Лев Кабзон: Деревня. Самогон. Ностальгия

19.08.1991. Очень хорошо, до секунд, помню этот день — день начала Путча. Могу сказать точно, что никакой политикой я и не думал заниматься. Но это был один из самых насыщенных дней в моей жизни. Начался он в 6.00 утра, когда дядя Коля, вооружённый двумя острейшими топорами, постучал ко мне в дверь.

Лев Кабзон

ДЕРЕВНЯ. САМОГОН. НОСТАЛЬГИЯ

Начало

Конец восьмидесятых. Время особое. Время надежд и разочарований, огромного потока недоступной ранее информации и художественных произведений, время выбора своей позиции, безумного дефицита во всех товарах, поворот к рыночной экономике и многое другое.

Но никому пока не приходит в голову отменить двухмесячный отпуск учителям. В известном анекдоте абитуриента просят назвать три причины, по которым он хочет стать учителем. Абитуриент, не задумываясь, отвечает: «Июнь, июль, август.» Правда, этот абитуриент ещё не знает, а почему так принято. Не знает, что в первый месяц учитель должен восстановиться и немного забыть о школе и только во втором месяце может начаться его отдых. И хочется провести его так, чтобы потом хватило сил на 10 месяцев полноценной работы. В семье, состоящий из двух учителей и двух детей, которые к этому времени имели статус учеников, этот вопрос являлся весьма актуальным. У нас сложилась традиция проводить часть отпуска в вело — походах.

Уже проехали по Русской возвышенности тысячи километров и готовы были продолжить эту традицию. Но, как-то раз меня с женой вызывает директор школы Г. Б. Вызов к директору не всегда приятное времяпровождение. Иногда вызывают, чтобы рассказать новый анекдот, а иногда можно услышать: «Ах ты такой-сякой, ни одного протокола заседания методобъединения не написал». Мы оба прекрасно знаем, что эти заседания не проводятся, но протокол-то нужен. В этот раз повод был совершенно неожиданным. Кабзоны, не хотите ли купить дом в деревне? — услышали мы. Деревня на берегу Волги,  400 км от Москвы. Дома дешёвые. У нас глаза загорелись. Деревня рядом с Золотым Кольцом. Это будет наша база, с которой мы сможем путешествовать по красивейшим местам России. Правда, добавила Г.Б., машины туда доехать не могут, так как мост только для пешеходов и пьют там сильно. Первому мы только обрадовались. Какое счастье — свежий воздух без запаха бензина. Ну а тем, что пьют, нас не удивишь. Правда в тот момент мы ещё не знали, сколько препятствий надо преодолеть для того, чтобы добраться до деревни и не до конца понимали, что значит слово пьют. Перспективы были самые радужные. И в осенние каникулы 1987 года мы с женой отправились покупать дом, имея на руках информацию: деревня Стрелка, Василий Иванович дом продаёт. Опытные люди посоветовали взять с собой водку. Тогда её ещё можно было купить в Москве. Для того чтобы добраться до желанного места, надо было ехать на поезде всю ночь до станции Вичуга, там сесть на автобус до посёлка Каменка и далее более 2 км пешком по пересеченной местности. В начале спуск, после которого начинается пешеходный мост длиной примерно 100 м. Мост старый и в нем постоянно заменяют сгнившие доски на не совсем сгнившие. Много щелей, причём если корова в них не провалится, то коза точно в реку упадёт. На середине ощущаются колебания и кажется, что мост вот-вот должен обрушиться. Местное население на эти детали внимания не обращало. Шли с велосипедами, мотоциклами, тележками, трезвые и вдребезги пьяные, и никто ни разу не пострадал. После моста начинается крутой подъем, достаточно длинный и взяв его оказываешься на небольшой поляне, с которой открывается совершенно необыкновенный вид. Географически деревня находится на полуострове, который образовался при слиянии двух рек Сунжи и Волги. Отсюда и название Стрелка. Я не мастер в описании природы, но главное могу сказать. Увиденное завораживало. Не хотелось никуда идти, а просто стоять и смотреть. Не случайно Левитан любил эти места и долгое время жил в Плесе, который расположен в 15 км ниже по течению. И там мы поняли, что это наше место и мы готовы преодолеть любые препятствия, для того чтобы стоять на этой смотровой площадке. Ну а впереди уже виднелись дома, один из которых мы хотели сделать нашей туристической базой. Ещё километр по подмёрзшей дороге (ноябрь выдался холодным) и мы на месте. Остался пустяк. Найти Василия Ивановича. Деревня встречала праздник. В единственном доме с нами смогли нормально поговорить. Это был дом бывшего учителя и там пили меньше. Приняли нас, как родных, про всех жителей деревни мы всё узнали. К Василию Ивановичу идти отсоветовали. Надо с его женой говорить. А она сейчас в магазине в деревне Борщевка, через овраг. Как мы её узнаем? — спрашиваем. А она на ведьму похожа, подсказывает внучка учителя. Спускаемся в овраг и нам навстречу идёт Баба Яга. Куда там Мосфильму. Настоящая. Мы к ней. Говорим, что дом хотим купить. А мы, отвечает она, не продаём. К Николаю идите. К брату Василия. Пошли к Николаю. Он недалеко живёт. Выходит, из дома приятная на вид старушка. Мы, говорит, не продаём. Это Зинка что-то затеяла. А где Зинка? А она в Луховце. Это всего 5 км отсюда. У нас начинается небольшая паника. И тут вспоминаем, что в волшебной сумке лежат четыре бутылки волшебного напитка, который решает все проблемы. Ставим в известность об этом и через два часа сидим за столом с нехитрой закуской и четырьмя бутылками Столичной. Василий с супругой, Николай с супругой, Зинка с супругом и мы. Дом уже посмотрели. Назвать его домом, пожалуй, нельзя. Фундамент подгнил и дом наклонился. Крыша состоит из одних дыр, бревна, из которых дом сделан, почернели от времени. Но дом не маленький и снабжен крытым двором. Его предполагали сломать на дрова, но потом Зинка (младшая сестра) решила дом продать. Сговорились за 500 рублей, при условии, что крышу к приезду семьи сделают из нашего материала.

Уезжали мы домой в тот же день, понимая, что дом требует серьезного ремонта, что никаких походов не будет, что трудностей будет немало… Но самое главное, что наш Дом стоит на крутом Волжском берегу и из него открывается такой вид, который стоит всех этих трудностей

И никто из нас не мог предположить, что Николай Иванович, дядя Коля и его жена Валя станут для нас родными людьми. Но об этом рассказ впереди.

Дядя Коля

23 года мы каждое лето ездили в деревню. Сначала на общественном транспорте, потом на машине, которую приобрели специально для поездок туда, хотя, конечно, эта машина не простаивала и в другие времена года. Наша семья не мыслила себе другого отдыха. Мы приросли к этому месту, мы влюбились в окружающую природу и тех людей, которые были нашими соседями. Дети, а потом и внуки, так же как и мы, с нетерпением ждали момент, когда они окажутся там. В деревне ещё оставалось довольно много местных жителей. Пустые дома покупали такие же дачники, как и мы, причём многие с нашей подачи. Образовалось довольно большое Московское землячество, которое умело хорошо проводить время. Дом наш постепенно становился все лучше и лучше и стал пригоден для жилья в любое время года. И все это крутилось вокруг самого главного, почитаемого и любимого нашей семьёй человека — дяди Коли.

Первое наше знакомство состоялось в ноябре 1987 года при покупке дома. Продавцами выступили Василий Иванович, Николай Иванович и Зинаида Ивановна, дети последнего хозяина этого дома, который скончался некоторое время тому назад. Когда мы договаривались о покупке, все, кроме Николая Ивановича были очень любезны и гостеприимны. Он же молча, глядя на нас не очень дружелюбно, выпивал и его жена Валя тоже не проронила ни слова. Только в конце Николай Иванович сказал, что не будет помогать делать крышу. Уезжая, мы поняли, что рассчитывать на его помощь не следует.

В следующий раз я попал в деревню в конце июня, за неделю до приезда семьи, чтобы привести дом в порядок и сделать пригодным для жизни. Главными оказались две вещи. Во-первых, надо было крыть крышу. Железо купили и покрасили заранее. Осталось ободрать старый настил и покрыть новым. Бригада состояла из четырёх кровельщиков. Один из них, мой Тёзка, был бригадиром, двое были из Каменки и один наш, стрелковский, только что вышедший из тюрьмы. Плата была простой. По две бутылки каждому и четыре бутылки в течении дня. Если на деньги перевести, то 80 Руб. Не так уж и много за такую работу. Начали они в 6 утра, закончили в 20 часов. За это время было четыре небольших перерыва, в каждый из которых была выпита бутылка. А как они работали, какая слаженность, точность и почти цирковая ловкость при работе на крутой крыше после четвёртой бутылки. Получив расчёт, дружно покинули наш дом и продолжили праздник окончания работы. На следующий день их собирали в разных частях Стрелки. Одного нашли на угоре, самой высокой точке нашего полуострова. Второй спал рядом с козой и, видимо что-то интересное ей рассказал, так как коза была очень задумчива. Третьего нашли возле колодца в овраге. Вода там была необыкновенной. Ну а наш, стрелковский, спал на пороге своего дома. Вот тогда-то я понял, что такое-«пьют». Вторая проблема оказалась сложнее первой. Надо было вывезти старые вещи, которые накопились в доме за несколько десятилетий. Здесь без гужевого транспорта не обойтись. Все советовали подойти к дяде Коле. У него одного на всю деревню была лошадь. Помня первую встречу, не очень хотелось к нему обращаться. Но выхода не было. Пошёл на поклон. Дядя Коля, правда не сразу, но согласился. Вывезли мы с ним телег 10, если не больше. Конечно разговорились. Дядя Коля действительно сильно заикался, говорил больше на матерном языке, но так мастерски, что мог донести понятным образом любую мысль. Курил самокрутки, которые сворачивал из газеты и набивал табаком, выращенным на своём огороде. И я ловил себя на том, что мне интересно слушать его рассуждения и оценки людей и событий. Понял я, что он совсем не простой человек и, хотя малограмотный, многое знает. В оценке людей у него было только две краски. Он или любил от всего сердца или ненавидел. Середины почти не было. И когда мы с ним после напряжённого рабочего дня вместе поужинали, не без водочки, естественно, то встали из-за стола настоящими друзьями. И мне стала совершенно понятна его настороженность во время первой встречи. Ведь продавался дом, в котором он родился и вырос, дом, судьба которого была ему не безразлична, так же, как и то, кто будет жить в этом доме.

В дальнейшем я узнал, что он прошёл не лёгкий жизненный путь. Во время коллективизации его семью раскулачили, отобрали лошадей, которых они выращивали в течении нескольких поколений. Сам он сидел в лагере, где получил инвалидность и всю жизнь имел странную походку, когда казалось, что он сейчас упадёт. Женился дядя Коля на женщине, которая была старше его на 10 лет. Относился к ней с большим почтением, и она была единственным человеком, который мог им управлять. У них родились две дочки. Одна из них жила в Иваново и часто навещала родителей. А её дети все лето проводили в деревне у бабушки и дедушки. Дядя Коля не был отцом, который может приласкать, сказать доброе слово. Но для своих дочерей он делал всё, что мог. Младшей помог встать на ноги после её развода с мужем. А когда у мужа старшей, живущей под Москвой в городе Королев, случилось несчастье и у него отрезало три пальца на левой руке при работе на циркулярной пиле, дядя Коля немедленно собрался и уехал на несколько месяцев, чтобы оказать помощь в этой ситуации. Работал дядя Коля на лошади при красильной фабрике, единственном промышленном объекте в округе, которая кормила все близлежащие деревни, давая рабочие места. Лошадь эта ему не принадлежала, но он пользовался ей, как своей. И помогал людям, кому землю вспахать, кому шкаф перевезти через мост. Лошадь с телегой могли через него пройти. Платили ему бутылками. Был он крепко пьющий, но пил только на деньги, которые получал за халтурку. Всю зарплату нес домой. Помню один случай. Мы с женой собрались за продуктами в Каменку. Подходим к мосту и видим, что по нему идёт дядя Коля. Шатается, руки прижаты к животу, из-под них капает кровь. Испугались мы, подбежали и увидели, что он прижимает к животу огромный кусок говяжьей печенки, которую получил в качестве оплаты за свой труд вместе с бутылкой самогона. Самогон выпил, а печенку несёт домой. И донёс! Дом у него был крепкий. Следил за ним хорошо и всегда, сделав что-то, говорил: «На всю жизнь». Я многому у него научился. Был он человек слова. Если что-то обещал, то никогда не подводил. Мог быть очень злым и его побаивались, но мог быть и необыкновенно добр к тем, кого любил. Ко мне он проникся сразу, как и я к нему. И мы начали реставрировать дом. Идеи и рабочая сила шли от него. Я был исполнителем. Иногда его идеи не вызывали восторга, но он всегда оказывался прав. Приходит как-то и говорит, что надо менять проводку. А нам кажется, что всё нормально, хотя этой проводке очень много лет. Мы отказываемся. Ну, что ж, дело ваше, бросает Николай. Сгорите. И уходит. А на следующий день, хорошо изучив проводку бежим к нему, чтобы вызвать мастера. В конце концов мы поставили дом на каменный фундамент, отстроили новую террасу, поставили новую печку, обили тесом, покрасили. И много ещё чего сделали. Благодаря этому, дом превратился в один из лучших в деревне. Как шутили местные, дом наш построен на песке(сахарном) и крыт матом. Валюта в деревне оставалась прежней и когда водка стала очень дорогой и трудно доступной, дядя Коля научил меня варить самогон. Сахарный песок в Москве ещё можно было купить. Но об этом рассказ особый. И ещё пару слов о том, как я обшивал дом тесом. Как мы его с дядей Колей доставали, тоже разговор особый. Но когда тес оказался у нас во дворе, я решил не приглашать мастера, а сделать все самому. Самым трудным оказался угол. Я целый день с ним провозился и мне показалось, что угол получился хороший. Позвал дядю Колю оценить работу. Он посмотрел несколько секунд и сказал: ”Ломай на х@й”. Семья бросилась меня уговаривать не делать этого, но я сломал, построил ещё один и он до сих пор, а прошло уже больше 30 лет, является образцом обшивочного искусства.

Каждую субботу в деревне мы праздновали шабат. Почетными гостями на нем часто бывали дядя Коля и Валя. После трапезы мы с Колей садились на террасе, ставили пепельницу, бутылочку и заводили разговоры. И про деревню, и про людей, и про порядки в России. Мне всегда было интересно слушать его, хотя понимать полностью, что он говорит, было в начале нелегко. Потом привык. Язык у него был своеобразный, в основном состоящий из ненормативной лексики и иногда он заикался. Правда, когда выпивал, говорил чище.

Этого простого, крепко пьющего, малограмотного мужика отличали внутренняя порядочность, верность убеждениям, уважение к людям. Правда последнее заслужить у него было нелегко. Дядя Коля болезненно реагировал на отношение к нему. Если вдруг в интонации какого-нибудь дачника он улавливал презрительное к себе отношение, (он же городской, умный, а говорит с деревенским пьяницей) то этот дачник переставал для него существовать. Чтобы тот не делал, какие бы деньги не сулил за помощь(ведь только у дяди Коли в деревне была лошадь), все было бесполезно.

Силой дядя Коля обладал огромной. Худой, жилистый, не знавший усталости, с утра до вечера в работе — таким он был всегда. Вместе с ним мы построили настоящую русскую баню с парилкой. Каждую пятницу топили её и имели все удовольствия, которые можно было получить от этого чуда.

Приезжая каждое лето в деревню, первым делом шли к Коле и Вале. Гостинчик несли обязательно. И всегда встречали нас как родных. Один раз я не смог приехать с семьёй, так как у меня была операция, после которой месяц нельзя было делать резкие движения и поднимать тяжёлое. Дядя Коля очень переживал за меня и помню слезы на его глазах, когда все-таки смог приехать. Это дорогого стоит.

И вот, в очередной приезд, когда мы устроили застолье, дядя Коля отказался от второй рюмки. Это было так неожиданно, что я и жена заподозрили неладное. Надо сказать, что медицинские услуги в деревне получить было нелегко. Скорая приехать не могла. Был, правда, паром, но график его движения был загадкой. Необходимым условием (но не достаточным), являлось «капитан не в запое», что бывало нечасто. Был на пять деревень один фельдшер. Выписывал пурген и пирамидон. К врачам ходили в Каменку за три км. Там была небольшая поликлиника.

Наши деревенские редко туда ходили. Сами лечились народными средствами. Мы настояли на том, что дядю Колю надо показать врачу. Диагноз оказался страшным. Рак легких. Прожил он ещё полтора года. Перед днем рождения, в Николин день пошёл в баню и, одеваясь, ушёл в мир иной. Светлая ему память.

Гимн самогону

Итак, у нас есть дом. И строили его на века. Но в 1903 году. Как я писал раньше, бревна, из которых был срублен дом, почернели от времени, хотя ни одно бревно не было гнилым. Как нам сказали, дом строили из моченого леса, то есть пролежавшего долго в воде при сплаве. Надо было обшивать дом тёсом. Но для этого нужны строительные материалы и рабочая сила. В эти годы в деревне рубль не котировался. Всё измерялось в другой валюте. Бутылка — пропуск в любое место, за любым материалом и работой. А где ж её взять родимую, если она по талонам. Тут дядя Коля и говорит. Пора тебе научиться самогон варить. Конечно мысль правильная. Сахара в Москве было ещё достаточно. Но варить самогон. Мне, учителю математики. А вдруг это откроется. Вот будет скандал. Но выхода не было. И я решился. Сначала раздобыли тридцатилитровый бак, поставили брагу. И тут началось. Амбре от этой адской смеси наполнило наш дом. Мы ставили бак на чердак, прятали в подпол. Но запах был с нами. И спутать его с чем-то было невозможно. Однажды увидели, как перед нашим домом остановилась дама явно из начальниц. Это конец, подумали мы с женой. Сейчас нас раскроют, составят протокол, возьмут штраф, посадят в тюрьму, выгонят из школы. Женщина оказалась страховым агентом. Мы мило пообщались, и она рассказала нам, как надо очищать самогон от примесей. И вот пришёл день Х. Брага созрела и рвалась скорее стать полноценным самогоном. Дядя Коля разбудил меня в 5 утра. У него на кухне уже стоял АППАРАТ. И процесс пошёл. Перегонка. Когда-то на уроках химии слышал о ней, а здесь, как в волшебной сказке, из краника течёт валюта. Первый стакан уже полон. Проверили. Горит. Крепость градусов 70. Дядя Коля наливает мне хорошую рюмку грамм на сто и говорит: ‘Попробуй’. Не могу сказать, что я совсем не пьющий. Мог и выпить с друзьями в нормальном количестве. Однако в пять утра, без закуски пить тёплый первач не приходилось. Но не может же город показать слабину перед деревней. И одним залпом самогон вошёл в меня. Вот тут я понял, что никогда не испытывал таких ощущений. Это было что-то запредельное. Трудно описать словами, что это такое, но могу сказать точно, что ни до ни после я не пробовал ничего подобного. Этот вкус стал для меня эталоном. Пожалуй, только очень хорошее Виски может выдержать конкуренцию с настоящим, сделанным твоими руками, первачом. В заключение могу сказать, что тогда мы получили 15 бутылок отборного самогона, что дало нам возможность получить разрешение на вырубку в лесу, доставить спиленные деревья на лесопилку и распилить на доски. Вот такой получился гимн самогону.

Путч

19.08.1991. Очень хорошо, до секунд, помню этот день — день начала Путча. Могу сказать точно, что никакой политикой я и не думал заниматься. Но это был один из самых насыщенных дней в моей жизни. Начался он в 6.00 утра, когда дядя Коля, вооружённый двумя острейшими топорами постучал ко мне в дверь. Я уже был готов и вооружён четырьмя бутылками великолепного самогона. Не говоря ни слова, мы пошли в деревню Никулино в 5 км от нас. Примерно через час мы прибыли туда и направились к дому лесника. Он уже был готов и вооружён бензопилой. Правда не успел позавтракать. Как деликатес, употребил нашу поллитровочку и по правилам хорошего тона нас с дядей Колей не забыл. После завтрака мы втроём отправились в лес, который находился в полутора километрах от дома лесника. В лесу он по одному ему известным тропам вывел нас на поляну, окруженную огромными елями. Ну а теперь пора сказать, почему мы там очутились. Дело в том, что мне нужен был тёс для того, чтобы обшить им дом. Тёса надо было много, и он был совсем не дешев. Поэтому купить его в магазине учителю математики было не по средствам. Тогда и возник план самим его сделать. Конечно план принадлежал дяде Коле. Он пошёл в сельсовет и получил разрешение на вырубку пяти елей. Заплатили мы за это чисто символическую сумму. Потом это разрешение отнесли леснику, который по долгу службы должен был найти и вырубить деревья. Тут уж мы не скупились. Не помню точно, но бутылки три отдали точно. Четвертую за завтраком употребили. И вот мы в лесу. Я первый раз на лесоповале. Лесник уверенно валит одну ёлку за другой. И вот на земле пять огромных красавиц. Но это только начало. Надо рубить сук. То есть освобождать ствол от веток. И в три топора мы начали эту работу. Часа через три сделали перерыв, поели, что было жёнами нам в дорогу дано. Про самогон тоже не забыли. И ещё часика три поработали. И вот стволы чистые. Ветки собраны в огромную кучу. Лесник их потом на растопку в бане употребил. Леснику спасибо сказали, отдали самогонку оставшуюся и домой отпустили. А ведь стволы-то не здесь должны лежать, а перед домом моим сохнуть. А для этого трактор нужен. Недалеко от нас ремонтировали дорогу. Ну мы туда с дядей Колей и направились. Нашли мужика с трактором. Он там на дороге что-то возил. Так и так говорим. Надо пять стволов из леса вывезти и к моему дому доставить. За пару бутылок согласился. Заехали в лес, привязали три ствола к трактору и начали транспортировку. А мужик, оказывается первый раз в лесу и трудно ему выруливать. Стволы все время об деревья стукаются, трос рвется и каждые пять минут мы с дядей Колей заново эти стволы прикручиваем. Наконец выехали из леса на широкую дорогу. Мы с дядей Колей на борт нашего корабля вошли и уже без приключений доехали до дома. А время уже к 8 вечера приближается. С мужиком договорились, что завтра он оставшееся довезет за отдельную плату. Он человек честный и все назавтра выполнил. И что меня больше всего удивило, так это то, что нас никто не встретил. Мы с дядей Колей перекусили с самогончиком конечно, и я пошёл искать свою семью. Оказалось, что они все сидят у одного из дачников, у которого работал телевизор. У нас в те времена такой роскоши не было. Вот тогда я и узнал о ГКЧП.

А стволы потом на тёс распилили и дом я свой ими обшил.

Вода

Можно ли представить себе человека, из окон которого открывается великолепный вид на Волгу, испытывающего трудности с водой? Однако так и было. Как известно, наша семья купила домик на берегу реки Волга недалеко от города Плес. Если по реке добираться до него, то это 15 км, а по суше 80 км. Красота необыкновенная. С самого первого дня влюбились в это место и, даже сейчас, живя в далеких краях, никак не можем забыть нашу любимую деревню Стрелка. Все там было прекрасно, кроме воды. Деревня располагается на стрелке образованной при слиянии двух рек Сунжи и Волги. Отсюда и её название. Дома стоят двумя рядами вдоль берега Волги, примерно на километр. На всю деревню два колодца с питьевой водой. Один красавец, посередине деревни, второй на окраине в овраге. В первом вода нормальная, но не вкусная. Во втором вода родниковая. Всегда холодная и очень вкусная. К первому колодцу вела прямая дорога, ко второму надо было спускаться в овраг, а на обратном пути подниматься из него с полными вёдрами. Здоровья и силы хватало, чтобы таскать воду из второго. Расстояние и от того и от другого было метров 200. Дома располагалась чистая бочка для питьевой воды. На 100 литров. Пять ходок к колодцу с двумя вёдрами. Ранним утром наберёшь бочку и никаких тебе зарядок не надо. Каждому дому полагался участок, на котором мы выполняли продовольственную программу. Участок не примыкал к дому, а был в некотором отдалении от него. Он был окружён участками соседей, и мы должны были его обиходить. Иначе, он зарастает и прибавляет проблем соседям, так как сорняки имеют особенность быстро распространяться. Вот и начала наша семья работать на земле. Не могу сказать, что это доставляло большое удовольствие, но, собрав первый урожай, были очень довольны. Я копал, жена сажала и полола, дети собирали колорадских жуков и все вместе мы собирали и ели наши овощи, ягоды и фрукты. Трудность была только в одном. В поливе.

Воду качали из родника, на котором стоял колодец. После колодца он выходил на землю в виде ручейка, постепенно расширялся и, наконец, появлялось одно место, где можно было поставить плотину и собирать воду для технических нужд. Там же стоял мощный электрический насос, который и разносил по трубам эту живительную влагу. Для включения насоса существовал специальный ритуал. Насос был спрятан в ящик, ключ от которого находился у одного из самых уважаемых людей в деревне. Когда возникала необходимость в воде, кто-то шёл к нему домой и просил включить насос. Все с облегчением вздыхали, когда видели, как этот человек появляется на косогоре и начинает спускаться в овраг. Немедленно народ бежал к своим кранам и в течение получаса поливали, набирали, стирали и так далее. Через полчаса вода выключалась до следующего раза. Излишне говорить, как все беспокоились о состоянии плотины. Все, что могло усилить её или закрыть дырки, неслось в овраг. Здесь можно было найти и старую шубу, и телогрейку, и ватные штаны и многое другое. Но то, что построено тяп,ляп, обязательно должно было сломаться. И плотину прорвало. Собрались мужики, репы почесали и сказали, что чинить они не станут, так как бесполезно. Наша семья дружила с одним человеком, который занимался продажей разных сельхозтоваров. Это был очень приветливый, умелый грузин, звали которого Реваз. К нему мы и пришли с просьбой посмотреть, что можно сделать у нас. Реваз пришёл на следующее утро со своим соседом, директором местной школы, который в каникулы подрабатывал на строительстве и ремонте домов и делал это прекрасно. Они посмотрели, посовещались и сказали, что за несколько дней соорудят новую плотину и запросили 10000 рублей. В те времена сумма вполне приличная. Народ посовещался и решил с денежками расстаться… Собрали деньги, отдали и наши друзья начали процесс. Экипировка у них была первоклассной, ломы и лопаты, как с выставки. Они спустились к месту работы и процесс пошёл. Мы с женой приготовили ужин. Конечно и про самогоночку не забыли.

Когда друзья сели за стол, нам не очень понравилось выражение их лиц. Под давлением они признались, что плотину никогда не строили и что работа, которая в начале показалась им простой, оказалась очень трудной. Работали они честно несколько дней. Ничего у них не получалось. Плотина текла и рушилась. У директора школы вдруг возникли дела, которые он должен был решить. На строительство приходил один Реваз. Но по его глазам было видно, что он просто тянет время. А деньги никто возвращать не хотел. Когда и Реваз исчез, нам самим пришлось возвращать эти деньги нашим соседям. Хорошо, что работникам не отдали сразу все. Дали только аванс. Наши каникулы закончились. Мы уехали с большой обидой на наших землекопов. Как оказалось, Реваз ещё несколько месяцев пытался что-то сделать, но у него не получилось. На следующий год он вернул нам деньги, и мы дружим до сих пор. А директор слинял. После этого события он тщательно избегал встреч с нами, что у него хорошо получилось. Ну а с водой вопрос решили просто. Каждый обзавелся своим моторчиком, сделал себе свою маленькую плотину и пользовался ей. А мы уехали в Израиль и до сих пор скучаем по деревне, где провели лучшие годы нашей жизни в России.