Михаил Ривкин: Недельный раздел Бо

«Книга воспитания», написанная в конце тринадцатого века, автор которой впервые составил полный список 613 заповедей и постарался разъяснить смысл каждой, не могла пройти мимо этого вопроса. Автор этой книги даёт ответ на него исходя из своей общей концепции, того подхода, которым он руководствуется при разъяснении смысла других ритуальных заповедей…

Михаил Ривкин

НЕДЕЛЬНЫЙ РАЗДЕЛ БО

Недельный раздел Бо это первый недельный раздел Торы, в котором приводится множество заповедей — как предписывающих, так и запрещающих. Этим он отличается от предыдущих четырнадцати недельных разделов, которые включают исключительно рассказы, и вся мораль, все выводы и поучения облечены в форму повествования. Ещё РАШИ, в своём комментарии к первому стиху Торы, ставит вопрос весьма категорично: почему Тора начинается не со слов нашей недельной главы «месяц этот — начало месяцев для вас», не с перечисления заповедей? РАШИ, разумеется, сам же и отвечает на свой вопрос, но сама его постановка весьма характерна. Не менее двадцати заповедей — согласно исчислению РАМБАМА — перечислены в этой главе. После законов нового месяца следует множество заповедей Пэсаха: детали жертвоприношения Пэсаха и поедания жертвы. Сначала перечислены законы Пэсаха в Египте, а затем детально расписаны ритуалы Пэсаха, соблюдаемые из рода в род. Эти заповеди глубоко укоренились и сохраняются в еврейской традиции до сего дня. Может показаться, что обилие этих заповедей превращает праздник Исхода из тьмы к свету, от рабства к избавлению, от порабощения к свободе в бесконечную череду домашних дел и утомительную, изматывающую подготовку к ритуалу, и что сам ритуал своей детальностью утомляет его участников, становится прозаическим и рутинным.

«Книга воспитания», написанная в конце тринадцатого века, автор которой впервые составил полный список 613 заповедей и постарался разъяснить смысл каждой, не могла пройти мимо этого вопроса. Автор этой книги даёт ответ на него исходя из своей общей концепции, того подхода, которым он руководствуется при разъяснении смысла других ритуальных заповедей:

«С самого начала нашего исторического пути мы стали избранным народом, царством священников и святым племенем. Поэтому надлежит нам из года в год совершать действия, которые демонстрируют, как высоко мы были вознесены в то время. И благодаря тем действиям, которые мы совершаем, благодаря уподоблению, память об этом сохранится в наших душах навек.

И пусть не ставит сын мой эти слова под сомнение, и не говорит так: зачем повелел нам Всевышний совершать все эти действия в знак памяти об этом чуде, ведь достаточно того, что это чудо хранится в нашей памяти, в нашей душе и не будет забыто потомками из рода в род? \…\ А теперь, сын мой, внемли и уразумей, и пусть ухо твое услышит — научу я тебя, дабы соблюдал ты Тору и заповеди. Знай, что сущность человека зависит от его действий, и сердце его, и все его помыслы всегда следуют за действиями, которые он совершает, на благо и во зло. И даже законченный злодей в сердце своём, все помыслы которого злы каждодневно — если пробудится дух его, и он постарается, и начнёт постоянно заниматься Торой и заповедями, даже не во имя Небес, со временем склонится он к добру, и из такого поступка, не во имя Торы, родится поступок во имя Торы. И силою этих действий подавит он злое начало, ибо за вслед за поступками устремляются сердца. И даже если будет человек полным праведником, и сердце его прямо и непорочно, и будет он желать Торы и заповедей, если такой человек всё время будет заниматься предосудительными вещами — например, если заставит его царь, и назначит его к плохому делу, и будет он этим заниматься ежедневно — то он в один из дней отвратиться от праведности, и станет законченным злодеем, ибо известно и истинно, что каждый человек подвержен влиянию и устремляется на поводу своих поступков. И сказали поэтому мудрецы: «Хотел Всевышний удостоить Израиль милости, и потому умножил Тору и заповеди». Ибо в силу наших добрых дел становимся и мы добрыми, и удостаиваемся жизни вечной. И об этом сказано: каждый, у кого есть мезуза при входе, и цицит на одежде, и тфилин на голове, залог это, что он не согрешит, ибо это заповеди постоянные, и действуют постоянно (Менахот 43В). И ты прекрасно видишь, каковы твои поступки и занятия, и за ними ты будешь следовать, а не они будут следовать за тобою. И не обманывай себя, и не говори, что коль скоро сердце мое чисто и непорочно, и верю полной верою в Создателя, то что плохого в том, если я иногда буду развлекаться, и буду проводить время с другими на площадях и на улицах, и зубоскалить и веселиться с другими такими же зубоскалами, и не может быть, что я потянусь за ними. \…\ И пусть не смущает тебя, сын мой, обилие заповедей, связанных с чудесами Исхода из Египта, ибо это краеугольный камень нашей Торы, и умножая наше исполнение заповедей, мы приближаемся к благородной цели, как и было сказано» («Книга воспитания», к словам «и кости не преломи в нём»)

Согласно такой точке зрения, правильное воспитание заключается не в том, чтобы от сознания переходить к бытию. Не следует воспитателю сначала действовать методами проповеди и нравоучения, обращаться к интеллектуальному восприятию, в надежде, что с помощью такого восприятия и путём нравственного убеждения придёт человек к желательным результатам и правильным действиям. Вот что пишет РАМБАМ в восьмой главе трактата «Восемь глав»:

«И надлежит ему приучать себя к добрым делам, пока не достигнет он таких добрых свойств, и отдалится от злых дел, так что они станут ему ненавистны, и он избавится от недостатков»

И подобная же мысль высказана в четвертой главе:

«Знай, что эти достоинства и недостатки не появятся и не укоренятся в душе иначе как посредством повторения поступков, повторения многократного, в течение длительного времени и постоянного привыкания к ним. И если это будут добрые дела, то обретет он достоинства. А если будут дела злые, то получим в результате недостатки»

Возможно, нам будет нелегко сразу принять такую точку зрения на воспитательный процесс. Многие склонны воспринимать человека как «венец мироздания», считают, что его разум, его сознание, его мышление, его мировоззрение, именно они направляют его действия, а не сила привычки. Рассмотрим теперь пример, который приводит «Книга воспитания» и нам станет яснее:

«И даже если будет человек полным праведником, и сердце его прямо и непорочно, и будет он желать Торы и заповедей, если такой человек всё время будет заниматься предосудительными вещами — например, если заставит его царь, и назначит его к плохому делу, и будет он этим заниматься ежедневно — то он в один из дней отвратиться от праведности, и станет законченным злодеем, ибо известно и истинно, что каждый человек подвержен влиянию и устремляется на поводу своих поступков»

Когда мы читаем эти строки, перед нашим мысленным взором встают охранники в концлагерях, мелкие исполнители приказов, которые послушно следовали повелениям грозных начальников, страшных палачей в наше время. И станет нам тогда ясно, что каждый из тех, кто до начала своей службы был средним человеком, не ангелом и не злодеем, даже если в начале он чувствовал стыд и отторжение от преступлений, начав свое служение злу, начав исполнение чужого преступного замысла, по мере того, как он будет служить ему «в один из дней отвратиться от праведности, и станет законченным злодеем», станет сам преступником, заслуживающем кары.

Но если мы убедились, что злые силы имеют такое сильное влияние, что привычка к плохим поступкам меняет природу человека, то нет причин не верить, что добрые дела и соблюдение заповедей имеют столь же сильное влияние и могут изменить душу человека.

И потому стремится Тора утвердить в нашем сердце память об Исходе из Египта, о том событии. Которое стало основополагающим для Израиля, о том моменте истории, когда Всевышний обрел Израиль, как народ, а Израиль обрёл Всевышнего. И потому должен в каждом поколении каждый еврей видеть себя, как если бы он вышел из Египта, и потому Тора не довольствуется тем, что нам нужно рассказывать об Исходе, но предписывает нам множество мелких и мельчайших деталей практического ритуала. Эти заповеди касаются каждого еврея, в любом возрасте, в любом статусе и в любом месте, они касаются блюд пасхальной трапезы и тех действий, которые должен еврей совершать с величайшей тщательностью в процессе её подготовки. И смысл этих заповедей в том, чтобы они, все вместе, воздействовали бы на нашу душу, «ибо за деяниями устремляются сердца».