Некрасов горек, как сама Россия. Огромная печальная страна. Унылые просторы, чередующиеся порой с величественными видами затем только, чтобы вновь потом смениться первобытной топью болот и гнилым бездорожьем. Страна холода, бедности, бесправия и безнадежности. Когда-то верилось, что кроется что-то в этих бескрайних лесах и равнинах. Великая загадка, великая сила и будущее величие.
КОРОБЕЙНИК
Плач о Н.А. Некрасове и о России
«На душе всё черней да черней».
Н.А. Некрасов
Нынче модно не любить Н.А. Некрасова. И именно за то, за что раньше любили, — за содержание: сочувствие народу, призывы к топору, апокалиптический надрыв. Не прощается и посмертная ангажированность советской властью. Но живи поэт посейчас — всё было бы ему что оплакивать на «святой» Руси — то сталинский ГУЛАГ, то посоветский беспредел, то нынешнее военное окаянство. Но дожились мы уже до того, что и оплакивать Россию стало позорно и тошно.
Великий некрасовский риторический вопрос (тема) «Кому на Руси жить хорошо» — точная формула вечной русской безнадежной погони за птицей счастья. И сама неоконченная поэма — открытая Белая книга бедствий народных. Кому же сегодня живется весело, вольготно на Руси — то есть кому позавидовать? Мертвому льву, живой собаке, выкидышу, гопнику, олигарху, министру, пьяному или одержимому? Всего насмотрелись мы в суетные дни наши, и нет в сердце нашем ни покоя, ни ясности осознания. Никому сегодня не позавидуешь. Может быть, терпеливому хорошо живется? Да, разве что терпеливому, а точнее, отмороженному. Хотя всё равно все завидуют, но вопрос звучит теперь по-другому — не кому хорошо, а где? С давно известным ответом: «где нас нет».
Некрасов горек, как сама Россия. Огромная печальная страна. Унылые просторы, чередующиеся порой с величественными видами затем только, чтобы вновь потом смениться первобытной топью болот и гнилым бездорожьем. Страна холода, бедности, бесправия и безнадежности. Когда-то верилось, что кроется что-то в этих бескрайних лесах и равнинах. Великая загадка, великая сила и будущее величие. Думалось, страдания прошлого, долготерпение народное дадут жатву обильную грядущей мощи, славы и благоденствия.
Рать поднимается —
Неисчислимая.
Сила в ней скажется
Несокрушимая.
Поднялась и сказалась. Всё оказалось гораздо хуже, чем думал поэт. Некому теперь даже сложить плач по России, бездарно и бесплодно растратившей свое богатство и силу. Черствеет душа человеческая, обозревая пустыню российской истории.
И погромче нас были витии,
Да не сделали пользы пером…
Дураков не убавим в России,
А на умных тоску наведем.
Отчего это в России полагаться можно только на дурные предчувствия и мрачные пророчества? А хорошие остаются областью самообольщения и инфантильного оптимизма? Вопросы, не рассчитанные на ответ… (Там «были дубы до небес, а ныне пни торчат».) Щемит сердце от звуков предвечного гимна! Впрочем, что же тут нового? Всё уже было, и всё прошло. Пройдет и это.
Как быть нынче с пресловутой некрасовской любовью к народу? Да и существует ли еще народ в некрасовском смысле слова? Не остались ли просто обитатели — спивающиеся, вымирающие, потихоньку стервенеющие? Какая может быть «прекрасная Россия будущего» с насквозь криминализированным населением?!
Не повезло Николаю Алексеевичу и по части признания его заслуг перед русской поэзией. Слишком многие считали его стихи просто рифмованной прозой. Потому-то и пародии на Некрасова зачастую строились на приеме простого прозаического пересказа содержания его стихотворений: смотрите, дескать, ничего не убавилось. Для тех, кто разделял «диетическое» понимание поэзии, Некрасов был не поэт. Такой тонкий «литературный гастроном», как Тургенев, утверждая, что поэзия и не ночевала у Некрасова, что нельзя вместе любить Некрасова и Пушкина, характеризовал стихи Николая Алексеевича «жеваным пресс-папье с поливкой из острой водки». Сам-то Тургенев как раз свою прозу превращал в стихи, а тут не просто проза в стихах, а журнальная проза — фельетоны — грубо введена в ткань стиха. Бесчисленные специалисты по Некрасову писали пухлые работы о «некрасовской музе», самые названия которых напоминают удары жестяного барабана: «Поэт-журналист», «Народный заступник», «Муза гнева и печали» — но ничего не прибавили к пониманию Некрасова-художника. И только работы Ю.Н. Тынянова, Б.М. Эйхенбаума, К.И. Чуковского, А.П. Чудакова внесли окончательную ясность в то, что Н.А. Некрасов — именно крупный мастер слова, много сделавший для того, чтобы расширить горизонты русского стиха.
Книга К. И. Чуковского «Мастерство Некрасова» уже толщиной своей должна была убеждать, что сам предмет разговора действительно существует. После Пушкина и Лермонтова писать гладенькие стихи сделалось уделом эпигонов, так это стало легко. Но язык пушкинской прозы резко отличается от его поэтического стиля — как конспект от полнокровного изложения. Недаром вся вторая половина ХIХ века прошла под знаком развития именно прозы — великой русской прозы. И только исподволь, глухо — в творчестве Некрасова, Тютчева, Фета — шла работа по обновлению выразительных возможностей русского стиха. Сделать это возможно было только на нехоженых путях. Необходимо было писать так, как будто бы Пушкина и не было на свете («слона-то я и не приметил»), но на деле развивая именно пушкинскую традицию. О том, что Некрасов делал это сознательно, говорят его собственные слова, что «после Пушкина написать гладенькие стишки сумеет всякий». Вводя прозу, риторику в стих, скрещивая различные жанры, соединяя романтическую традицию с фольклором, обогащая стилистическую клавиатуру речи, смело вводя сказовое начало в стихи, Некрасов достиг, наконец, в своей великой поэме «Кому на Руси жить хорошо» необыкновенной свободы от всяких жанровых и стилистических условностей. Его щегольство игривой легкостью образов и поэтического словоупотребления порой просто обворожительно:
Смеется солнце красное,
Как девка из снопов.
Лирика же поэта поражает до сих пор своей простотой и безыскусностью.
Если проза в любви неизбежна,
Так возьмем и с нее долю счастья.
Творчество Некрасова готовило почву для Серебряного века русской поэзии. Это, конечно, отнюдь не следует понимать так, что оно не имеет самостоятельного значения. Сколько стихов его стали песнями, в том числе народными!
Часто упрекают Некрасова за мрачность, чуть ли не пародийную серьезность и вечные жалобы на судьбу. Но не нами сказано, что «сетование лучше смеха, потому что при печали… сердце делается лучше» («Книга Экклезиаста»). Да и неверно, что Некрасов так уж печален. Он был ярким пародистом, автором едких фельетонов и веселых водевилей. Он был настоящий профессионал. Любители биографий в литературе нередко сетуют на несоответствие личности Некрасова лирическому «я» его поэзии. Это тоже идет от непонимания того, что он был именно профессионалом в литературе, а не просто плакальщиком за народ. Это всё равно, что предъявлять актеру, блестяще сыгравшему роль в кино, претензию, почему он в жизни не похож на своего героя. В этом отношении Некрасов был близок нашему времени, представлял собой совершенно новый тип русского литератора. Да, не лишен был цинизма, двуличия, даже склонности к аферам и предательству. Впрочем, исторгнув однажды «неверный звук», каялся горько и искренне, с удовольствием, не забывая использовать даже и такие — негативные — автобиографические мотивы в своем литературном творчестве. Такая вот «достоевщина». Единственное, в чем не успел покаяться — в своем антисемитизме, но, видно, пора еще не подошла. Он был прагматик. Литературный коробейник. Этакий Спилберг русской литературы ХIХ века, но нам ли судить его? Тем более время было такое, что не знаешь, чему больше поражаться: то ли моральной «нечистоплотности» Некрасова, то ли коррупции, захватившей даже царскую семью. Литератор Некрасов знал, когда, как и по каким струнам ударить, чтобы извлечь из душ слезы, гнев, любовь, чистые порывы или благородное негодование. Издатель Некрасов умел преодолевать политические бури, спасая свой литературный ковчег. Он был хороший игрок, но, как все игроки, иногда и проигрывал. Впрочем, что же толковать о «грехах» Некрасова?! Да и были ли они? Давно прошли все сроки! И судьи с подсудимыми поменялись местами.
…Уж про нас не впервой
Снежным комом пошла-прокатилася
Клевета по Руси по святой.
Не тужи! Пусть растет, прибавляется,
Не тужи! Как умрем,
Кто-нибудь и о нас проболтается
Добрым словцом.
Ну что ж, примите эту заметку за такое «пробалтывание».
Блестящий образец критической литературы.
Огромное спасибо.
Эссе господина Шеймана профессионально и информативно. Содержанием оно соответствует своему названию «Коробейник».
Но не исчерпывающе.
«Ой, полна, полна коробушка,
Есть и ситцы и парча…», — могу допустить, что, написав это, Некрасов имел в виду и многообразие своего творчества, где есть и та высокого качества парча, о которой Ю.Ш. написал убедительно и, по-моему, верно, но есть и плебейские, дешёвые ситцы. Подыгрывая властям, поэт опубликовал хвалебное стихотворение «Бокал заздравный поднимая…», посвященное графу Муравьеву, кровавому усмирителю польского Январского восстания 1863 года, —это одна из самых постыдных страниц русской словесности.
И его издевательские «еврейские» строки не стоило обходить, справедливо утверждая: «Некрасов горек, как сама Россия».
И всё же не могу согласиться с обобщающим риторическим вопросом уважаемого автора:
«Да и существует ли еще народ в некрасовском смысле слова? Не остались ли просто обитатели — спивающиеся, вымирающие, потихоньку стервенеющие? Какая может быть «прекрасная Россия будущего» с насквозь криминализированным населением?!»
Существует! И не «насквозь».
Кстати, ссылка господина Левертова стоит внимания.
Большое спасибо за те минуты, которые я провел, читая вашу статью. Статья интересная, в чем- то спорная. С чем- то соглашаешься сразу на 100%, что — то узнаешь новое для себя, с чем — то не соглашаешься. Есть о чем говорить и о чем дискусировать. Я не буду здесь уточнять, о каких частях статьи здесь идёт речь. Это не главное. Важно что она заставляет думать и пробуждает желание возвратиться к тому, что казалось незыблемым.
Вот заговорили о Николае Некрасове и вспомнилось его «И поживайте как – царр!.. (https://proza.ru/2015/07/29/150), и «одиозный Заславский» с его «Евреями в русской литературе» — @http://www.lechaim.ru/ARHIV/133/zaslav.htm@
А вот Некрасов николай Алексеевич в карты крестьян своих крепостных проигрывал!
» Однако, Некрасов не на Марсе родился, а родился он в стране с многовековой духовной основой и многовековыми устоями. И рос, и воспитывался в них. Только внутренний мир его воспротивился этим устоям, и появились эти стихи, и многие другие, в том числе и эти строки: «Как великою скорбью народной переполнилась наша земля.»
+2
Частенько бывал в гостях одной семье на Литейном, где окно комнаты в большой коммуналке как раз смотрело на тот «Парадный подъезд.»
Но вообще-то изучение какого-то писателя на уроке литературы в школе было прекрасным антидотом.
Мне всегда нравился Некрасов — особенно это его стихотворение:
https://ilibrary.ru/text/1518/p.1/index.html
Блажен незлобивый поэт
А из этого стихотворения:
«Его преследуют хулы:
Он ловит звуки одобренья
Не в сладком ропоте хвалы,
А в диких криках озлобленья.»
«Что за талант у этого человека! И что за топор его талант!»
Белинский в письме к Тургеневу о таланте Некрасова (в адрес его гражданской поэзии)
Есть и в этом что-то…
«Коня на скаку остановит,
В горящую избу войдет!»
Мроз, красный нос. Н.Некрасов
Не все ещё кони стоят
Есть те, что по-прежнему скачут
Не все ещё избы горят
Где дети несчастные плачут…
Не все ещё кони стоят…
Не все ещё избы горят…
С годами мы умней не стали —
Мы в школе навсегда застряли,
Где классиков не изучали,
А поурочно ОБЗИРАЛИ…
От «карнавальности» Довлатова к «коробейничеству» Некрасова? Лучше и не придумаешь! А не кажется ли вам, золотой наш филолОг, что доживи он чудом до нонешних времен, ваш коробейник, — то обязательно бы вступил под знамена этой самой Z-поэзии? Не даром же он им там всем так нравится!
Легко и необременительно прослыть патриотом и любить Родину в образе кустодиевской красавицы.
Трудно и обременительно любить увечную, калеченную, пытанную и замордованную, в болячках и язвах.
В первом случае любят мозгами, где органчиком звучит один и тот же мотив: «Кипучая, могучая, никем непобедимая! Страна моя, Москва моя, ты самая любимая!»
Во втором случае, который труден и обременителен, любят душой. Почему обременителен? Душа кровенит… Вот так душой любили Родину и Некрасов, И Толстой, и Есенин, и Рубцов, и Сахаров, и Саблин, и десятки и десятки тысяч патриотов.
Не знаю причем здесь Кустодиев со своей живописью, но давно известно, что Патриотизм — это последнее прибежище негодяев, так что очень сомневаюсь, что Толстой, Сахаров и многие другие из помянутых вами были бы сильно счастливы оказаться под этим вашим ярлычком, — в противоположность всей нонешней тамошней верхушке.
» Вчерашний день, часу в шестом,
Зашел я на Сенную;
Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.
Ни звука из ее груди,
Лишь бич свистел, играя…
И Музе я сказал: «Гляди!
Сестра твоя родная!»
» Выдь на Волгу: чей стон раздается
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовется —
То бурлаки идут бечевой!..»
Стихотворение «Вчерашний день часу в шестом» написано было Некрасовым в 1848 году. Знаменательный год выдался, в мировую историю он вошёл под названием «весна народов». По всей Европе прокатилась волна революций. Как русское общество отнеслось к тем событиям? Из письма В.А.Жуковского, проживавшего в то время во Франкфурте и ставший прямым свидетелем тех революций ( да-да, тот самый Жуковский, возвестивший о восходящей звезде русской поэзии Александре Пушкине):
«Опьянение слишком сильное и всеобщее, – писал он, – возмутители всюду и на всех пунктах, и тайно и явно действующие, не дают образумиться , а власть хранительная и обуздательная парализована. Германия падает;
… С благоговением смотрю теперь на нашу Россию, – продолжал он. – На своем неприступном для внешнего мира Востоке возвышается она теперь над взволнованною Европою, как ковчег, хранящий в себе зародыш нового мира, над волнами потопа, поглотившего прежний. Россия сильна у себя и будет вдвое сильнее, когда все свое могущество устремит на свою внутренность, отгородив Китайскою стеною себя от заразы внешней. Все, что необходимо для нашей самобытности, могучей и отовсюду неприкосновенной, все у нас есть;
… Посмотрев в глаза этой свободе, убеждаешься в том, какое твердое народное благо может быть устроено на фундаменте Самодержавия; этот фундамент у нас есть: наш самодержавный Строитель может еще спокойно и самобытно строить Русское здание великого царства по плану Божией правды. Чтобы это здание, столь богатое будущим, могло быть доведено до кровли, все Русские теперь крепче, нежели когда-нибудь должны слиться в одну силу с Царем Пройдёт несколько лет, грядёт Крымская война, показавшая гнилость и отсталость Николаевского режима.
Русское общество с воодушевлением восприняла дипломатическую и военную мощь, которую император Николай 1 направил на защиту традиций и устоев монархических режимов. А поэт Николай Некрасов неожиданно вдруг заговорил о «молодой крестьянке, избиваемой кнутом… А патриот ли он после этого?(Пройдёт 150 лет после «весны народов», грядёт новая «весна народов» — год 1989-1990; за нею прийдут «оранжевая», «революция роз» , И как 150 лет назад всей своей дипломатической, а порою и военной, Россия встанет на защиту устоев прежних режимов).
А стихи Некрасова — конечно же, конечно же патриотические… Мне же они задали вопрос, на который самому очень трудно ответить. Ко дню их написания прошло 850 лет со дня принятия православия, духовной основы России. И — неожиданно: «Там били женщину кнутом, крестьянку молодую…» «Выдь на Волгу — чей стон раздаётся…» Вот, вот оно, вот и посыпались возражения со стороны патриотов: «А в Европе в это время была жутчайшая антисанитария! Они бань не знали!» И соглашусь, что они бань не знали, однако — «там били женщину кнутом…»
— А вот Некрасов николай Алексеевич в карты крестьян своих крепостных проигрывал!
И соглашусь, как говорится, «против лома нет приёма…» Однако, Некрасов не на Марсе родился, а родился он в стране с многовековой духовной основой и многовековыми устоями. И рос, и воспитывался в них. Только внутренний мир его воспротивился этим устоям, и появились эти стихи, и многие другие, в том числе и эти строки: «Как великою скорбью народной переполнилась наша земля.»
Об этом стихотворении Некрасова см. https://blogs.7iskusstv.com/?p=108596
«О двух «р-р-революционных» русских стихотворениях 19-го века»