невинная дружба продолжалось до лета. Гриша даже впервые в своей жизни подарил девушке красивый букет. Летом, узнав, что она едет к морю, как бы случайно оказался на время там же. С горы был прекрасный вид на море, и Гриша предложил забраться на нее вместе. Начали поздновато, быстро стемнело, а спускаться в темноте с крутого склона было опасно. Решили дождаться рассвета. Склон был под таким углом, что даже сидеть на нем было сложно, пугал риск скатиться вниз. Гриша обнял Гулю за плечи, она не противилась, понимая, что так легче удержаться. Через некоторое время он изловчился и потянулся рукой туда, где располагалась ее не слишком выпиравшая молочная железа. Гуля молча отвела руку, и дальше до рассвета они сидели молча. Грише уже не хотелось обнимать Гулю.

Он явно не вызывал у Гули ожидаемых эмоций, она просто дружила. И Гриша решился прекратить встречи, хотя это далось ему нелегко. Результат был неожиданный. Гриша примкнул к институтской самодеятельности — Гуля последовала за ним, Гриша записался в походную группу — Гуля оказалась там же. Она вдруг поняла, что ей его не хватает. Ему же это мешало, он был тверд в нежелании продолжать общение. В зимнем походе, когда они оказались одни в шатровой палатке, Гуля неожиданно предложила: — “Женись на мне”. Ответ был мгновенный: — “Ты что с ума сошла?” После этого девушка поняла, что он не ее судьба. Но дружеские отношения на этом не прервались, хотя Гриша старался их минимизировать.

Но жизнь продолжалась.

В институтской столовой Гриша случайно познакомился со здоровенным смуглым кубинцем по имени Элио Каскарет, трехсотым человеком отряда революционеров в горах Сье́рра-Маэ́стра, бывшим Лейтенантом Кубинской армии (Фидель Кастро, помнится, был Mайором),. До 13 лет Элио был неграмотным, но как-то выучился, занимал на Кубе важный пост, и его послали в СССР получать высшее образование.. Сокурсники его проходили тогда интегралы тригонометрических функций, и Элио пожаловался, что не знает что это за зверь обозначен под знаком интеграла, Гриша вызвался помочь ему по математике.

Однажды Элио с возмущением рассказал о случае, произошедшим с ним на прогулочном пароходике на Ладоге. Среди пассажиров был мастер спорта по каратэ, в весовой категории, заметно уступавшей ста килограммам Элио. Спортсмен все время подначивал Элио побороться с ним. Элио этого не хотел и отказывался, но тот напирал. Скучающие пассажиры тоже хотели развлечения. Короче, они сошлись. Далее Элио с возмущением рассказал: — “Он сделал мне больно!“ Разъяренный Элио, не ожидавший такой подлости от каратиста, схватил его в охапку и грохнул об палубу. Мастер спорта оказался живучим и побежал за ломом. На корабле всегда есть доска на случай пожара с прикреплеными ломом, и топором. Смертоубийства не случилось, вмешались пассажиры. Но коварство каратиста еще долго волновало бывшего революционера.

Кубинец нередко бывал у Гриши дома. Застав однажды Гришиного папу, он неожиданно спросил: — “Папа — не русский?» Почему-то самого Гришу он об этом никогда не спрашивал. Ответу Элио не поверил. Не может быть. Пришлось показывать паспорт. Элио отреагировал так:

— “У нас в отряде тоже был еврей — Лейтенант Соломон “.

Получается, что не только к революции в России евреи приложились. И что им везде неймется?

Как-то Гриша спросил: — Вот ты наполовину африканец, на четверть испанец, на четверть француз, живешь на Кубе. Что для тебя Родина? “ Ответ был “Родина — это место, где человеку хорошо.” Наконец, прозвучало разъяснение революционера, “с чего начинается Родина”.

Дожив без любовных приключений до пятого курса, в зачетную неделю перед сессией Гриша случайно заглянул в институтскую библиотеку. Экзотика всегда его влекла и он подсел напротив красивой девушки с необычной для Ленинграда внешностью. Звали ее Тая Бадмаева. Она была наполовину бурятка, наполовину что-то европейское. Фамилия ее, надо сказать, была Грише уже знакома. Однажды папа рассказал, что его знакомый московский профессор, узнав, что внук Бадмаева, лечившего Николая Второго, вылечил простатит у маршала Жукова, обратился с пему с просьбой связать его с этим самым внуком. Папа перепоручил это Грише. В телефонной книге было всего два Бадмаева, что облегчало задачу. Один оказался фармакологом, а другой тем, которого Гриша искал. На вопрос, откуда он узнал его телефон, Гриша, не моргнув, ответил:

— ”Из окружения Жукова”. Бадмаев-внук довольно хмыкнул. Профессора он вылечил.

И опять эти раскосые глаза. О чем они говорили Гриша не помнит, но она так завораживающе рассмеялась какой-то шутке, что у Гриши в душе что-то екнуло. Была зачетная неделя, суета перед экзаменами, и они разбежались, Гриша впервые почувствовал, что по-настоящему влюбился. И всего-то с одного разговора. Ему было просто необходимо встретиться с Таей, услышать ее голос. Он отследил расписание пытаясь как бы случайно с ней пересечься. Иногда это удавалось, но она категорически отказывалась от какого-либо общения. Гриша не желал понимать, что трудный третий курс в ЛЭТИ для девушки, которая в учебе звезд с неба, по-видимому, не хватала, может стать последним, если не сосредоточиться на зачетах и экзаменах. Шла сессия. Настырность Гриши привела к тому, что даже после сессии, Тая категорически разговаривать с ним не,желала. Тех эмоций, которые переполняли Гришу, у ней не было и в помине. Сердце ее было не тем мотором, который с пол оборота заводится. Потом у нее появился парень, и бедный Гриша окончательно впал в депрессию — не мог ни с кем общаться, даже классическая музыка, которую он любил, только усиливала тоску. Чтобы как-то отвлечься, он налег на спорт, занимался им почти каждый день по несколько часов, в том числе в 50-метровом бассейне СКА. Физическая усталость облегчала его душевное состояние, и он доводил себя до полного изнеможения.

В бассейне на соседней дорожке плавала совсем молоденькая девчонка из сборной Ленинграда по плаванию. Держа руками доску, на одних ногах красивыми движениями она разввивала такую скорость, что Гриша, молотя руками и ногами, подымая большие волны с кучей брызг, и близко не мог составить ей конкуренцию. А прыгнув с тумбочки она спокойно могла проплыть весь 50-метровый бассейн под водой, выныриув только после касания противоположного бортика. Гриша и тут вздумал себя показать. Нырнул, плыл, плыл под водой, уже видны на дне знаки половины длины бассейна, и силы вроде еще были, как вдруг, совершенно непроизвольно при полном сознании он вобрал в себя полные легкие воды. Не дыша, все забито водой, он на инстинкте всплыл как пробка, также не дыша, добрался до бокового бортика и только вскарабкавшись на него, начал кашлять, выталкивая из легких воду. Тренер сказал, что он вылез из воды с совершенно белым лицом, После этого случая Гриша всю жизнь опасался плавать под водой.

В бассейне был большой тренировочный зал, и перед плаванием Гриша проводил там по часу и более. Любимое упражнение было — держась руками за шведскую стенку, подпрыгивать как можно выше и делать как можно больше прыжков. Другим любимым занятием было поднимать рывком над головой одной рукой с пола штангу в 50 кг. Никто в зале такое повторить не мог. Оба эти упражнения имели последствия, хотя и разные. На первенстве Ленинграда по легкой атлетике, выступая за свой завод, неожиданно для себя, он занял четвертое место в прыжках в высоту с результатом третьего разряда 150 см. То есть он мог бы перепрыгнуть через папу и через маму, они как раз имели такой рост. Сам Гриша их перерос ненамного. Штанга тоже имела свои последствия, при очередном подъеме в позвоночнике что-то хрустнуло, что надолго заставило Гришу правой рукой ничего не поднимать.

То был самый тяжелый период в Гришиной жизни, но время и тяга к жизни, как выяснилось, лечат. Особенно помогли две вещи: книга Сомерсета Моэма «Бремя страстей человеческих» и отсутствие свободного времени из-за работы и спорта. Все-таки не зря Сомерсет Моэм был еще и врачом

Со временем Гриша ожил и все было бы неплохо, но нарастала изжога от созерцания социализма “с человеческом лицом”. К тому времени его комсомольский патриотизм уменьшился до величин отрицательных, и он надумал уехать из страны, где родился. Мудрые люди сказали, что ехать нужно, сдав на права и обзаведясь женой. Навязчивая идея жениться очень вредна для последующей жизни, но Гришей она овладела. Ему было за тридцать, молодой жене 19. Гриша поставил условие: распишемся, если поедешь со мной в Израиль. Согласие было получено, теща организовала свадьбу, тем более, что невеста была слегка беременна. А потом начались проблемы: Гриша тянет на Ближний Восток, а теща единственную дочь отпускать не желает. Молодая жена металась меж двух огней, остановившись на решении ничего в своей жизни не менять. Гриша воспринял это как измену, отношения резко изменились, но маленькую дочь бросить он был не в состоянии. Несколько раз уходил, дочь плакала, звала обратно, он возвращался, так и тянулось. По существу каждый жил своей жизнью. Когда дочь повзрослела немного, Гриша с женой расстался. И на этом период его невезения кончился.

Началась как в молодости холостяцкая жизнь. После всех перепетий своего семейного быта Гриша принял на вооружение концепцию Остапа Бендера: “Жениться надо только на сироте “. Второе условие он добавил сам: жена должна быть много моложе.

Холостым Гриша пробыл недолго. Во время одного из воскресных визитов к маме он услышал от нее слова, на которые раньше не обратил бы внимания.

— “К нам приходила девушка-врач, работающая с твоей сестрой. У нее очень хорошая улыбка”. Было также сказано, что она живет в Ленинграде одна.

Гриша не привык прислушиваться к подобного рода рекомендациям, но под его концепцию она подходила, и всегда что-нибудь случается в первый раз. Кота в мешке он покупать не собирался, и отправился поглядеть на девушку с хорошей улыбкой в поликлинику, где та работала. Как на зло в этот день и час она на работе отсутствовала. Тогда он, узнав через справочную адрес, оставил в почтовом ящике предложение встретиться в определенном месте, подписавшись — брат коллеги.

Встречя состоялась. Девушку звали Аня, она была значительно моложе Гриши, соответственно значительно симпатичней. Гриша взял ее руку в свою, как бы знакомясь, долго не отпускал. Потом машинально произнес «Гастрит». Дело в том, что его хобби в течение большей части жизни была китайская медицина, в частности, пульсовая диагностика. Он держал руку, приложив пальцы к радиальной артерии .Строго говоря, нужно было и вторую руку проверить, но он же не пациентку обследовал. Обычно девушкам при знакомстве говорят, какие у них красивые глаза, или волосы, или, на худой конец, платье, ну никак не объясняют состояние их желудочно-кишечного тракта. Но у Гриши диагноз вырвался нечаянно. Еще он заметил, что ладонь Ани увлажнилась, а это противоречило произнесенному заключению. Гриша заволновался, не допустил ли ошибку. Но Аня подтвердила диагноз, а влажность ладоней объяснила шоком, который сейчас пережила. Она тоже не ожидала такого начала знакомства. Гриша успокоился, гастритом его не запугаешь, они сменили тему. Разговаривать с Аней было интересно, и они гуляли до позднего вечера. На следующий день снова встретились. Потом еще и еще.

Им повезло. Они, уже сорок лет не расстаются, родились еще две красавицы-дочки. Даже дочь от первого брака, которой по статусу было положено ревновать папу к новой жене, сказала, что папе с Аней очень повезло.

В Израиль они уехали вчетвером, старшая дочь, оставив маму, последовала за ними чуть позже.

Через три года Гриша озаботился покупкой квартиры в долг.

Тогда по закону нельзя было выгнать на улицу жильцов, даже если они прекратили выплату долга Банку. Чтобы не терпеть убытки, банки выдавали ссуды только под подписи трех так называемых гарантов. Так называли людей, которые обязывались выплачивать долги жильцов, если те оказывались неплатежеспособными. Гриша начал поиск. Его родственники скромно промолчали, когда он заметил, что не может найти гарантов. Друзья, к которым обратился, сказали, что они уже подписали гарантию стольким людям, что больше не могут себе это позволить. Но спрос, как известно, рождает предложение. Газеты были полны объявлениями: “Продаем гарантов”. Находились люди, как правило, уезжающие навсегда из Израиля, которые были готовы так заработать в надежде, что когда владелец квартиры обанкротится, Банк их не разыщет. Я купил трех гарантов, понес их данные в Банк. Двоих там забраковали, оказалось они уже засветились как профессиональные гаранты на миллионы. Третий, видно передумал, стал от меня бегать. Грише заявили, что если к такому-то сроку гарантов не будет, квартира уйдет к другому покупателю. А квартира была, что надо в хорошем городе, в хорошем месте, 5 комнат, двухэтажная.

Пол ночи Гриша не спал, искал выход. Если бы к нему обратился кто-то 53-х лет, с малыми детьми, получающий по тем временам скромную зарплату (Гриша еще не знал, сколько он стоит на рынке труда) и берущий ссуду на 28 лет 140000 долларов,то он первый бы отказался быть гарантом. Ни один рационально мыслящий мужчина не подпишется. Остаются женщины, они мыслят другими категориями. Гриша — не арабский шейх, по странам с гаремом не перемещался. Но случайно узнал, что одна девушка, с которой он вдвоем пересек пешком Кавказский Хребет, сейчас в Израиле. Гриша разыскал ее, она без разговоров, согласилась. Другая из Хибинского похода не только подписалась, но еще и свою взрослую дочь уговорила подписаться. Так Гриша оказался в квартире, в которой сейчас и живет, Дети давно съехали, купили свое жилье, а он с женой остался, так что место для ночлега гостей всегда имеется. Долги банку он отдал за 8 лет вместо 28.

Дальше следует сделать перерыв в воспоминаниях лет на сорок, так как действующие лица сменились..

И вот спустя сорок лет дочки с мужьями, шесть внуков и друзья отмечают круглый юбилей девушки с хорошей улыбкой, которая давно уже стала бабушкой. Гриша выступил первый, рассказал как познакомился с женой, как встретились первый раз, второй, третий … Тут бабушка, предчувствуя недоброе (она очень не хотела прослыть легкомысленной в глазах присутствующих) выкринула: — “Мы встречались два месяца,” “Три недели, — строго поправила ее старшая Гришина дочь” — “Шесть дней”,— уточнил Гриша. — “Я тебя убью“, — пообещала бабушка с хорошей улыбкой.

Буквально на следующий день Гриша получил мейл от товарища по институту, в котором упоминалась Тая Бадмаева. Получив разрешение от жены, Гриша попросил телефон Таи. Мудрый приятель Миша написал «Мне кажется, чтобы не напугать даму, лучше будет для начала ей написать». И прислал вместо телефона мейл.

Дальше пойдет эпистолярный жанр. Гриша пишет:.

“Не прошло и шестидесяти трех лет, как я снова пытаюсь наладить добрые на сей раз межгосударственные отношения, так как пол жизни живу в другой стране. На девятом десятке тянет вспоминать лучшее, что было в молодости.“ Дальше Гриша написал о своей семье, задал естесственные по случаю вопросы о ее жизни, прикрепил ссылку на свою книгу воспоминаний и приглсил в гости в Израиль.“

Ответа не было. Когда прошло достаточно много времени, и стало ясно, что ответа не будет, Гриша послал мейл Мише, от которого, собственно, он узнал о Тае:

«Когда мужчина во цвете лет пытается дружить с дамой 82-х лет, с которой никогда не встречался, кроме случайного единственного разговора в институтской библиотеке 62 года назад, а она не реагирует, то возникает вопрос: Как здоровье девушки? Как память? Читают ли глаза? И не посещает ли ее господин Дементий Альцгеймерович? А то у меня знакомая пара, у нее в 70 лет Альцгеймер, муж навестил, спрашивает, можно я тебя обниму, а она в ответ язык показала, не узнает. В моем случае явно надо было сперва спросить медицинскую карту.»

Миша ответил, что Тая вполне адекватна и дал, наконец, номер ее телефона.

. Гриша, немного волнуясь, позвонил. Тая не разобралась кто это, но потом сориентировалась. Выяснилось, что почту свою она просто не открывала. Голос у нее был умирающего лебедя, тем не менее между жалобами на свое здоровье, она успела сказать, что Гриша теперь, наверное, лысый и толстый, да и по-русски, видимо, редко говорит, потому что шепелявит. Гриша даже опешил, у него дикция была как у Левитана, он был атлетически сложен, несмотря на возраст. Что касается волос на голове, то тут она угадала. Но это обстоятельство, так он считал, с лихвой компенсируется обширной растительностью на теле.

Тая попросила личных вопросов не задавать, но Гриша и так знал, что с первым мужем она давно разошлась, второй несколько лет назад умер. Есть сын от первого брака и внучка, живущие отдельно. Казалось, одинокой старушке можно радоваться, что кто-то объявился из студенческой молодости. Но нет. На вопрос Гриши, почему она не могла хотя бы раз поговорить с ним 62 года назад, ответила, что не помнит. И ей вообще не до Гришиных воспоминаний, она очень волнуется по поводу предстоящей ей операции.

Гриша решил написать ей еще раз.

Цитирую:. “Тая, привет. Начну издалека.

Когда моему дядюшке было под сто, дочь переместила его из собственного дома в Дом Престарелых (приличный и очень дорогой). Первое время он очень скучал. Мне дядюшка однажды сказал:

— “Тут все девушки падшие”.

Я удивился: — “Почему же падшие?”

— “Они падают часто”.

Через месяц дядюшка заметно повеселел:

— “Гриша, у меня появилась новая девушка”.

— “Дядя Яша, надеюсь, ей не 18 лет”.

— “Нет, только 80, но сама ходит!”.

Я взял их однажды с собой в филармонию. В антракте заметил, как дядюшка гладит своей девушке коленку.

То есть дядюшке моему с девушками за восемьдесят, которые сами ходят, везет, а вот мне что-то не очень ”.

От Таи был неожиданный ответ. ”Я девушка за восемьдесят и сама хожу. Твой предыдущий мейл и рассказы из книги по ссылке прочитала, мне они понравились. Но это ничего не значит”.

Буквально через неделю Гриша вдруг получает новый мейл, на этот раз от Алика, с которым до этого никогда не переписывался, пересекался с ним лет шестьдесят назад на баскетбольной площадке.

“Привет, Гриша! Тая переслала мне твои рассказы и я испытал шок (второй раз в жизни), обнаружив родственную душу. Каждый из них отозвался в душе и памяти. Даже женщина почти общая. Я тяготел к Тае, но никогда по совокупности ее характера, не представлял ее женой. Но однажды, на моей четвертой свадьбе она призналась с огорчением, что на меня она все таки рассчитывала.”

Гришин ответ:

”Алик, привет. Твое письмо было полной и приятной неожиданностью.

По поводу «общей женщины». Тая никогда не была моей женщиной, меня не только к телу, но и к общению не допустили, Я с ней разговаривал очно только один раз случайно в институтский читалке прямо перед сессией 62 года назад. Недавно, узнав у Миши ее телефон, позвонил ей, и мы поговорили второй раз.

Предлагаю эксперимент — нарисую психологический портрет твоей хорошей знакомой. Допускаю, что могу ошибаться из-за короткого знакомства.

Думаю, что она была очень избалованной в семье девочкой, и не росла с братьями или сестрами. Склонна к всплескам не очень контролируемых эмоций и очень эгоцентрична.

Поправь меня, если я заблуждаюсь.

Кстати, она ждала какой-то операции. Как все прошло?. А то она вся погружена в собственное (не)здоровье ”

Алик ответил:

.”По поводу Таечки, так я ее называю. Очень она мне дорога. Прошли жизнь рука об руку. Твоя характеристика абсолютно точна. И это выяснилось если не в первый день нашего знакомства, то уж через месяц точно. И все же, все же. Она столь много значит в моей жизни, что я решил написать панегирик в ее честь. И сразу оценил трудность задачи. Так что рассказ еще впереди.”

Тут Гриша почувствовал, что больше искать контакта с Таей не хочет.

Не сложилось Грише понравиться, даже виртуально, девушке за 80, которая сама ходит и в которую он был влюблен 62 года назад.

Однажды Гриша задал себе вопрос, почему ему всегда нравились раскосые глаза? Сперва татарка, потом бурятка, дальше интерес к восточной медицине, к японской культуре, опять же четыре года одиночество в первом браке скрашивала кореянка из семьи выселенных с Дальнего Востока.

Что это? Странная случайность?

Неожиданное разъяснение прислала фирма Ancestry, куда он пожертвовал 50 долларов и образец слюны для проверки ДНК. Они, наконец, разоблачили его скрытую этническую суть, можно сказать вывели его на чистую воду.

Оказывается, Гриша на один процент чистокровный кореец.

Где и как неизвестный кореец наградил его пра(8 раз)бабушку своими генами, наука пока не установила.

Генетика, получается, управляет подсознанием.

Сионистскую душу Гриши утешала мысль, что IQ восточных азиатов выше, чем у европейцев.