В тот год на ялтинской набережной сидело несколько умельцев, вырезывающих силуэты из черной бумаги. Ножницы в их руках творили чудеса. Носы у тех, кто позировал уличному художнику, были разные — «пуговкой», «картошкой», «валеночком», «греческие», «клювиком», «шнобели», «носяры», «рубильники». Поражало мастерство в мелких деталях — локон, дужка очков, сережка.
ЯЛТА СРАВНИТЕЛЬНО С НЕАПОЛЕМ
Наверно, все набережные южных приморских городов чем-то похожи. Неаполитанская набережная мне напомнила Ялту — курортное детство в обвислой войлочной шляпе с ватной паутиной по краям, разноцветные камушки на пляже. По витринным вывескам можно было учить украинский язык: «подарунки», «морозиво»… Желе с вишневым вкусом — как финал обеда — лакомство из кафе «Волна», особенно в сравнении с рубленым шницелем, застрявшим в макаронных изделиях ледоколом «Челюскин».
Это было еще то романтическое время, когда, устроившись между магнолией и кипарисом, вдруг какой-то надтреснутый тенор из отдыхающих в санатории «Шахтер» мог вдруг запеть бескорыстно, от полноты чувств, неаполитанскую песню с душевными русскими словами:
«Скажите девушки подружке вашей, что я ночей не сплю, о ней мечтаю».
Оказаться под пальмами, у самого синего моря в неполных шесть (восемь, десять) лет. Плавать на надутой шине и потом обрывать губами черешню — нежную и готовую брызнуть ягодной кровью. Ходить по проспекту Сталина, мимо гипсовых стахановцев. Фотографироваться у фонтана, бегать по обжигающей гальке. Тут в киосках грушевый лимонад, и в глазах рябит от разноцветных китайских зонтиков, и этот шелест и тонкий сладкий запах вееров из сандалового дерева по вечерам. Ах, Юг моего детства — субтропический рай!
В тот год на ялтинской набережной сидело несколько умельцев, вырезывающих силуэты из черной бумаги. Ножницы в их руках творили чудеса. Носы у тех, кто позировал уличному художнику, были разные — «пуговкой», «картошкой», «валеночком», «греческие», «клювиком», «шнобели», «носяры», «рубильники». Поражало мастерство в мелких деталях — локон, дужка очков, сережка.
Экскурсовод кричал в рупор о путешествиях:
«Вас ждет незабываемая морская прогулка в Никитский ботанический сад и в «Ласточкино Гнездо», а киоск фотографа был обклеен показательными снимками с надписью «Привет из Крыма». Снимались семьями, парами, в одиночку, на фоне моря, на фоне гор, прыгая на волнах, в кустах цветущего олеандра, возле львов Алупкинского дворца.
Звукозаписывающее ателье на набережной делало гибкие пластинки для желающих. Можно было что-то спеть самому. Или как я — прокричать в микрофон тирольским, ломающимся голосом:
— Сейчас вы услышите любимую песню моей сестры «Istanbul (not Constantinople)».
И пошло-поехало, с трубами и тромбонами. Известный шлягер 1950-х годов…
На неаполитанской набережной воздух сладковатый, а ялтинская пахла шашлыком и морем.
Раньше в Ялте повсюду продавали кумыс. Его считали важным терапевтическим средством, поэтому во «всесоюзной здравнице» он был в изобилии — в стеклянных колбах в магазинах «Соки-воды», в зеленых пивных бутылках.
Оказалось, что ялтинский памятник Ленину, развернутый к морю, имеет в Неаполе своего дублера — короля Умберто на затейливом постаменте: с моржовыми усами, в надвинутой на глаза фуражке. Король этот вовлек Италию в колониальные войны (Эфиопия, Сомали), был застрелен анархистом, а в Неаполе дал название торговой галерее в стиле «бель эпок» — арки, балкончики, прозрачный купол крыши.
Нет, все-таки есть в этих двух набережных и различия. Неаполитанская гораздо протяжённее, и морской берег не оборудован под пляж, как в Ялте. На советский курорт приезжали, в основном, загорать и купаться. Чтобы устроиться с комфортом, приходилось с утра занимать топчаны. Помню лишь один случай, когда на ялтинском пляже было мало загорающих. Это было лето на следующий год после Чернобыля. Мы тогда с другом отправились в газетную командировку в Севастополь, конечно, завернули в Ялту. И там, на интуристовском пляже гостиницы «Ореанда» после купания нам подавали припасенное для немцев и англичан холодное мускатное шампанское в бокалах.
В Неаполе в скверике возле прекрасного оперного театра стоят авторские копии клодтовских юношей с конями что на Невском. Их подарил городу император.
А еще не приходилось попробовать более НЕвкусной пиццы из приморского кафе, откуда она пошла по всему свету. А самая вкусная пицца попалась нам в Софии.
Надо «… более невкусной, чем …».
Михаил, Вы правы — театр Сан-Карло в Неаполе чудесный: снаружи и внутри. Всем, кто будет в Неаполе, настоятельно советую его посетить.
Ялту помню. Неаполь — нет. Я там не был 😉