Мудрецы Талмуда сходятся на том, что телец грехоочистительной жертвы должен искупить Грех Тельца, см. РАШИ Ваикра там. Но на такую точку зрения можно возразить достаточно убедительно…
НЕДЕЛЬНЫЙ РАЗДЕЛ ШЕМИНИ
На следующий день после Йом а-Кипурим начали сыны Израиль с энтузиазмом, щедростью и воодушевлением приносить свои пожертвования на созидание Мишкана. В Шемот 35:21-29 рассказано, как текли пожертвования всего Израиля — мужчин и женщин. И эта душевная щедрость подчёркнута повторением слова «Несли» 13 раз в 35-ой главе. В Шемот 36:2-7 Тора вновь повторяет рассказ о щедрых приношениях, притекавших столь обильно и благодатно, что пришлось объявить публично, чтобы народ перестал «приносить». Вероятно, это единственная в истории кампания по сбору пожертвований, которую прекратили по инициативе тех, кто собирает. Работы были закончены за семь дней до новомесячья Нисана, вплоть до этого дня трудились и старались мастера:
«всякий муж, сердцем мудрый, в сердце которого вложил Г-сподь мудрость» (Шемот 36:2) «всякая женщина, сердцем мудрая» (там 35:25).
Они строили, мастерили, пряли, вязали, отливали, полировали до тех пор, пока не настал самый великий день, день когда завершения строительства Мишкана. А коэнам, сынам Аарона, нужно было ещё семь добавочных дней, семь дней духовной подготовки для очищения души и концентрации внимания:
«И от входа шатра собрания не отходите семь дней» (Ваикра 8:33), «При входе в шатер собрания находитесь днем и ночью семь дней, и соблюдайте поручение Г-сподне» (там 8:35)
И вот, в самом начале нашей недельной главы, мы достигли, наконец, дня новомесячья Нисана, дня освящения Мишкана и начала служения. В первых стихах недельной главы прописаны последние повеления Моше перед началом служения в Мишкане, который только что воздвигнут:
«И было, на восьмой день призвал Моше Аарона и его сынов и старейшин Израиля; И сказал он Аарону: Возьми себе молодого тельца в грехоочистительную жертву и овна во всесожжение, без порока, и принеси пред Г-сподом. И сынам Израиля говори так: Возьмите козла в очистительную жертву и тельца и агнца, по первому году, без порока, во всесожжение. И быка и овна в мирную жертву, чтобы принести жертву пред Г-сподом, и хлебное приношение, смешанное с елеем; ибо сегодня Г-сподь явит Себя вам» (Ваикра 9:1-4)
Мудрецы Талмуда сходятся на том, что телец грехоочистительной жертвы должен искупить Грех Тельца, см. РАШИ Ваикра там. Но на такую точку зрения можно возразить достаточно убедительно
«Разве может обвинитель превратиться в защитника?»
На этот вопрос были предложены разные ответы. Рав Мизрахи Элияу предлагает свой:
«Есть те, кто говорит так: те, кто каким-то предметом согрешили, и кого за это отчитали, нет у них в обычае пользоваться этим предметом, и даже упоминать его, до тех пор, пока не искупят они тот грех, потому что использование этого предмета и даже его упоминание служит напоминанием о совершенном ими грехе. И потому, когда видят они теперь Аарона, приносящего в жертву тельца, которым они согрешили, и жертва это милостиво принята, то этим поведано им, что грех искуплен.»
Другой ответ даёт МААРАЛ из Праги в своём комментарии к РАШИ «Гур Арье». Он рассматривает запрет Аарону входить в Святая Святых в Йом а-Кипурим в золотых одеждах, потому что «не может обвинитель превратиться в защитника». Однако он по-иному рассматривает грехоочистительную жертву тельца, которая призвана искупить Грех Тельца. В Йом а-Кипурим Аарон входит в Святая Святых, чтобы искупить все прегрешения, а не один конкретный грех, поэтому не пристало ему, чтобы своим внешним видом напоминал бы Аарон про Грех Тельца. Но в данном случае, в случае принесения тельца в очистительную жертву в семь дополнительных дней, намерение и смысл Торы состоит именно в искуплении Греха Тельца, и потому уместно и пристало, чтобы искупил он именно тем предметом, которым согрешил.
МААРАЛ объясняет свою мысль с помощью притчи:
«Притча о том, кто украл у царя прекрасный сосуд, из которого царь пил. Как-то раз пришёл он к царю просить его о милости, чтобы тот даровал ему один город. И изготовил он один сосуд, подобный тому, который он украл, и пришёл он к царю, чтобы похвастаться этим сосудом, чтобы царь пожаловал ему дар. И стал тот самый сосуд обвинителем ему, потому что царь припомнил ему, что тот украл, украл прекрасный сосуд, такой же точно, как и тот, который он принес, чтобы похвастаться. И об этом случае сказано: «Не может обвинитель стать защитником»
Но если он пришёл, дабы искупить грех свой, грех кражи, и сделал сосуд подобный тому, который украл, и вернул его царю, то этим, напротив, искупил он свой проступок, ибо тем, чем он согрешил, этим же он умилостивил царя. И поэтому в данном случае телец призван искупить Грех Тельца, и потому очень правильно и уместно принести тельца в жертву»
Совсем иначе разрешает эту сложность и объясняет, почему Аарон принёс в искупительную жертву именно тельца Рав Шимшон Рафаэль Хирш:
«По мнению мудрецов в «Торат Коаним» эта жертва призвана искупить Грех Тельца, несмотря на то, что, в своё время, этот грех уже был искуплен. Мы уже обратили внимание в комментарии к Шемот, гл. 8 на глубокое различие между иудаизмом и идолопоклонством — как древним, так и новым. И вот в чём суть этого различия: То, чему поклоняется язычник, чему приносит в жертву самого себя и всё своё достояние, всё это еврей подчиняет себе и приносит в жертву Всевышнему. И в данном случае дело обстоит так же. Аарон с помощью тельца персонифицирует одну из сил, подчинённых Единственному и Единому. Однако язычник видит в законах природы божество, делает из них божков, и превращает тельца в божественную силу. И вот теперь Аарон приносит тельца в жертву Всевышнему, и персонифицирует себя самого. Он как бы подразумевает в этом жертвоприношении высшую стадию самопожертвования, и возливая кровь на жертвенник отдаёт самого себя Всевышнему, дабы служить ему свободно. Та самая физическая сила, которой языческий мир поклоняется и преклоняется — эта сила господствует так же и в человеке, но человек, близкий ко Всевышнему овладевает ей, становится выше её в своей моральной свободе»
Наши «мудрецы» с упорством достойным лучшего применения обсуждают процесс выбивания клина клином т.е. тельца тельцом, причём, как-то без фантазии.
А ведь могли пофантазировать на тему раскола (клин) еврейского народа золотом тельцом и приложения процесса «клиновыбивания» к этому грехопадению.
Дорогой Михаил, простите меня за эту досадную оплошность…
Я уже обратилась в Редакцию с просьбой ее исправить, перенеся мой коммент под нужную публикацию.
Ну, что тут скажешь… Как всегда у Бориса — безупречная стилистика, элегантная тональность повествоеания…Начитанный турист, изящными неизбитыми словами воссоздающий цвета, запахи и звуки необычайно привлекательного для него города, в котором ему мило все, включая Квартал Красных Фонарей.
Амстердам…И те, кто никогда в этом городе не бывали, натурально — очарованы! Вот он — прекрасный Амстердам от Бориса Неплох!
Но как говорил Ежи Лец, «в действительности всё не так как на самом деле».
Просто, автор, сосредоточившись на «полезных для экосистемы и здоровья местных жителях велосипедах», просмотрел молодых наркоманов обоих полов со страшными невидящими глазами…Их сотни, они везде… Сидят, как манекены, прислонишись спинами к домам, и вдруг обескровленные манекены оживают чуток, мастурбируют, колются…
Все в городе пропитано сладковатой вонью марихуаны. Такой концентрации, что ребенка может и повести. Для местных вонь эта столь же привычен, как для нас — выхлопные газы на улицах. На каждом шагу — кафе-шоп. Муж с дуру зашел, кофейку горячего выпить, хотя я его предупредила, что означает «кафе-шоп» в этом городе. Но он не поверил.
Улицы загажены сверхмеры. Выходцы из Африки и Азии идут по улице, поедая на ходу шиш-кебаб с рисом и майонезом, а остатки еды кидают прохожим под ноги. Деньги мигранты добывают либо воровством, либо торговлей химической дурью, которую тебе, хоть и шопотом, но предлагают на каждом шагу. Небелый цвет кожи, это, видимо их охранная грамота, и чуть что, можно заорать о дискриминации, расизме, и прочем.
А в музей секса автору не довелось забежать? Они в этом городе свободы на каждом шагу. Мы зашли в один. Купили билет. В ту же минуту нам навстречу выехал манекен-маньяк
на колесиках, и с дикими возгласами, распахнув на себе плащ, продемонстрировал гигантский детородный орган.
Ну, а восхитившая автора «свобода жить как нравится», дошла в этом городе до того, что грудастая официантка, во вполне фешенебельном ресторане, куда мы зашли пообедать, в моем присуствии тихонько предлолжила моему мужу встречу, обозначив название гостиницы и время. Можете не верить, ваше дело.
А пресловутый квартал, где в окнах стоят несчастные, хотела написать женщины, но кого так только не было…Свобода — зашибись какая свобода…
Я была в Амстердаме зимой 2006 года. Мы с мужем сбежали из этого космополитического вертепа через полтора дня, благо в маленьких городках соседней Бельгии прогресс не достиг еще таких «зияющих высот», как в городе «каналов и тюльпанов». После Амстердама, бельгийский пончик к кофе, старомодно начиненный малиничным вареньем вызывает у вас острое чувство благодарности и умиления ….
Прошу прощения у глубоко чтимого мною автора за этот экскурс, возможно, не вполне уместный…
Но и филиал рая земного из Амстердама тоже не стоит лепить.
А Ваш очерк, Борис, написан по следам посещения Амстердама какого года? Может быть там все давно изменилось, а я не в курсе…
Смешно получилось: сочетание контента именно этой статьи и данного комментария. Понятно что перепутаны адресаты, но вышло как оговорка по Фрейду.
«Ну, а восхитившая автора «свобода жить как нравится», дошла в этом городе до того, что грудастая официантка, во вполне фешенебельном ресторане, куда мы зашли пообедать, в моем присуствии тихонько предлолжила моему мужу встречу, обозначив название гостиницы и время. »
___________________
Из анекдота
«Она пошла за ним в Сибирь и испортила ему всю каторгу.»
Она поехала за ним в Амстердам… 😉
https://www.youtube.com/watch?v=NBvTMa3s4Xg
Только одно…Разврат!
Ничего страшного, Соня. Хочу, кстати, сказать вам, что все ваши статьи читаю с большим интересом.
Ну, раз с интересом, можно я, как знатоку Торы, задам Вам один вопрос, Михаил.
Могли бы Вы прокомментировать тот отрывок из «Пятеро» Жаботинского, где после похорон Маруси, рассказчик приходит в ее доме, где ее отец сидит шиву. И у них происходит такой диалог:
«На другой день, или третий, я пошел к старикам. К Анне Михайловне меня не пустила деловитая сестра, приглашенная из частной лечебницы; а Игнац Альбертович сидел, как полагается, на полу в гостиной, небритый по траурному уставу, и читал по уставу книгу Иова, из толстой Библии с русским переводом. Принял меня спокойно, говорил тихо; не о Марусе, а главным образом об Иове.
— Замечательная книга. Конечно, только теперь ее понимаешь, как следует. Главное в ней — это вот какой вопрос: если так случилось, что делать человеку — бунтовать, звать Бога на суд чести, или вытянуться по-солдатски в струнку, руки по швам, или под козырек, и гаркнуть на весь мир: рады стараться, ваше высокоблагородие! И вопрос, по моему, тут разобран не с точки зрения справедливости или кривды, .а совсем иначе: с точки зрения гордости. Человеческой гордости, Иова (он, конечно, произносил «Иова»), моей и вашей. Понимаете: что гордее — объявить восстание или под козырек? Как вы думаете?
Никак я, конечно, не «думал», никогда не читал Иова; ничего не ответил, он ответил сам:
— И вот здесь выходит так: гордее — под козырек. Почему? Потому что ведь так: если ты бунтуешься — значит, вышла бессмыслица, вроде как проехал биндюг с навозом и раздавил ни за что, ни про что улитку или таракашку; значит, все твое страдание — так себе, случайная ерунда, и ты сам таракашка.
Я начал понимать и стал больше вслушиваться, и вспомнил, что когда то мне эти люди с зерновой биржи и вправду казались большими жизнеиспытателями, и школа «делов» большою
школой.
— Но если только «Йов» нашел в себе силу гаркнуть «рады стараться» (только это очень трудно; очень трудно) — тогда совсем другое дело. Тогда, значит, все идет по плану, никакого случайного биндюга не было. Все по плану: было сотворение мира, был потоп, ну, и разрушение храма, крестовые походы, Ермак завоевал Сибирь, Бастилия и так далее, вся история, и в том числе несчастье в доме у господина Иова. Не биндюг, значит, а по плану; тоже нота в большой опере — не такая важная нота, как Наполеон, но тоже нота, нарочно вписанная тем же самым Верди. Значит, вовсе ты не улитка, а ты — мученик оперы, без тебя хор был бы неполный; ты персона, сотрудник этого самого Господа; отдаешь честь под козырек не только ему, но и себе, т. е. не все это здесь этими словами написано, но весь спор идет именно об этом. Замечательная книга.
Помолчав, он заговорил именно о той молитве, которая меня на кладбище разозлила:
— Вот возьмите этот самый Кадиш — заупокойная молитва, самая главная, на всех поминках ее говорят, и по нашему закону никакой другой не нужно. А содержание — «Да возвеличится и да будет свято имя божие» и больше ничего. Не только о покойнице ничего, но просто никакого намека на все происшествие; ну хотя бы «покоряюсь Твоей воле» — даже этого нет. Вообще, если хотите, дурацкий набор слов: «благословляю, прославляю, превозношу» — еще что то пять комплиментов того же сорта: совсем похоже, как «Бейреш» — Борис Маврикиевич, знаете — писал Анне Михайловне из Италии: «дражайшая, любезнейшая, пресловутая Анюточка…». Кажется, будь у Господа желудок, его бы стошнило от таких книксенов. А на самом деле вовсе не чепуха: это он нарочно, это он черта дразнит.
— Кто «он», почему черта?
— Он — кто сочинил молитву: рабби Акива, если верно помню; как раз очень умный человек. Рассуждал при этом так: вот, стряслась беда, стоит этакий осиротелый второй гильдии купец перед ямой, все пропало и больше незачем жить. Стоит перед ямой и мысленно предъявляет Богу счег за потраву и убытки; такой сердитый стоит — вот-вот подымет оба кулака и начнет ругаться, прямо в небо. А за соседним памятником сидит на корточках Сатана и ждет именно этого: чтобы начал ругаться. Чтобы признал, открыто и раз навсегда: ты, Господи, извини за выражение, просто самодур и хам, и еще бессердечный в придачу, убирайся вон, знать тебя не хочу! Сатана только этого и ждет: как только дождется — сейчас снимет копию, полетит в рай и доложит Богу: «ну что, получил в ухо? И еще от кого: от еврея — от твоего собственного уполномоченного и прокуриста! Подавай в отставку, старик: теперь я директор». Вот чего ждет Сатана; и тот второгильдейский купец, стоя над могилой, это все чувствует. Чувствует и спрашивает себя: неужели так-таки и порадовать Сатану? сделать черта на свете хозяином? Нет, уж это извините. Я ему покажу. — И тут он, понимаете, начинает ставить Господу пятерки с плюсом, одну за другою; без всякого смысла — на что смысл? лишь бы черта обидеть, унизить, уничтожить до конца. Иными словами: ты, Сатана, не вмешивайся. Какие у меня там с Богом счеты — это наше дело, мы с ним давно компаньоны, как-нибудь поладим; а ты не суйся. — Та же мысль, понимаете, что у «Йова»: еврей с Богом компаньоны.».
Вы согласны, что именно по этой причине в Кадише не упомянается имя усопшего? И не кажется ли Вам действительно чрезмерным количество и интенсивность комплиментов, которые в любой молитве полагается отвешивать Всевышнему?
Для правильного понимания смысла молитвы Кадиш следует вспомнить историю её создания. Впервые молитва упомянута в Гемаре, в масехет Сута (3-5 вв. н.э). В период Мудрецов Талмуда молитву читали после изучения Торы или после специальной проповеди (драши) на тему слов Торы. К траурным ритуалам Кадиш никакого отношения не имел. Вся молитва – это прославление Имени Всевышнего, и именно ради этого, как кульминация изучения Торы, она и была составлена. Мы славим того, кто даровал нам Тору, и именно этим и объясняется умножение славословий и хвалебных эпитетов. Молитва написана на вавилонском диалекте арамита, в то время – разговорном языке вавилонской диаспоры, доступном даже простым людям, для укрепления веры которых она и предназначалась.
В более позднее время, в период геоним (6-11 вв. Н.э.) Кадиш, в трёх разных вариантах, стал интегральной частью ежедневной молитвы. Кадиш шалем (полный кадиш) читался после завершения главной части молитвы, хеци кадиш (половина кадиша) отделял одну часть молитвы от другой. Кадиш де-Рабанан (раввинский кадиш) читался после изучения слов Торы. Читался Кадиш только в миньяне и только шалиах цибур (лицом, ведущим публичную молитву).Никакого отношения к траурным ритуалам по-прежнему не имел.
И только в 13 в. Впервые упоминается обычай читать Кадиш Ятом (Кадиш сироты) тем, кто потерял близкого человека. Первоначально обычай распространился в Германии, где Кадиш читали в память о тех, кто умер «освятив Имя Всевышнего», т.е. был убит во время массовых погромов. Именно поэтому и была выбрана молитва, прославляющего Имя Всевышнего. Оставшиеся в живых провозглашают этим, что перед нами не случайная жертва обстоятельств, и не просто невинная жертва злодеев, а еврей, сознательно избравший мученичество, как свидетельство истинности Святого Имени. Именно таким хотели видеть евреи всех жертв погромов, дабы в их мученичестве находить силу для продолжения жизни и веры во Всевышнего. Так что объяснение З. Жаботинского выглядит убедительно только отчасти, только для случаев «освящения Имени». Живописные образы Сатаны, притаившегося поблизости, оставим на счёт литературных изысков автора…
Позднее Кадиш стал обязательным для всех скорбящих. Этот обычай получил распространение как в ашкеназийской, так и в сефардской диаспоре, и сохранился с тех пор без существенных изменений.