Борис Неплох: Садовник на Святой Земле

Работа садовника ему была знакома. В 1989 году, когда они с женой и сыном приехали в Израиль, их опекала семья старожилов. Глава семейства устроил его садовником в Иерусалимский муниципалитет. И в монастыре ему пришлось делать то же: ухаживать за деревьями, обрабатывать землю, следить за цветами…

Борис Неплох

САДОВНИК НА СВЯТОЙ ЗЕМЛЕ

Была зима. В пустой квартире на окраине Тель-Авива с видом на соседнюю, покрытую траурным гудроном крышу и небо, исполосованное дождем, он лежал неподвижно, закрыв глаза, и чувствовал, что умирает. Тревожный сон больше напоминал галлюцинации: вязкие обрывки снов, воспоминаний, образов. Вспомнился отчего-то Киев, семейные рассказы о прошлом. Далекая старина. О том, как дед — военный лекарь приехал на короткую побывку в 1916 году с румынского фронта, чтобы получить свой врачебный диплом:

“Выдан императорским университетом Святого Владимира в Киеве Сигизмунду Ивановичу З., потомственному дворянину…”

Среди товарищей деда по университету — Михаил Булгаков. На выпускном балу тот расспрашивал о войне, поправлял пробор.

Деда расстреляли в 1937 году: поляк, дворянин.

Январь 1991-го. Тель-Авив. Бесконечный дождь. Цепляться за жизнь не хотелось — плакала душа. Однажды пришла крыса — почувствовала близкую поживу. Не было сил отогнать.

В чужой стране, в чужом городе, абсолютно без денег, со сломанной волей после развода с женой, провел он четыре месяца в мансарде под крышей. И умер бы, если б не женщина, развешивающая на крыше белье. Она увидела его и сразу все поняла. Накормила бульоном, дала денег на автобус до Иерусалима. Там, не помнит как, добрался до Старого города, до Гефсимании и склонов горы Елеонской — евангельских мест, где возле церкви святой Марии Магдалины притулился русский общежительный женский монастырь на 40 сестер. Настоятельница — матушка Анна — русская женщина, родившаяся в Австралии, приняла его на работу садовником, оплатила комнату в соседней арабской деревушке.

— Я не верую, матушка, — признался он. — Нет, не так: верю, но в церковь не хожу.

— Ничего, Бог вразумит, — ответила игуменья.

Работа садовника ему была знакома. В 1989 году, когда они с женой и сыном приехали в Израиль, их опекала семья старожилов. Глава семейства устроил его садовником в Иерусалимский муниципалитет. И в монастыре ему пришлось делать то же: ухаживать за деревьями, обрабатывать землю, следить за цветами…

О жизни обители рассказывала пожилая монахиня — матушка Елена. Арабская женщина, она еще ребенком поступила в русский женский монастырь и всю жизнь провела там. Мать Елена показывала ему запечатанную дверь в монастырской церкви. А там за дверью два гроба: великой княгини Елизаветы Федоровны — родной сестры последней русской императрицы, а также ее верной келейницы — инокини Варвары. Они погибли в Алапаевске в 1918 году от рук комиссаров, в 1920-ом их останки в закрытом гробу были доставлены кружным путем, через Пекин, на Святую Землю. И упокоились в церкви Гефсиманского монастыря.

Работы у монастырского садовника всегда много. Приходил рано утром, а уходил после вечерней трапезы. Выложил дорожку из камня, построил беседку. Сами монахини тоже как пчелки день-деньской: давили оливковое масло на продажу, изготавливали крестики, иконки для паломников. Одна из монахинь помогла ему загрунтовать дощечку, и он впервые в жизни взялся за написание иконы.

— Он все время рисует, у него наверно способности к художеству, — это в детстве, бабушка. Бабушке больше хотелось, чтоб он был артистом балета. Был строен, держал высоко голову. Гордо, как и следует поляку.

Сухие корни напоминали тела, сплетенные в танце. Если дерево хорошо обработать и отполировать, его фактура становилась теплой и гладкой как женская кожа. Стопа танцующего, приподнятая на носки — сколько в этом художественной силы и мощи! Гефсиманский монастырь пробуждал с новой силой тягу к искусству.

Однажды его вызвала к себе настоятельница и сказала:

— Тебе надо устраиваться в этой жизни. Женский монастырь не самое лучшее место для художника, который стремится к самовыражению.

Настоятельница дала денег на дорогу, написала рекомендательные письма в Париж, князю Сергею Оболенскому и в Оттаву — священнику русской православной церкви.

**

В Канаде он стал художником. Выставляется редко.