И целых полгода, день и ночь, день и ночь, бой шел с чудищем тем, франкфурт-на майнским, и битва была жестокосердная, и битва была не за просто так, не для игры детской, а за деньги свои, деньги кровные, что дружинники собрали, от семей оторвав, от жён сварливых и от детей крикливых. А деньги те, немалые, да все в инвалюте, чудище то проглотить собралось, не поморщившись, да объегорить богатырей русских обнахалилось.
СКАЗ ПРО ТО, КАК НАШИ НА БИРЖЕ АКЦИЯМИ ТОРГОВАЛИ
Русская былина
Ой вы гой — еси, добры молодцы, вы послушайте сказ, сказ про то, как в славном городе, граде Гамбурге, богатыри земли русской, все еврейской да немецкой национальности, с биржей чужеземной воевали.
А во главе дружины той, богатырской, стоял славный дядька Игорь, сын Николаев, Блинов по прозванию. А был он не князь, великий или малый, а был простой профессор математики.
И не стоял тот некнязь Игорь на перепутье трех дорог, у камня священного, во широком поле, кручинясь о пути праведном, а сидел некнязь ночи напролет в мягком кресле у компьютера.
А дружина его, все молодцы как на подбор, не в шеломы островерхие да не в кольчуги кованые одеты, а в береты и куртки кожаные, мехом подбитые, облачены. И не коней резвых на скаку шпорами золотыми шпыняют, а «мерседесы» ключиками заводят.
И сами заводят — запевают песнь удалую. Песнь про то, как сошлась в поединке, сцепилась дружина, дружина богатырей русских, с чудищем заморским, что в граде Франкфурт, окопалось.
А некнязь Игорь, сын Николаевич, не ходил во походы лично, чтобы во сырой земле сгинуть бесследно, во главе дружины великой, а дома в тепле сидячи, с компьютером совещался и дружинникам своим советы давал, советы мудрые, по мобильнику да по почте электронной.
И целых полгода, день и ночь, день и ночь, бой шел с чудищем тем, франкфурт-на майнским, и битва была жестокосердная, и битва была не за просто так, не для игры детской, а за деньги свои, деньги кровные, что дружинники собрали, от семей оторвав, от жён сварливых и от детей крикливых. А деньги те, немалые, да все в инвалюте, чудище то проглотить собралось, не поморщившись, да объегорить богатырей русских обнахалилось.
Да дружина русская с чудищем тем немецким не просто так билась, а по-научному, по-правильному. И не за просто так дружина та себе в предводители того некнязя Игоря выбрала, и не за заслуги прежние или за удаль нынешнюю, а за письмена научные, за книгу его заумную, за книгу его ценную, что побеждать чудище обещала.
Да и дружинники его не все книгу ту прочесть — осилить смогли. Хоть и написана она по-русски, да без ящика водки даже заголовок — название ее не понять. А называется она по-русски «Статистическая теория биржевых операций».
Да не пьют водку ящиками богатыри земли русской, да потому и не читают книгу ту умную, страницу за страницею, не разбирают формулу за формулой. Вот и выходит, что не зря, не просто так, выбрала дружина себе в начальники некнязя Игоря, а за то, что он один сумел эту книгу написать и сумел ее прочитать, им же самим ее написанную.
А в книге той прямо указано и рассказано, что делать надобно с биржей — чудищем, какие акции покупать, какие продавать, сколько и за сколько. Но премудрости эти, ученые, превзойти не могли, да даже и не пытались их понять молодцы — дружинники.
Да не морочь ты нам головы буйные, разлюбезный некнязь Игорь, плакались они ему в жилетку, не береди ты нам души наши, этими давно забытыми формулами, дисперсиями, графиками, математическими ожиданиями. А говори ты нам, некнязь, по-русски, что, где, когда и почем, покупать и продавать нам следует.
Вот почему, сидя дома в кресле у компьютера, а не впереди дружины своей, не на лихом коне, и возглавил некнязь Игорь тот поход.
И стали покупать — продавать разные акции и ценные бумаги наши богатыри каждый день и каждую ночь.
А делать это надо было всегда срочно, всегда немедленно, ибо так теория некнязева велела. Потому что теория та почти точно предвидела, сколько дней, или даже часов, будет расти или падать курсовая стоимость каждой акции и каждой бумаги.
Вот и позволяла некнязева книга и некнязева теория уверенно ловить момент самой выгодной продажи и покупки этой акции, этой дряни растленного и загнивающего мира эксплуатации и наживы.
Потому и цены этой книги нет, что работала она день и ночь, день и ночь, помогая дружине понимать все хитроумности и перипетии биржевых спекуляций, выбирая день и час «икс» — момент истинный, момент успешный, когда деньги сами собой бурной рекой потекут в широко расставленные карманы трудящегося люда, в мозолистые ладони рыцарей без страха (перед финанцамтом) и упрека (от чад и домочадцев).
И сходились они в поединке торговом, дружина русская и биржа поганая аж триста раз, триста раз за полгода, покупались и продавались богатырями русскими акции разные на этой погани буржуазной, что биржей прозывается.
Стон от поединков стоял по всей земле германской, а небоскребы франкфуртские готовы были вот-вот уже обвалиться, и речку Майн засыпать.
Но устояла биржа поганая, обманом трудящихся известная, под натиском наших, отбилась насилу.
И ушли богатыри-дружинники восвояси, во Гамбург родимый то есть.
Ушли, унося трофей, добычу небогатую, приварок малый к тому, что отдали со сперваначала. Немного, однако ж.
А тем и добрым молодцам урок. Не ходите, дескать, в раз другой, биржу воевать с деньгами малыми. А ходите к бирже с деньгами средними. А средние деньги, как та книга глаголет, «критической массы» долженствовать будет. Так некнязь Игорь учит.
А еще говорит, рубить надо у чудища сразу тридцать голов окаянных, то бишь, покупать надо акции не меньше чем тридцати компаний разных.
И вовремя их продавать, сбывать, скидывать, сбрасывать, сваливать. Тогда получится.
Тогда всем хватит: и женам сварливым, и детям крикливым, и финанцамту любимому, и себе на пиво с колбаской останется.
А вот когда наступит этот день и час пик, скажет программа некнязева, что живет у него в компьютере, из теории его рожденная и в книге некнязевой описанная.
А в книге той, мудреной, все сказано, и про нрав биржи-чудища, и про программу ту волшебную, что богатыми нас сделать может, и про поведение на бирже предупредить может.
А про подробности сего охотно вам расскажет благородный рыцарь Грунденталер, поздний переселенец, именующийся Владимиром Васильевичем по-русски.
И я там был-переживал, шелест банкнот и звон монет слышал, да ничего не перепало.
А на том и сказу конец.
