Всеволод Зарубанов: Два павлина

Упертая. Или тупая. А утром ведь вот этого поганца перед работой я хорошо накормил, треть кружки пшена ему дал, подождал пока просрется — и на тебе, ни одной фотки за день!

Всеволод Зарубанов

ДВА ПАВЛИНА

Павлин первый

Были с женой в Кисловодске в командировке по музейным компьютерным делам. Дела решили быстро. Посетили и дом-музей Шаляпина, и дом-музей Ярошенко. Впечатлило. Экскурсоводы прекрасные, видно, что обожают свою работу. Я бы даже подобрал другое определение: не работа, а радость общения с посетителями. Желание донести до них все, что знают сами. Преклоняюсь перед такими энтузиастами. Знаю, бывает трудно чем-то поразить въедливого посетителя, решившего вдруг посетить музей. Всегда спокойный тихий голос. Кому интересно — услышит, переспросит. А если очень интересно — пожалуйста, подойдите после экскурсии. У них это получалось естественно.

И вот, в один из свободных дней под влиянием хорошей, не жаркой солнечной погоды, как-то незаметно занесло нас аж на самый верхний терренкур Кисловодска. Город под солнцем, внизу под нами. Красота! Нагулялись, набродились, зашли и надышались в Долине роз. Усталые ползем домой.

Спустились мимо колоннады, проходим мимо какого-то санатория. На лавочке в тенечке сидят: мужик фотограф и две тетки, все лузгают семечки. Поздоровались. На юге принято здороваться даже с незнакомцами. Местные мгновенно по этому признаку определяют, откуда ты родом. Сразу уйти как-то неудобно, поддерживаем разговор. Разговариваем о том, о сем. А больше ни о чем. Молчать неудобно. Рядом ходит красивый расфуфыренный павлин и пытается что-то съедобное отыскать в лузге. Не очень жарко, и ни ветерка. С такой задней парусностью хвоста даже при легком ветерке павлина бы сдуло сразу.

Вдруг фотограф его заметил:

— Ах ты курица паршивая! Расцветила жопу перьями, расфраерилась и думаешь, что тебе все можно! А ну пшел на место!

И сделал пару угрожающих жестов. Мы в недоумении. А эта «курица» скок-скок, хвост свой шикарный скромно сложила в пучок, быстренько-быстренько побежала к своему месту для фотографирования, мигом взлетела на жердочку, снова красиво распушила хвост — и гордо замерла! Фотографируйте! Только черные бусинки-глазки на солнце поблескивают! Меня еще вот что удивило. Помчалась на свое место не напрямик, через газончик, как ближе, а цивилизованно, по периметру асфальтовой дорожки.

Я, как обычно, не удержался, вмешался.

— А почему Вы считаете, что это «он».

— А я не считаю. Я это знаю. Его баба дома у меня сидит в курятнике. Даже петух ее боится. Хрен чё делать ее заставишь. На жердочке посидеть не может. Упертая. Или тупая. А утром ведь вот этого поганца перед работой я хорошо накормил, треть кружки пшена ему дал, подождал пока просрется — и на тебе, ни одной фотки за день! А сейчас разошелся, только гуляет и срёт. Вздумал тут побираться, голодного корчить! День-то прекрасный, а сниматься никто не хочет.

— А он как, любит ласку, можно его погладить?

— Да пожалуйста. Гладьте. Только осторожно, клюв у него сильный, может цапануть, если что не понравится. Учтите, страшно духи и дезодоранты не любит. Тикает от таких гражданок. А так смирный, мужиков не трогает, если без одеколона брились. Хотя скотина есть скотина, она только розгу чует

Осторожно подошел, протянул открытую пустую ладонь, поднес ее к клюву для знакомства. К сожалению, ничего съестного у меня не оказалось.

Этой же ладонью, тихонечко, с опаской, стал поглаживать цветистый хохолок на крошечной головке. Желание резко отдернуть руку пропало.

Если вы в детстве гладили котенка, то должны помнить, как он упирается своими передними лапками и пытается продернуть свой лобик навстречу гладящей ладони. Что-то похожее почувствовал и здесь.

Глажу-глажу левой ладонью головку и поднес к клюву правую открытую ладонь. Но настороже! Цапанет? Нет! Познакомились. Ткнулся клювом в ладонь. К сожалению, ладонь пустая. Стал осторожно-осторожно гладить ему все пернатое тельце, вцепившиеся в жердочку жилистые ноги. Глазки-бусинки подернулись пленкой. До этого глядели настороженно. Ага! Ты ведь тоже ласку любишь.

Чувствую, что павлинчик-то дрожит. Кто его знает от чего. То ли опасается, ему это как-то необычно, к человеческой ласке не привык, то ли ждет от меня подвоха. Видимо, все-таки боится. Надо прекращать. Привыкать ему не надо.

— Спасибо, мы пошли.

— И вам не хворать..

Павлин второй

Лет 5 назад мы были в Севилье. После насыщенного январского дня я и мои компаньонки (путешествовали по Андалусии вчетвером на машине) крепко подустали. Дорога была утомительная, особенно для водителя. Подчеркиваю: январь. Отсыпаемся. Первым проснулся я.

— Вставайте, графини МГУ, рассчитайтесь по имени, рассвет уже полощется». Девушки, ну: Надежда, Лейла, Ирина… Есть такие? Реакция ожидаемая. Обозвали извергом, садистом, синонимов приличных больше не нашли, послали подальше и продолжили спать. Лежат три тела. Дрыхнут…

Январь месяц, а погода неожиданно теплая, весенняя, градусов 20. Грех такой шанс упускать! Еле-еле одну «графиню» я все-таки растолкал и уговорил со мной сходить в Алькасар. Конечно, не то великолепие, как в Альгамбре, но очень интересно. Второй такой случай редко выпадает, идем!

Поселились мы прекрасно. Центр, все в шаговой доступности. Пришли в Алькасар…

Я уже не в первый раз в Севилье, воодушевленно рассказываю о кессонных и ячеистых потолках, о том, что Европа через арабов узнала о кафельной плитке, о запрете изображения человеческой натуры, о том, как хитро, иносказательно пытались обойти запрет, как вдруг…

— Ты сюда глянь! Нет, ну ты глянь!

Посредине одной анфиладной комнаты на кафельном полу сидит девица. Красиво сидит, симпатичная. Меня всегда поражала непринужденность некоторых людей. Чувства полярные: либо симпатия, либо раздражение. А тут… Хоть и на полу, но сидит красиво. Короткие шортики, жарко ей, так удобно. Татуировок не заметил. Раздражают они меня почему-то. Сумочка расстегнута, лежит на коленках. Берет из сумочки, крошит себе в ладошку круассан и кормит важно распушившего свой хвост павлина. Впечатление, что павлин больше нее, главный в этой паре, и разрешает ей себя кормить..

Посетители аккуратно пару обходят, смеются, некоторые предлагают добавку. Сценка и правда восточная. И место соответствующее — арабский алькасар.

Внезапно павлин сжимает веер своего хвоста в пучок и пулей сквозь ноги посетителей исчезает в анфиладах. Из детства всплыли ассоциации.

Ну индюк, ей богу индюк. Только головка и клюв поменьше будут. Ножки худые и «бороды» нет. У нас такие с бабушкой по огороду двое шастали. Я когда их побаивался, она меня подбадривала:

— Не лякайся. Бачиш, цей гиндюк бiльш тебе лякаэться, нiж ти його. А ось цей, мабуть, фашист. Вiн на мене вже тричi кидався, аж борода у нього синя була, щось йому не сподобалось.[i]

Стала понятна паника павлина. Со стороны садов появляются два секьюрити. Голоса возмущенные. Я только разобрал «hijo de puta»[ii], остальное не понял.

Притушив свое раздражение, максимально вежливо они начинают выговаривать девице. А та только хлопает глазками, подобрала ножки, крошки сунула себе в сумочку в пакетик и лепечет:

Je ne comprends pas, Je ne comprends pas. Я знаю, как Ипполит Матвеевич в «12-ти стульях» жаловался, что уже не ел 6 жур. Мои знания французского на этом кончаются. Хотя, еще знаю «Шерше ля фам», даже знаю как пишется: сherchez la femme

Секьюрити все продолжают гнобить и наседать на девчушку, стращают, что при входе ведь написано большими белыми буквами на черной табличке предупреждение, что нельзя кормить животных на территории музея. Кошек, голубей, павлинов, рыб в бассейнах.

Там же сразу после английского идет французский. Что, на родном языке читать не умеете? Вы табло видели, так? Девица в некотором шоке.

Решаю вмешаться. Подхожу к секьюрити и задаю какой-то глупый отводящий вопрос. Надо их сбить с мысли, переключить. Меня товарищ этому научил. Они переключаются на меня. Девица ускользнула. Им же скучно, а тут посетитель их о чем-то расспрашивает, интересуется. Они приосанились, вроде бы при деле.

Английского они не понимают. После общения на ломаном-ломаном испанском, больше на итальянском, менее ломаном, узнаю историю этого павлина.

Их тут несколько. А вот этот уже старый, опытный, гад! Любит сладкое. Местная достопримечательность. Знаменитый. Туристы его знают. Но эсволочь еще та! (Специально написал «эсволочь». Испанцы плохо выговаривают слова, начинающиеся с буквы с, за которой идет согласная. Говорят, например, эстуденте). Они бы этого павлина давно зажарили бы и съели или просто прибили. Но начальство его бережет. Осточертел. Гадит в комнатах. Обычно разгуливает на входе в анфилады, принюхивается к дамским сумочкам. Они же маленькие, их разрешено с собой брать. А дамы часто тащат с собой то круассанчик, то песочное пирожное. Этот гад ходит и вынюхивает, где что есть. К мужикам не пристает, знает, что у них нет пирожных.

А потом не отстает от этой выбранной сумочки-жертвы. Когда видит, что нас рядом нет и людей немного, начинает даму с сумочкой «охмурять». Распускает хвост, ходит вокруг нее, курлычет. Естественно, дама умиляется. Начинает его жалеть, кормить. Как он пережрет, уделывает пол, а нам приходится прибирать за ним. Нет времени ждать уборщицу. Бывает, что раза три за день достается. Нас он хорошо знает, не раз его лупили, а все равно продолжает.

Разговор был интересный. Испанских слов я большинство не знал, мой корявый итальянский они, видимо, понимали по общим латинским корням. Выручило дружелюбное общение и язык жестов.

Спросил бы академика Павлова. Рефлексы ли это или все-таки что-то более серьезное?

05.08.2022

Примечания

[i] Не бойся. Видишь, этот индюк больше тебя боится, чем ты его. А вот этот, наверное, фашист. Он на меня уже раза три бросался., даже борода у него была синяя. Не понравилось ему что-то (Укр.)

[ii] Сукин сын (Исп.)